Вий (СИ)

 Глава 5 
— Считай, уже сыскала. — буркнул я. — Больше вий ничего сказать не просил?
— Нет, больше — нет. А это ты, что ль, отрок Владимир?
— С утра был.
— Ох, и как же ты разозлил-то этакую сволочь страшную! Не оставит ведь он тебя.
— Искренне надеюсь. Однако пока что почему-то не ко мне пришёл, а в деревню, где даже ни одного охотника не было. Так что акция устрашения, прямо скажем, не задалась. Хиросимщик нагасагский, блин…
— Чего ругаисси? Нехорошо это.
Я молча вышел из избы, вернулся к Харисиму, который не отходил от терминатора. Видимо, не доверял и осуществлял контроль. Терминатор же стоял, как поставили, и посверкивал чёрным черепом, даже не собираясь исполнять каких-либо действий, пока я не прикажу.
— Ну, чего? — спросил Харисим.
— Да ничего. Не пригодился красавец. Идём, терминатор, домой. Битвы пока не будет. Харисим — бывай, заглядывай в гости без церемоний.
Аполлинарий к тому времени уже ретировался. Решил, видимо, что ловить тут больше нечего, а со мной разговаривать — только авторитет ронять в глазах подчинённых. Они к нашей беседе осторожно прислушивались. Вот и увёл своё воинство, от греха. Один Харисим остался.
Я заметил, что ни Ивана, ни Ерёмы, ни других охотников, участвовавших в битве с Троекуровым, среди тех, кто пришёл в деревню, тоже не было. Вряд ли случайно. По этой части соображалка у Аполлинария работает, как у всех эффективных менеджеров, благодаря ей, видимо, и пробился в главы ордена. Жаль, что ни на что другое не годен.
— Бывай, — вздохнул Харисим.
И тоже собрался исчезать. Но тут меня вдруг подёргали за рукав.
— Дяденька охотник…
Пацану, который подошёл ко мне, на вид было лет десять. Чуть поодаль топтались ещё два, примерно того же возраста.
— Чего?
— А Фимка-то — что же?
— Какая ещё Фимка?
— Какой. Дружок наш. — Пацан заговорил торопливо и сбивчиво. — Мы в лесу грибов нашли богато, пожадничали, заблудились. Ходили-ходили — к дальнему озеру вышли. От него знаем, как домой идти, да только стемнело уже. Решили, чтобы вновь не заблудиться, там, возле озера, заночевать. А утром уже домой. На заре проснулись, а рядом тётенька стоит. Головой качает и говорит: товарища-то вашего — выручать надо! Мы, глядь — а Фимка среди озера, на острову! Там далече плыть, как добрался-то — поди знай. Я бы не доплыл, вода по ночам уже холодная. А он у нас младше всех. Сидит у воды, не шелохнётся. Тётенька говорит: чего глядите? Бегите в деревню скорее, зовите взрослых на подмогу! Ну, мы и побежали. А тут — такое. Теперь Фимку выручать — кого ж звать-то? Главный дяденька пропал куда-то. И остальные тоже…
— У главного дяденьки срочные дела образовались, — процедил я. — Тётенька, которая вас разбудила, красивая была?
— Я красивше сроду не видал!
— Ясно. — Я повернулся к Харисиму.
— Русалки, — буркнул он.
— Спасибо, кэп. Знаешь, где это дальнее озеро?
— Да откуда бы? Я здесь не охочусь, не мои угодья. Я вдоль Петербургского тракта.
— Ясно. Так…
Я нащупал в кармане амулет, изъятый Троекуровым-младшим у папеньки. Бухали мы, конечно, знатно, но кинуть амулет на зарядку не забыл. Он был полным. Я взял одного из двух пацанов, стоящих в стороне, за плечо, активировал амулет и представил нуль-Т кабину у себя в комнате. Через секунду толкнул дверь и вышел вместе с пацаном.
— Ой, — сказала Маруся.
Она держала в руках метёлку. Прибираться пришла. Хорошо, что я кабину представил, а не просто комнату. А то нехорошо могло получиться.
— Подожди, Марусь. Это ещё не всё.
Тем же макаром я переправил в комнату второго пацана. Отдал распоряжение:
— Помыть, накормить, сказать Тихонычу, чтобы подумал, у кого в деревне мы их поселим. Расходы по питанию и проживанию беру на себя. Пацаны сиротами остались, а беспризорщину на своей территории я терпеть не намерен. Скоро ещё приведу.
И переместился обратно.
