Клан Когтей (СИ)

Молча киваю.
В последние дни Сыроежкин по утрам предпочитает работать в кафе. Для этого ему надо подняться этажом выше. Кафе у нас тихое, оформленное в джазовом стиле, очень уютное и домашнее. Есть открытая терраса, но зимой там холодновато, даже при десяти-двенадцати градусах. Сыроежкин выпивает несколько пиал чая, съедает на завтрак японский омлет или острую лапшу рамен, а затем пару часов занимается исключительно ордерами на бирже и поиском перспективных монет. Говорит, что медведи должны включиться в игру с наступлением января-февраля, а пока этого не произошло, надо умножать капиталы. И ведь умножает.
Мы всё чаще обсуждаем с Виталиком расширение нашего «скромного» бизнеса. Например, часть активов можно перевести в фиатные валюты. Или даже в акции. Чтобы диверсифицировать риски. Кроме того, у нас появилась мечта открыть инвестиционную компанию, чтобы привлекать еще больше денег, грамотно вкладывать их в ценные активы и греть руки на процентах от сделок. Точнее — на долях. По сути, деньги можно делать прямо из воздуха. Ничего не производить, никого не убивать. Не работать на корпоративного босса, не защищать интересы чужого клана или рода. Харада относится к этой идее скептически. Матерый шиноби уверен, что даже при наличии фиктивного директора в офшорной зоне отследить истинных владельцев бизнеса — дело пяти минут. Ну, или пяти дней. Это же личная история, привязка к базам данных, налоговым реестрам и прочему официальному дерьму. Я пока размышляю. Идея заманчивая, но требуется надежное прикрытие. Уверен, решение отыщется.
Снимаю промокшую куртку и вешаю в шкаф-сушилку. Туда же отправляются ботинки.
— Есть хочешь? — спрашивает Арина.
Заботливая.
Благодарно киваю.
И добавляю:
— Только я в душ сначала.
— Я так и подумала. Доставка через пятнадцать минут.
Пока мое тело омывают горячие струи, размышляю над нашими с Ариной отношениями. Бывшая монахиня очень умело скрывает свои чувства, но что-то порой проскальзывает. В Пекине девушка обижалась на мой загул с Мейронг, но не позволяла себе ехидных замечаний и других вольностей. Я заметил некоторую отстраненность с ее стороны. Дескать, мы просто коллеги. Я тебя охраняю, ты платишь. В Токио лед растаял. Вечерами мы можем попить чай, потрепаться ни о чем, посмотреть какой-нибудь фильм или сериал. Случается такое нечасто — учитель держит мою бренную тушку в ежовых рукавицах. Но случается…
И вот — участившиеся приступы заботливости.
Надеюсь, это не то, чем кажется.
Переодевшись в чистое и забросив грязную одежду в корзину для белья, выхожу аккурат к тому моменту, когда Арина начинает раскладывать на столе доставленные дроном контейнеры. В одной пластиковой коробочке обнаружился хорошо прожаренный тонкацу с рисом, капустой и герметично запечатанной тарелочкой мису. Во второй — роллы макидзуси с начинками из морепродуктов, краба и рыбных котлет. Ясен пень, это для нас с Ариной. А что тут делают, скажите на милость, еще два контейнера?
— А вот и наш бездельник, — раздался за спиной голос Такеши Харады. — Только и можешь, что отлынивать от тренировок. Правда, Рю-кун?
Ответ явился в виде ворчливого и вечно недовольного моими успехами сенсея.
Харада никогда не заморачивался замками на балконных дверях номеров. Любые механизмы он открывал с легкостью, до которой мне еще расти и расти. Несмотря на ранг Вездесущего.
Вслед за учителем в мою спальню просочился Сыроежкин.
Так уж получилось, что одна из комнат укомпллектована обеденным столиком и парой стульев. И эта комната — моя. Что касается Арины, то у нее, кроме окна, тумбочек и ростового напольного зеркала ничего не наблюдалось. Впрочем, зеркало — ключевой для девушек артефакт.
Сенсею дрон принес в клюве рамен со свиными ребрами, а Сыроежкину — удон с мясом и овощами. Двойную порцию удона, если быть совсем уж честным.
Во время наших путешествий Виталик продолжал хорошо питаться, но слегка похудел. Думаю, причина кроется в азиатской кухне. В Империуме и Мексике мой друг поглощал тонны вредного жареного говна и полуфабрикатов с жирными майонезными соусами. Плюс всякие-разные булочки с чаем на сон грядущий. В Монголии и Китае чувак перестроился на новый лад, а японская кухня так и вовсе подсадила его на дары океана.
 
