Фрирен – И даже умереть не успеть. Том 1 (СИ)
У костра, чуть в отдалении от нас, на плоском выступе у стены пещеры устроились остальные трое члена отряда. Свет «Жаровой пасти» ложился на них неровным светом, оттеняя своды застывшими силуэтами. Тратить энергию на движение не было желания ни у кого.
Эрик «Камнегрыз», тяжеловес и импровизированный подрывник, сидел, согнув колени и обняв себя руками, словно пытаясь сжать в комок всю свою немалую тушу. Так теплее — а он был опытным мужиком. Три слоя защиты головы: шарф, тяжёлая шапка и маска валялись рядом, а свет пламени отливал бронзу в рыжеватых волосах на голове и густой бороде.
Из него не выдавишь и пары слов, пока не напьётся чая — со слов его подруги, Сель, это привычка с тех времён, когда он служил магом-шахтёром на северных рудниках. Точно так же, как мы с Лирхером когда-то варили зелья для работы с камнем — так и Эрик работал с магией «взрыва камня», будучи незаменимым в шахтах. Такие люди и обосновывали невероятное количество, как для средневековья, руды и металла во всех сферах Королевства и Империи.
В итоге, как я понял, вербовщики короны предложили условия получше.
Его руки, исписанные ожогами, мелкими шрамами и остатками алхимической пыли, казались каменными. Взгляд же блуждал где-то в глубине огня.
Сель, напротив, шевелилась постоянно. Невысокая, угловатая, с острыми чертами лица, она всё никак не могла устроиться поудобнее. Сейчас же сидела почти боком к огню, снимая и снова натягивая перчатки, проверяя ремешки на коленях и обмотки на запястьях. То ли предвкушала выход, то ли нервничала из-за него. Тёмные короткие волосы, почти такие же, как и у Хёгни, торчали из-под капюшона.
Она отвечала за наблюдение, подстраховку, беглый бой — мобильный скоростной боец, в общем, предпочитающий посоху одноручный меч.
Её взгляд не задерживался на нас — только скользил по пещере, затем вверх, к потолку, где мог быть потенциальный лаз. Паранойя, — после потери предыдущего отряда, — это про неё. Благо, ей хватало воли контролировать себя. А иначе Хёгни взрывную печать на таймере к нам не допустила бы.
Последним был Фрюнн Хеймрик, или, как мы его называли между собой, Стрелок. Старше нас Лирой на два года. Боец дальнего боя, но с армейской подготовкой. Он, как и все мужчины его семьи, прошёл через рыцарское училище, что видно по манере держаться: спина прямая, подбородок чуть приподнят, лицо сосредоточенное. Да только нашёл себя парень в луке.И был в стрельбе очень даже неплох.
Он сидел ближе к Сель, держа на коленях изогнутый, крайне тугой костяной лук. Сила, необходимая для его натяжения была по-настоящему впечатляющей: мне он не поддавался даже под активным усилением.
В отличие от Эрика, он не смотрел в огонь, а время от времени переводил взгляд на Лиру, затем — на Хёгни. В нём было что-то… ну, от щенка: преданность, нетерпение, и лёгкая, почти детская тревожность перед тем, что ждёт нас в сегодняшнем броске.
Тело ощущалось… не как единое целое, а как набор плохо сшитых деталей. Суставы двигались с трудом, как будто их смазка замёрзла, и каждый шаг сопровождался ощущением тугого, скрипучего сопротивления. Мышцы — не болели даже, а словно ныли от бессилия. В теле вообще не оставалось лишней энергии, и даже поворот головы требовал сознательно приложенных усилий.
Быстрый подъём по склону днём выматывал даже… по факту сверхлюдей, ибо простого пассивного усиления не хватало для ощутимого облегчения задачи. А применять активное, светя присутствием на сотни метров — дураков не было. Уж точно не на разведке.