Сказал пацану, обалдело топчущемуся возле Харисима:
— Веди. Будем выручать твоего Фимку.
Харисим отправился со мной. Объективно — непонятно, зачем, с банальными русалками я управился бы и один. А тут со мной целый терминатор. Но, видимо, заело, что проблемы на смоленской территории снова разгребает пореченский охотник. Ну, и за Аполлинария неудобно.
  
Шли мы очень бодро. Харисим шагал семимильными шагами, я старался не отставать. Терминатору, чтобы не отставать, даже стараться не приходилось. Пацан бежал рядом с нами и показывал дорогу. Но через какое-то время я понял, что такой темп ему держать сложновато. Запыхаться начал, хоть и не жаловался.
— Стой, — приказал терминатору я.
Поднял пацана и усадил на стальные плечи.
— Да не бойся, не кусается!
— Я не боюсь. — Мальчишка и впрямь попался не из трусливых. — Только держаться-то за что? — Он с недоумением оглядел гладкий, как зеркало, череп терминатора.
Харисим ухмыльнулся. Вынул из заплечного мешка красную атласную ленту. Подвязал оскаленный череп терминатора под верхней челюстью, концы ленты сунул в руки пацану.
— Во!
— Гы! — обрадовался тот. — Поскакали!
Дёрнул за ленту. Терминатор, нимало не смущенный, рванул вперёд. Теперь уже нам с Харисимом приходилось за ним поспевать.
— И давно ты в заплечном мешке ленты таскаешь? — не удержался от подколки я.
— Подарок это, — пробухтел Харисим. — Есть там одна…
— Так чего ж не даришь?
— Не могу.
— Почему?
— Стесняюсь.
— Чего стесняешься?
— Ну… Я такой, — Харисим развёл руками, изображая масштабы бедствия. — А она такая… — тут в голосе прорезалась мечтательность.
— Не понял. Боишься, что по размеру не совпадёте? Лопнет?
— Да тьфу на тебя! — обиделся Харисим. — Другие, чай, не лопаются. Просто она… такая.
— Теперь ясно, — кивнул я. — Имеют место быть высокие чувства. Ну, напомни после возвращения, вернёмся к этому вопросу.
— Научишь, какие слова ей сказать? — обрадовался Харисим. — А то я уж и так, и этак — всё глупость какая-то выходит.
— Научу. Я, между прочим, начинающий романист.
— Кто-кто? — теперь Харисим покосился с подозрением.
— Тот, кто книги пишет, — успокоил я. — Слов — хоть два вагона придумаю, там уж сам выберешь, какие надо… Эй, малой! Ты коня-то придержи! У нас ноги свои, не стальные.
Терминатор сбавил скорость. Тропинка петляла по лесу. Обычная тропинка по обычному лесу, средней болотистости и буреломности. Но куда мы идём, я хорошо помнил. И когда впереди вдруг посветлело, деревья расступились, а под ними в яркой, не по-осеннему зелёной траве замелькали цветочки, приказал терминатору:
— Стой!
Тот послушно встал, как вкопанный.
А мальчишка дёрнул за ленту.
— Давай! Вперёд! Скорее! — заколотил ладонями по стальному черепу.
Я мигом оказался рядом. Выхватил из кармана пацана амулет, вложил ему в ладонь и сжал кулак. Свой амулет тоже активировал. Харисиму указаний не требовалось — он тоже мигом сообразил, что происходит.
Тропинка обрела прежний вид. А фанатично горящие глаза пацана потухли.
— Я кому сказал — как будем подходить к озеру, остановиться и вот эту штуку сжать? — я показал на амулет.
Мальчишка опустил голову.
— Так мы не подошли пока! До озера ещё не близко.
— Было бы не близко — морок бы не действовал… Ладно.
Я снял пацана с плеч терминатора. Собирался и его переправить в Давыдово, всё-таки кино мы сейчас будем показывать нифига не детское. Крепкие дяденьки против голых тётенек — это только в фильмах определённой направленности хорошо выглядит, а у нас чутка другое. Но жизнь, как водится, внесла свои коррективы. На нас с бешеными воплями посыпались с деревьев русалки.
Рефлексы сработали, как положено. Ту русалку, что прыгнула на меня, я встретил Мечом — попутно кастуя доспех. Русалку развалило надвое. Терминатор тоже не подкачал — русалку, что падала на него, подстрелил на лету. Она рухнула к ногам пацана. И превратилась из прекрасной обнаженной барышни в сине-зелёную сморщенную страхолюдину с дырой в области сердца. Пацан взвизгнул.