Вий (СИ)

— А что с ней не так? Мои дела ведёт адвокатская контора «Урюпин и сыновья». Платежи гасятся вовремя.
— Всё так, дражайший Владимир Всеволодович, всё так! Я, собственно, и прибыл для того, чтобы поблагодарить вас за чёткое соблюдение всех условий и сообщить, что оставшиеся платежи готов сократить вдвое. Ежели, конечно, вы изъявите желание досрочно их погасить. Скажем, до конца следующего месяца.
— А что у нас там за месяц — следующий? — заинтересовался я.
Салтыков улыбнулся:
— Шутить изволите? Сентябрь. Август-то уж заканчивается, крестьяне урожай снимать начали.
— Ясно, — усмехнулся я.
Отдал дань деловой хватке и дальновидности Салтыкова. Урожай снимут — деньги у меня будут. О том, что я приобрёл пай в мастерской Ползунова, этот проныра тоже наверняка уже знает. Как и о поставках свежей рыбы на рынки и в кабаки Поречья.
Дела у молодого графа Давыдова определенно идут в гору. А значит, что? Значит, пора подсуетиться и получить своё. А то ж чёрт его знает, молодость есть молодость. Оглянуться не успеешь, как этот Давыдов всё бабло за карточным столом оставит. Или ввалит в какое-нибудь сомнительное мероприятие — крепостной театр, там, или андронный коллайдер. Или экспедицию на Марс. Лучше сейчас порешать все вопросы. В деньгах немного потерять, зато получить разом всю оставшуюся сумму. А заодно — расположение Давыдова, уничтожителя злобного врага отечества. Тоже, знаете ли, лишним не будет.
К разумным коммерсантам, умеющим не идти на поводу у жадности, я всегда относился хорошо. Тем более, что на заре времён, когда только появился в этом мире, Салтыков сумел разглядеть мой потенциал. Пошёл навстречу, предоставил рассрочку — хотя запросто мог бы упереться. И дальше вёл себя исключительно лояльно.
— Договорились, — кивнул я.
Салтыков приподнял брови:
— Вот так просто?
— А к чему усложнять? Прямо сейчас всё и выплачу.
— Браво, Владимир Всеволодович! С вами исключительно приятно иметь дело.
— Взаимно, господин Салтыков.
— Омлет-то, барин! — тётка Наталья, обладающая совершенным чутьём на понимание ситуации — то есть, умеющая ловить момент, когда ненаглядный Владимир Всеволодович закончил переговоры и готов приступать к трапезе, — всплеснула руками. — Подаю, покуда не опал?
— Ага.
Омлет был изумителен. Нежный, пышный, с прослойкой из вкуснейшего сыра, щедро посыпанный зеленью. Я взял вилку, нож и принялся насыщаться. Салтыкова уже успели накормить, перед ним стояла чашечка с кофе. Которую Салтыков задумчиво вертел на блюдце.
— У вас ко мне ещё какие-то вопросы?
— Почему вы так решили?
— Кофе допивать не торопитесь.
Салтыков восхищенно покачал головой.
— Поражаюсь вашей проницательности, господин Давыдов. У меня, собственно, не вопрос. Скорее, просьба…
— Валяйте. Только предупреждаю сразу — прямо сейчас тварей глушить не пойду. Вообще с места не сдвинусь, пока не поем.
Я намазал на ломоть свежеиспеченного хлеба масло, подцепил из плошки солёный рыжик. Благодаря тётке Наталье даже в грибах начал шарить. Ну, то есть, как начал? В живой-то природе — хрен опознаю. А вот на столе запросто.
— Нет-нет, господь с вами! — Салтыков энергично помотал головой. — Никаких тварей! Исключительно моё любопытство. До меня дошли слухи, что вы у себя в усадьбе водопровод затеваете. Получили из Петербурга золотую ванну необыкновенной красоты.
— А золотой унитаз не получил?
— Что, простите?
— Да ничего. Говорю, что со скоростью, с которой в Поречье распространяются слухи, могут сравниться только подробности, которыми их приукрашивают. А водопровод — да покажу, не вопрос. Заодно и сам посмотрю. Сейчас, поем только.
* * *
Водопровод, пока я был занят ратными подвигами, успели подвести под ключ. Демонстрировал чудо инженерной мысли Андрей Дорофеев.
— Э-э-э? — сказал, увидев Дорофеева, обалдевший Салтыков. — Андрей Михайлович? Вы ли это?
