Кровь, которую мы жаждем (ЛП)

Алистер опускает глаза и смотрит на мою подругу взглядом, от которого у меня по позвоночнику пробегает холодок. Но она не сдается, держит голову высоко поднятой и отводит плечи назад, отвечая на его взгляд.
Это единственный способ заслужить его уважение. Не отступать и не сдаваться. Не позволяй ему победить.
— Четыре минуты и тридцать четыре секунды, — ворчит он, и если бы не череп, скрывающий нижнюю половину его лица, я уверена, что увидела бы ухмылку. — Тик-так, чувак. Ты теряешь время.
 Наступает короткая пауза, когда все замирает. Даже кажется, что дождь прекратился ровно настолько, чтобы мы все посмотрели друг на друга, и молчаливое согласие пронеслось по ветру.
Я перевожу взгляд на Тэтчера, самого высокого из группы мальчиков передо мной. Не вижу их, но знаю, что его глаза прикованы ко мне. Его добыча висит перед ним. Я — кусок мяса, болтающийся на когтях, а он — голодное животное в клетке, ждущее, когда его накормят.
Мое сердце падает в желудок, и когда я снова чувствую дождь на своей коже, я бегу.
Победить или умереть.
Другого варианта нет.
Потому что если он поймает меня, ничто не защитит меня от его гнева. Даже сам Бог не сможет спасти меня от Тэтчера Пирсона.
Я не сразу чувствую это.
Жжение в груди и давление в ушах. Несмотря на то, что я бегаю трусцой каждый день, мой контроль дыхания все еще дерьмовый. Но это не мой нежный, мирный рассвет, который я провожу, глядя на мышцы спины Тэтчера. Здесь нет ни радостно щебечущих птиц, ни утешительного восхода солнца, успокаивающего мои больные конечности.
 Наверное, легче бежать, когда речь идет о жизни.
Высокие деревья, казалось, теснятся ближе, обгоняя меня своими ветвями и мокрыми стволами. Я вдыхаю рваный, влажный воздух, от которого мои легкие дрожат и слышу, как рядом со мной Сэйдж и Брайар тяжело дышат, пытаясь освободить пространство между собой и преследователями.
Туман сгустился, и чем глубже в деревья мы забираемся, тем туманнее становится все вокруг. Я чувствую запах дождя в воздухе, когда качаю руки, подталкивая себя вперед. Ветка или, может быть, куст задевает мои брюки, прорезая материал и царапая кожу. С моих губ срывается шипение боли, но я не беспокоюсь о том, чтобы проверить повреждения. Я займусь этим позже.
Время устарело. Возможно, прошло всего несколько минут, но мои ноги говорят мне, что прошло несколько часов.
В течение тридцати минут мы должны оставаться вне пределов их досягаемости, все наши телефоны оснащены таймерами, оповещающими нас об окончании игры. Победители остаются одетыми, а проигравший окунается в Тихий океан без одежды.
Мы пробираемся сквозь кроны деревьев, раскалывая своими телами туманную пелену, и бежим без цели. Я пытаюсь услышать их, но все, что наполняет мои уши, это стук моего сердца и тяжелое дыхание.
Они там.
Затаились. Ждут.
Тихие, спокойные, как тихая вода.
— Должны ли мы...
Голос Сэйдж резко обрывается отчаянным криком, который разряжает панику прямо в мой желудок, криком, полным удивления и страха, который эхом разносится по ветвям.
— Брайар, — шепчу я на дрожащем дыхании.
Я резко поворачиваюсь направо, мои волосы грозят упасть с высокой стойки от силы моего движения. Моя подруга висит вниз головой, ее грязно-светлые волосы колышутся в темноте.
Веревка обвязана вокруг ее лодыжек и подвешена к толстой ветке. Она не выглядит раненой, только напуганной, но я думаю, что и Сэйдж, и я в шоке.
Ловушка?
Так было до тех пор, пока Брайар снова не закричала, заставив нас обоих вздрогнуть.
— Я люблю тебя, — бормочет Сэйдж, опускаясь на колени перед раскачивающимся телом Бриар и зажимая ей рот рукой, — но заткнись, мать твою. С тобой все в порядке. Мы тебя спустим. Будем надеяться, что они тебя не слышали.
Трясущимися руками я начинаю работать над узлом, завязанным вокруг ее ног. Тяжелая веревка трется о мои мягкие пальцы, и я проклинаю себя за то, что не взял с собой нож.