Костёр потрескивал слабо, будто устав от собственной попытки дать нам тепло. Свет «Жаровой пасти» был хорош — не дымил, не требовал подбрасывать дров, не вызывал лишнего внимания. Но всё же оставался всего лишь заменой открытого пламени. Тёплый, тепло — но не настоящий. Сейчас энергия реакции истаивала, с каждой минутой становясь слабее и холоднее.
Хёгни поднялся первым. Его суставы хрустнули, а движение не выглядело настолько же преисполненным энергии, как в начале пути. Я, вставая следующим, непроизвольно отметил: даже он, при своей подготовке, не выходит из ночного привала с лёгкостью. Сегодня явно будет тяжело.
Мои тренировки с нейтрализующими камнями давали «хитрить», используя рывками активное усиление без того, чтобы нарушать сокрытие, поэтому мне в плане сбора сил на то, чтобы… просто встать — было проще.
Секрет был в том, чтобы малость отпустить ауру — самый край на пару процентов, и в этом «отрывке» проводить все манипуляции. Что-то большее, чем ставший почти частью привычного быта, как рука или дыхание, телекинез — мне недоступно. Но это пока.
Подозреваю, что такой вот «трюк» — первый шаг для того, чтобы подделывать свою ауру, как лучший пользователь этого навыка, Фрирен. Но пока что мне не хватало контроля для удержания ауры в серединном положении хоть сколько-то минут: либо полностью скрытая, либо светит на полную.
— Встаём, ребята, — коротко бросил он, когда заметил, что остальные словно застыли. Какой-то мотивации сверху он не давал. Мы уже не нуждались в этом — нужен был лишь этот приказ.
Лира аккуратно свернула карту, пряча в герметичный чехол на груди, и только тогда встала. Остальные, слегка взбодрить себя вздохами и мелкими, разгоняющими кровь по телу движениями, последовали за ней.
— У нас сегодня будет первый разведконтакт, — сказал Хёгни, уже надевая маску. Голос стал глуше, — Без фанатизма — это просто тренировка, приближенная к реальности. Подтвердим старые данные — возвращаемся.
Он бросил взгляд на меня:
— Ты идёшь в центре, с Лирой. Стрелок — снаружи, со мной. Сель и Камнегрыз — в тыловой группе. При контакте — только жесты, без голоса. Повторяю: не геройствуем. Хейст, твоя чувствительность лучшая — будь начеке.
Фрюнн кивнул быстро. Сель просто поправила капюшон. Эрик — молча поднялся, неторопливо поводя крепкими руками.
Маршрут пролегал через склоны — крутые, занесённые, растрескавшиеся от постоянных ветров. Иногда снег там лежал по пояс, иногда под тонким льдом были природные каменные ловушки или вовсе обрывы, тянущиеся сотни метров, не говоря уже о возможности просто сорваться вниз по хребту. Такие точки Хёгни словно бы чуял — показывал коротким жестом.
Навигация, по крайней мере сейчас, усложнена туманом. Но более-менее направление я чувствовал. Как и чувствовал другие отряды разведки, тоже выходящие с лёжек. По ощущениям, — да и просто по логике, — не всем удалось найти такое удобное место для отдыха, какое показал нам командир.
Холод пробирался не просто насквозь — он стал частью меня. Как фон, как постоянный, неотключаемый гул в голове. Согреться было нельзя. Можно было лишь перестать мёрзнуть настолько сильно — и то, лишь на тех участках, где скалы слегка защищали от пронзающих, не хуже заклинания, холода ветров.
И всё же, мы продирались, выгрызали у горы метр пути за другим.
Целых пять изматывающих часов мы шли по разведанным другими отрядами тропам, стремясь пройти за гору. К тому моменту, когда мы дошли до места, откуда можно было обогнуть гору, выйдя на ту сторону, Хёгни дал знак «настороженность». Мы были на условно-вражеской территории. Шанс встретить загулявшего монстра стал выше.