За границей любви (СИ)
15. Елена.
Мои мысли спутаны, в действиях отсутствует всякая логика, а тело дрожит от сильнейшего возбуждения. Я будто заворожённая бреду за Берком в сад семьи Аслан. Минутой ранее между нами были стерты все мыслимые нормы приличия и морали. Страсть разожгла яркий огонь, который мы не в силах потушить прямо сейчас.
Отойдя от дома и оказавшись в затемнённом уголке цветущего сада, Берк нарушает молчание:
— Здесь растёт более тысячи кустов роз и столько же других растений, но ни один самый прекрасный аромат этих цветов не сравнится с ароматом твоей кожи. Ты свела меня с ума с первой же секунды, как только я тебя увидел. Ни одна женщина в мире не действовала на меня так, как ты.
Его руки мгновенно оказываются у меня на талии, и он притягивает меня к себе, впиваясь в жарком поцелуе. И я отвечаю взаимностью. Он целует меня быстро, покусывая и посасывая губы, будто жаждущий путник в пустыне упивается нашими поцелуями. Его руки исследуют моё тело, поглаживая через тонкую ткань платья. Мужская простая ласка дарит невероятное наслаждение моему телу, и я плавлюсь в его руках как воск, не имея сил и желания останавливать происходящее. Насытившись наконец-то моими губами и отпустив их из сладкого плена, Берк жадно бросается целовать мою шею, покрывая каждый сантиметр нежной кожи и немного щекоча меня своей щетиной. Тонкие бретели моего платья падают, почти полностью оголяя мою грудь.
На секунду Берк замирает и из его груди вырывается почти животный рык. Он снова бросается ко мне и жадно начинает сосать соски. Я обескуражено подаюсь вперёд и вцепляюсь руками в его шею, постепенно запуская руки в волосы. Происходящее похоже на картинку из дикой природы, в момент, когда хищник получает свою жертву и делает первый жадный укус.
Ещё пару мгновений дикой страсти и все барьеры будут сломаны, Берк с остервенением задирает моё платье, сминает мои бедра, но мягко поглаживает кружевную ткань моего белья. Большими пальцами рук он очерчивает круги на животе, усиливая моё возбуждение.
— Нет, пожалуйста, нам нужно остановиться, — шепчу я, касаясь горячей кожи его шеи.
— Не могу, колдунья. Я в твоём плену, — таким же шёпотом произносит Берк, целуя мои губы, но оставив в покое моё белье.
Усилием воли я отрываю свои губы и смотрю ему в глаза. Они блестят, в них горит огонь и отражается прекрасное звёздное небо.
— Прошу… давай прекратим, — почти умоляю я.
Моё возбуждение на пике, низ живота налит свинцом, а тело требует немедленного продолжения, но я освобождаюсь из его объятий и отхожу на безопасное расстояние.
Берк рвано дышит и, не отрываясь, смотрит на меня, готовый в любой момент продолжить это безумие. На помощь мне приходит его мобильный телефон. Он издаёт стандартный рингтон и Берк немедленно отвечает на звонок, говорит по-турецки.
— Звонил Кемаль, меня разыскивает прислуга, Ханде нервничает, ей нужно решить срочный вопрос со мной. Сейчас Кемаль идёт сюда. Он не только мой финансовый директор, но и лучший друг, я ему доверяю как себе.
— Хорошо, — тихо произношу я.
Моё платье выглядит ужасно, после такого дикого нападения я не знаю, как вообще осталась жива. Я поправляю бретели, пытаюсь разровнять нежную ткань и привожу волосы в порядок. Достаю из сумки маленькое зеркало и смотрю на свое бесстыжее отражение в нем. Мой макияж не пострадал, но вот губы, они горят алым цветом, они все искусаны и продолжают пульсировать. Дыхание постепенно приходит в норму и мою голову начинают заполнять разумные мысли. Что же я творю? Он женатый человек, отец. Наш секс чуть не случился в кустах сада его матери. Меня начинает лихорадить от этих мыслей, от своих действий и моего положения сейчас.
Кемаль появляется очень быстро, прошло, наверное, две минуты и этот мужчина уже что-то тихо объясняет Берку на родном языке, изредка поглядывая на меня. Я стою как вкопанная, пытаясь в темноте разглядывать кусты роз.
Сад госпожи Айше благоухает, южное ночное небо усыпано звёздами, и будь этот мужчина свободным — я бы смаковала этот момент в своей памяти, как что-то незабываемое. Но я стою одна и смотрю как Берк срываясь на быстрый шаг уходит в дом.