Дорофеев даже ухом не повёл.
— Я, господин Салтыков. А чему вы так удивляетесь?
— Да как вам сказать. Я слышал, что вы находитесь в отъезде…
  
— Вы, вероятно, ещё много чего слышали, — вмешался я. — Вот вам с рук на руки доподлинная информация: господин Дорофеев досрочно закончил курсы переподготовки, три месяца от звонка до звонка оттрубил на практических занятиях, и в настоящее время работает инженером-механиком. В скором времени собирается отбыть в Петербург, где будет повышать квалификацию в мастерской Ивана Ивановича Ползунова. Доводилось слышать?
— О Ползунове? Конечно!
— Ну, вот. Андрей Михайлович исполняет всё это втайне от отца, которому надеется преподнести приятный сюрприз. О своих достижениях он напишет отцу, когда окажется в Петербурге. А вы, господин Салтыков, поменьше доверяли бы досужим сплетням. А то этак когда-нибудь опростоволоситесь, нехорошо получится.
У Салтыкова покраснели уши. Андрей посмотрел на меня с благодарностью. И принялся рассказывать об устройстве водопровода.
— Всё готово, Владимир, — закончил он. — Можно запускать машину!
— Угу, — сказал я.
Восхищенный Салтыков распрощался и уехал. Вряд ли прямо сейчас устраивать водопровод в своём доме, скорее поделиться с обществом новостями о внезапно нашедшемся и переставшем быть мудаком Дорофееве-младшем.
А я, проводив Салтыкова, призадумался. Для запуска паровой машины требовался амулет, который заставит её работать. Над амулетом трудится мастер Сергий. Заказ я сделал давно, он, возможно, уже готов. Заряжать амулет я планировал с помощью той странной хреновины, которую нашёл в одной из консервных банок. Это был самый полезный трофей из всех добытых, прочие лежали у меня в сейфе, не находя пока применения. А этой штукой активно пользовались и я, и Захар, и гости охотники, которые периодически появлялись в доме. По сути, это была наша единственная зарядка. Которую сейчас я намеревался перенести в подвал и прикрутить к амулету, приводящему в действие паровую машину.
Хм-м. Без зарядки — как-то грустно станет. Привыкли мы уже к хорошему. А заряжать два амулета одновременно эта хренотень не способна, мы с Захаром проверяли. Только последовательно. То есть, останови машину, отключи амулет, положи на зарядку другой. Потом, после того, как зарядится, снова сбегай в подвал и не забудь запустить машину — иначе без воды останешься… Пипец гемор. Но и оставаться без зарядки — тоже не вариант. А значит, нужно где-то раздобыть ещё одну. Чего уж проще.
С этой мыслью я пришёл на луг, где паслась Тварь. Отвёл её туда Захар — сама Тварь, без участия охотника, территорию усадьбы покидать не могла. И возвращаться обратно, соответственно, тоже. Долго по этому поводу возмущалась, но в итоге смирилась.
На воле Твари нравилось. Там ей никто не мешал играть в прятки с деревенскими детьми и пугать заседающие на околице парочки демоническим ржанием.
— Слушай, Тварь, — начал конструктивный диалог я. — Хочешь в столицу сгонять?
— Это зачем ещё?
— Да просто так. Размяться. А то застоялась, небось, в конюшне.
— В голове у тебя застоялось, — категорически объявила Тварь. — Если думаешь, что я на такую детскую разводку поведусь.
И принялась дальше щипать траву. Не жрёт она её, ну, конечно.
— Не хочешь, значит, — вздохнул я. — Ладно, как хочешь. Полечу на соколе.
— На ко-ом⁈ — вскинулась Тварь. — На этом мешке с перьями? Да он тебя даже не поднимет.
— Поднимет. Я к нему специальный амулет прикручу.
— Руки затекут!
— Я веревкой привяжусь. Быстрее доберусь, чем на тебе. Раза в три.
— Да ещё чего! — Тварь возмущенно стегнула по бокам хвостом. — А ну, садись!
Я не стал дожидаться повторного приглашения. Уселся и приказал:
— Давай! Гони в Питер.
Мог бы, конечно, переместиться Знаком. Но в деле, которое задумал, могла серьёзно пригодиться помощь Твари.
Троекуров показал во время допроса, что свою супертрость заряжал в семейном склепе на кладбище. Я предполагал, что там под землёй хранился аналог моей зарядки, извлечённой из «консервной банки».