Солнечный зайчик. Шанс для второй половинки (СИ)

— Вставай быстрее, Юрик!
— Зачем?
— Юрка, ты что забыл?
— Что забыл?
— Ты же мне обещал стишок сочинить, чтобы я новую песню написал. Мне ещё музыку сочинять надо! Или ты, зараза, ничего не написал?
«Ха! — подумал я — Попаданец я или хвост морковный? Ща будут вам и песни, и пляски, и Сталин с Берией, и промежуточный патрон».
Настроение сделалось веселым и хулиганским.
— У меня их уже штук десять для тебя написано — спокойно и нагло соврал я, ибо ложь для попаданца есть самое естественное состояние — а на какую тему сейчас надо?
— Ну, это… Виталик обещал меня взять в состав ВИА, ну, в клубе ЖД. Но только если я сочиню какую-нибудь путную песню.
— Геныч, а ты подумай: зачем тебе какой-то мутный ВИА, если у них нет своих песен. Они ведь чужое перепевают, правильно?
— Ну да! Кстати, Виталик классно поет «Битлз».
— Да ты подумай, кем бы был «Битлз», если бы перепевал чужие песни?
— Ну…
— Ладно, пошли. Я тебе сейчас покажу, что я сочинил, а ты подберёшь аккорды. Гитару взял?
— Вот его гитара — в дверях появилась Ленуська.
— Отдай Гендосу, и садись рядом с ним, а я вам сейчас изображу Отса с Мондрус.
Я вышел на середину веранды и, отбивая в ладоши такт, запел:
Пусть осень пройдёт золотая,
Метель бушевать перестанет,
И солнце, смеясь и сверкая,
В начальные классы заглянет.
Здесь к знаниям новым спешили
Мы с первым учителем вместе,
Росли, удивлялись, дружили
И пели любимые песни.
Листвой шелестит сентябрь,
И вновь расцветает май.
Мы будем любить тебя,
Родимая школа, знай. 4
— Обалдеть! — вынес суждение Гена. — А ты и музыку придумал, вот молодец!
— Юрочка, это же прекрасная песня, когда ты её сочинил?
«Сочинил не я. — возникла самокритичная мысль — Интересно, а родились ли авторы этой песни?»
— Не так давно — задумчиво сказала я, вспоминая, как ещё в женском теле, разучивал с внучкой эту песню, для «выпускного» в четвёртом классе. А что? Убрал слово «начальная», и песня стала просто школьной.
— А ещё есть?
— Конечно.
— Ну, так пой.
— А эта песня хорошо пойдёт для танцев. Медляк. Девушки будут рыдать:
Видеть тебя всегда
Хочется мне сейчас.
Мысли твои читать
В каждом движенье глаз.
А еще иногда
Слышать дыханье так,
Чтобы был каждый вздох
В такт.
"Я у твоих ног!
Спасибо не говори!
В этом тебе помог Рок,
Его и благодари. 5
И опять я чуть-чуть подредактировал песню: заменил бога на рок. По смыслу совпадает, и при этом не режет ухо несоветскими словами.
— А у Ленуськи глаза на мокром месте. — сообщил Гена — Спой что-нибудь повеселее.
— Да запросто! Следующая песня называется «Все, что тебя касается»:
Такие длительные уроки
Такие маленькие перемены
Законы Ома еще не знакомы
В таких ботинках моря по колено
Не надо думать, что все обойдется
Не напрягайся, не думай об этом
Все будет круто, все перевернется
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а
Все, что тебя касается
Все, что меня касается
Все только начинается
Начинается… 6
Мне опять пришлось редактировать песню: ну какие «маленькие телефоны» в 70-е? Я припомнил, что была такая система «Алтай», но она весила килограммов пять, так что передвигалась исключительно на машинах.
— Ну что, Геныч, будешь отдавать такие песни, кому попало?
— Не, нефиг! Лучше свою группу создать. Вот только кого позвать? И где взять инструменты? У Виталика в клубе три электрогитары, бас-гитара, ударные и ионика. А нам он не даст.
— Геныч, давай по составу: у Ленуськи прекрасное сопрано, у тебя шикарный баритон. Так что можете некоторые песни петь дуэтом. Это считай, что солисты у нас есть. По инструментам: у тебя гитара. Ленуська владеет баяном и немного балалайкой. Я могу взять на себя ударные.
— С балалайкой на танцы? — удивился Гена. Ленуська тоже вытаращила глаза.
— Эх вы, село неасфальтированное. Не рубите вы фишку. Сейчас начинается эпоха этнических групп! Смотрите: мы живём в Казахстане. Сколько здесь живёт национальностей? Посчитайте хотя бы соседей.
 