Нам следовало быть более подготовленными. Очевидно, они были готовы. Они зашли так далеко. Просто не ожидала этого, и была глупой, думая, что они легко с нами справятся.
 
— Узел слишком тугой. У вас есть что-нибудь острое? — спрашиваю я у одной из них. Я чувствую, как наш перевес уменьшается с каждой секундой, которую мы стоим в застое.
— Черт, нет. У меня нет ни сумки, ни... — ругается Сэйдж, а я продолжаю натягивать веревку, отчаянно ища свободный край или способ спустить ее вниз. — Подождите, подождите!
Я смотрю вниз и вижу, как она засунула руку в задний карман джинсов. Она кладет предмет на руку, металл блестит в лунном свете. Никогда в жизни я не была так счастлива увидеть зажигалку Zippo.
— Спасибо, мать твою, за привычку твоего парня курить, — бормочу я, забирая у нее зажигалку, пока она держит голову Брайар, чтобы кровь не прилила к голове.
Я щелкаю рулем раз, два, но ничего не происходит. Ветер завывает, и ветер улавливает звуки маниакального смеха. Паника поселяется в моих костях.
Они приближаются к нам.
— Маленькая воровка, я слышу, как ты дышишь без меня, — кричит Алистер в ночь, так далеко, но так близко, что его голос вибрирует между деревьями. Невозможно определить, где он находится.
 Черт, черт, черт.
Мои руки начали трястись, когда я попыталась снова, наконец, поймала кремень и увидела, как пламя колышется в ночи. Держа огниво на веревке, я оглядываюсь вокруг себя, не находятся ли они достаточно близко, чтобы разглядеть их в ночи.
 Но это тени.
Сама ночь слилась с дикой местностью.
Для любого другого это было бы невыгодно — кромешная тьма.
Они процветают там. Это то место, где, казалось, им всегда было место.
— Посмотрите, кто у нас тут есть. — Голос сопровождается злобным смехом, от которого у меня заурчало в животе.
Рук.
Я смотрю на веревку, светло-коричневые нити поблескивают, превращаясь в уголь от жара зажигалки. Осталось всего несколько мгновений до того, как она станет достаточно слабой, чтобы сорваться, но времени у нас в обрез.
— Какой смысл в этой чертовой форе, если вы, ребята, заранее расставили ловушки? — кричит Сейдж, глядя на них горящими от раздражения глазами.
— Мы никогда не говорили, что будем играть честно, — отвечает он, выходя из-за деревьев и направляясь в нашу сторону.
Я не уверена, что они вообще знают, как играть честно и что это значит. Важно лишь, чтобы они победили, чего бы это ни стоило.
В воздухе раздается резкий треск веревки, и Брайар с грохотом падает на лесную землю. В панике она пытается сбросить петлю с ног, а Сэйдж помогает ей.
Но Рук вторгается дальше, перемещаясь в наше пространство, собираясь положить конец этой игре. Сэйдж и Брайар будут купаться, а я встречу ледяные руки смерти в холодных объятиях.
Он не сможет поймать всех нас. У меня есть шанс убежать, оставить их позади, но я не могу этого сделать. Даже если их ставки так малы, а мои так важны для жизни, я не могу заставить себя уйти.
Всю свою жизнь я пряталась или убегала от того, что меня пугало, всегда сливался с фоном, чтобы избежать конфронтации или внимания. Я превратила себя в призрака, чтобы выжить, сделала себя слабой.
Я больше не хочу этого.
Не хочу быть подругой, которая убегает от своих друзей и бросает их в беде. Я хочу быть другом, который что-то делает, и именно это я и собираюсь сделать.
Быстрыми шагами я бегу прочь от своих друзей, сканируя землю, пока не нахожу длинный кусок сухого, гнилого дерева, тяжелую упавшую ветку, которая сделает то, что мне нужно.
Рук приближается к моим друзьям, отвлекаясь на них настолько, что я могу подойти сбоку. Мои руки вспотели, когда я обхватила длинную ветку, чувствуя, как дерево впивается в ладони.
Мои руки работают раньше, чем мой мозг успевает за ними, взмахиваю руками вперед, как бейсбольной битой, и с громким треском бью веткой по спине Рука. Хрупкий материал ломается о его кожу, и он со стоном падает на землю.