16. Кемаль.
В кабинете господина Аслана-старшего показывается служанка и обеспокоенно, но тихо что-то говорит госпоже Айше. Я вижу, как хозяйка дома удивляется, смотрит то на девушку, то мужа.
— Давайте вернемся в гостиную. — Произносит она и поднимается с кресла.
После того, как мы провели экскурсию для Тимура, мы решили зайти в кабинет господина Мехмета, там начался разговор о компаниях, о былых временах, и мы потеряли счёт времени. Где в это время были Елена, Берк и Ханде?
По пути обратно, по мере того, как мы возвращаемся к столу по притемнённому коридору, можно отчётливо услышать голос Ханде. Впервые слышу, чтобы она разговаривала так громко. Не приведи Аллах, какая беда с мальчиками.
— Они оба пропали, пока я укладывала сыновей! — восклицает Ханде, когда мы проходим в комнату. — Вместе! Дома их нет, прислуга всё обыскала!
Я обескураженно слушаю, что говорит жена моего друга, никто не может вставить и слова за её возгласами. Лицо Ханде стало красным, из-под платка выбились влажные от пота волосы, она то и дело вытирает слёзы кулаком, от чего её лицо и нос багровеют ещё больше.
— Послушай. — Пытаюсь перебить её лепет, хотя у меня появляется ощущение уходящей земли из-под ног. Я же не дурак… точнее, дурак, что послал Елене цветы в отель и не сразу заметил вспыхнувший огонь между ней и Берком. Нужно было быть внимательнее. Но о чём думает Берк?
Ханде не слышит моего голоса, она причитает и отказывается пить воду, которую ей протягивает госпожа Айше, гневно сверкая глазами.
— Послушай! — вдруг рявкнул я так громко, сам от себя не ожидая, что в комнате повисла гробовая тишина. — Я сейчас же отыщу твоего мужа, Ханде. Уверен, ты зря разводишь панику. Ты ушла наверх, мы ушли с господином Тимуром. Наверняка Берк решил показать Елене сад, а может ей стало дурно от жары? Ты не подумала об этом?
Ханде молча слушает меня и на её щёки тихо падают крупные слёзы. Госпожа Айше незаметно для остальных одобрительно кивает мне. А вот господин Аслан-старший уже метает молнии, но пока стоит безмолвно. Бедный Тимур… он так растерян, не знает, что ему делать и что сказать.
Я выхожу на крыльцо дома и звоню Берку. К моему удивлению, он тут же отвечает. Почему Ханде сама не додумалась ему позвонить? Сразу устроила джихад в этом доме. Они с Еленой возле пруда, где растут любимые пурпурные розы госпожи Айше. По мере того, как я подхожу к тому месту, мои ноги становятся какими-то ватными. Не хочу идти к ним, не хочу смотреть им в глаза. Я уже и так всё понимаю. Женщина, в которую я влюбился с первого взгляда, выбрала моего друга всего за какой-то один день. Без ухаживаний, без поступков, не думая ни о чём. Она выбрала его. Чего же на самом деле хотят женщины? Они хотят безумной любви? Без уверенности, без уважения, без достоинства? Что Берк ей предложил, что она потеряла голову?
— Друг, Ханде очень расстроена. — Подхожу к Берку, который поправляет на себе рубашку. Почему мне хочется провалиться сквозь землю из-за его поступка? — Поговори с ней. Скажи, что Елене стало плохо дома, и вы вышли на улицу. Я подтвержу. Не устраивай скандал в семье. И не вмешивай Елену…
Берк не смотрит мне в глаза. Кивает головой и уходит, ни словом не обмолвившись с Еленой, которая всё это время стоит поодаль и даже не оборачивается. Наверное, ей неловко. Даже в сумраке видно, как помято на ней шелковое платье. При мысли о том, что они тут делали, в груди что-то с треском рвётся. Я стою и не знаю, что ей сказать, как помочь. Даже если она выбирает Берка, я не хочу, чтобы ей навредили. Она ведь не знает нашей культуры, традиций. У них всё иначе.
— Пойдёмте в дом. — Медленно подхожу к Елене.
— Не могу. — Резко отвечает она и закусывает губу. — Я поеду в отель.
— Я не допущу, чтобы про Вас подумали что-то нехорошее родители моего лучшего друга. А если сбежите, то они подумают только самое худшее. Берите меня под руку и идёмте в дом. — Настаиваю я, протягивая ей ладонь, и пытаюсь показать, что я хочу быть ей другом. — Я вас не обижу.