Гена начал считать, для верности загибая пальцы:
— Казахи, русские, хохлы, немцы, корейцы, узбеки, чеченцы. Еврея знаю, только он старый уже. А, тётя Стюра полька. А ты к чему это?
— Погоди, давай вспомни, кто из наших хороших друзей хорошо поёт?
— Кайрат поёт. Он ещё на домбре играет. — сообщил Гена.
— Оля Белошевская говорила, что на флейте играет, а Фая Казанбаева поет и играет на гитаре. Только гитара у неё испортилась. Рассохлась. Я в мае пришла попросить для Гены, а она плачет над гитарой. Ей обещали купить, но ведь дорого.
— Ну, вот смотрите: трое нас, плюс Кайрат, Оля и Фая. Кстати, а кто Фая по национальности?
— Вроде бы татарка. — наморщила лобик Лена.
— Так вот: я, Ленусик и Оля русские. Кайрат казах, ты, Геныч украинец?
— Наверно, не знаю… Батя из-под Чернигова на целину приехал.
— А Фая татарка. Так вот, если мы будем петь песни на родных языках, то что будет?
— А что будет?
— А будет дружба народов.
— Дык… Она у нас и так есть.
— Эх вы, село неасфальтированное. — опять ухмыльнулся я — Да нас с таким репертуаром будут посылать на разные конкурсы. Поняли?
— А… Точно.
— Юра, а ты и по-казахски умеешь сочинять? — удивилась Ленуська.
Тут я крепко зажмурил глаза и задумался. Бобрик, когда ему перевалило за пятьдесят, впал в ностальгию и стал коллекционировать казахские песни. Особенно часто он крутил песню «Атамекен» в исполнении Парвиза Назарова. Песня, насколько я помнил, написана к очередному юбилею создания союзной Республики Казахстан, и часто исполнялась по радио.
— По-казахски не умею, но есть выход: я напеваю мелодию, Геныч её перекладывает на аккорды, а тот же Кайрат сочиняет текст. Вот вам и песня на казахском. Или на украинском. К тому же есть хорошие готовые песни, которые можно перепеть по-своему. Скажем, есть такая песня «Атамекен», мы можем её спеть.
— Можно и так. — согласились Ленусик и Гена.
— И ещё: песни надо будет регистрировать. Авторство будет коллективным. Согласны?
— Не, это нечестно — заворчал Гена — ты вон какие песни сочинил… «Все, что тебя касается» это же полноценный шлягер!
— А «Я у твоих ног» ещё лучше! — поддержала его Ленуська.
— Ну и что? — хладнокровно парировал я — зато ваши песни пойдут и под моим авторством. И вообще: хватит дискуссий, я тут главный, а вы на бэк-вокале. Делаем так: ты, Геныч, бежишь к Кайрату, а ты Ленуська к Оле и Фае, и тащите их сюда вместе с инструментами.
— Ладно, я пойду — решил Гена — только ко всем мы пойдём вдвоём с Ленуськой. Да, что такое бэк-вокал? Если что-то обидное, то я тебя стукну. Ногой. Больно.
— Да ничего страшного: бэк-вокал, это по-нашему подпевка. Помнишь, когда ты «Тумба ла неже» пел, я на заднем плане подпевал?
— А, это нормально.
— Ну так чего сидите? Жду вас через час.
— Погоди — заупрямился Гена — ты сначала объясни, что там за этическая группа.
— Геныч, не этическая, а этническая.
— И что это значит?
— Это значит, что песни мы будем петь с национальным колоритом. Ну, скажем, когда будем петь «Атамекен», то должна быть партия домры или, например, какой-нибудь барабан или бубен.
— А когда русские песни?
— Баян, балалайка или ещё что-нибудь. Но мы об этом думать будем потом, а сейчас — бегом, негры! Солнце высоко!
Гена пихнул меня кулаком в живот, и они с Ленуськой отбыли, а я наконец-то получил возможность умыться и почистить зубы.
  
Час спустя
 
— Здорово, Юрик!
На веранду вошел мой ровесник, крепкий парень среднего роста. Русый. Сероглазый. «Кто же это? — запаниковал я — А, ладно, буду тянуть время, как-нибудь само выяснится».