— Ты какой-то странный сегодня, — заметил Сыроежкин.
Молча достаю именной жетон.
Кладу на стол.
Такеши довольно ухмыляется. Гильдия напичкана экранирующими артефактами, поэтому он не знает, что происходило внутри. А вот проследить за мной в вагоне монорельса и на подступах к гостинице — это пожалуйста, хлебом не корми.
Жетон выглядит как юбилейная монета — крупная, с дырочкой в центре и кучей артефакторики. зашитой под оболочку. С одной стороны красовалось мое имя, с другой — изображение игральной кости. Символ нашей организации. Если присмотреться, на трех видимых гранях вы обнаружите по шесть точек. Намек на то, что причины и следствия подчиняются воле игрока.
— И что не так? — насторожилась Арина, покрутив жетон в пальцах и передав любопытному Виталику. — Ты же этого хотел.
— Ага. Только не рассчитывал на встречу с Кротовым, Патриархом Мефодием и представительницей Клуба Девятерых.
— Представительницей? — уточнила Арина.
— Мейронг, — вздохнул я.
— Говорил же — они существуют, — учитель воздел палочки для еды к потолку.
— Давай по порядку, — предложил Сыроежкин.
И я поведал друзьям обо всем, что случилось со мной за последние часы. Включая возврат утраченных детских воспоминаний. Опустил я лишь один момент — тот, где Такеши-сан предстает в совершенно ином, нежели я привык думать, свете.
— Значит, ты готовишься к дуэли, — заключил Сыроежкин.
— Еще нет, — возразил я, расправляясь со своим тонкацу. Супчик я уже одолел, причем — в начале беседы. — Сперва мне предстоит пообщаться с родственничками.
— Лидер попытается уладить конфликт, — заметил Такеши. — Он не заинтересован в смерти одного из своих потомков.
— Безусловно, — кивнул я, орудуя палочками. — Надо предусмотреть все возможности. Вызвать меня должен Виктор. И никак иначе.
— Мои услуги не распространяются на дуэли, — напомнила Арина.
— Я знаю. Будешь секундантом?
— Нельзя, — покачала головой Арина. — Я ведь женщина.
Точно. Дуэльный Кодекс в Империуме — штука патриархальная.
Смотрю на Сыроежкина:
— А ты?
— Если надо, — говорит с набитым ртом мой управляющий, — то без проблем.
— Вот и договорились.
— Послушай, — не выдержал Харада. — Ты вообще участвовал в дуэлях когда-нибудь? Секундант должен хорошо разбираться в Кодексе, грамотно выбирать время и место для поединка, вступиться за тебя, если ситуация выйдет из-под контроля.
— Если ситуация выйдет из-под контроля, — резонно замечаю я, — помощь секунданта мне не потребуется.
Прозвучало угрожающе.
И перечить мне никто не стал.
— Я знаю Кодекс, — сообщил Виталик. Похоже, новая роль его ничуть не смущала. — И сумею защитить твои интересы, дружище. Не переживай.
— Вот, — я подмигнул Арине и сенсею. — Я так и думал.
Мы молча доели обед, убрали пустые коробки со стола, и я направился в номер учителя, чтобы продолжить совместные тренировки. Едва за нами захлопнулась дверь, Такеши произнес:
— Выкладывай.
— Я знаю, кто ты.
Учитель нынешним утром предстал в облике усталого пятидесятилетнего японца. Так должны выглядеть служащие, положившие тридцать лет своей жизни на корпоративный алтарь. Ничего не изменилось, только взгляд «офисного планктона» обрел глубину и мудрость. Я вдруг понял: на меня глядит старик, возраст которого сложно измерить привычными стандартами.
 
Моя память выдала забытые образы.
То, что я считал снами.
Древний старец, основатель Клана Когтей и нашего рода, постоянно меняющий личины. Эдакий Агасфер, скитающийся по эпохам, странам и городам. Бессменный наставник всех Тиба на протяжении полутора столетий. По прикидкам Кэйташи, моего деда, Харада скоро должен отметить своё двухсотлетие. В мире, безусловно, встречаются волшебники подобного класса, но крайне редко. «Дети Мафусаила» путешествуют инкогнито, меняют паспорта и фамилии. Большинство из них одиноки, но некоторые заводят семьи и поддерживают потомков поколение за поколением.