А отличники сдохли первыми... 4 (СИ)

— Да не какой-то, а ваш, походу... Не знаю, я сам не видел, мы к реке не суёмся. — Ленинский «боксёр» недовольно поморщился. — Я ж говорю, затонские со своего утёса запалили, что кадеты куда-то в Тёмные Воды повадились плавать. Сами-то они туда не суются. Им не на чем, кроме плотов каких-нибудь... Да и бабы эти... Как их... амазонки? Патрули эти бабские и, короче, гоняют там всех.
— «Тёмные воды» — это... — Егор попытался внести ясность, но я остановил его жестом руки.
— Знаю... Архипелаг рядом с новым мостом. — И, наклонившись к кадету, добавил потише. — Там где Настя свою плантацию развела.
Егор молча кивнул в ответ.
Семён сделал попытку прислушаться, но неудачно. И снова продолжил:
— Ну и вот, короч, затонские хотят подождать, когда вы опять там все скучкуетесь. И с утёса вас всех накрыть фугасами. Чтоб потом на плотах перебраться спокойно и позырить, чё вы туда ваще повадились. Ходят слухи, что у вас там склад хавки и оружия. На тот случай, если вдруг жоры по всему городу расползутся, то вы все на острова переедете, где их нет. — Кажется, пацан пытался определить по нашей реакции — правда это или нет. — А ваще они оттуда могут и базу вашу раздолбать, наверняка. С горы и вы и энгельсский берег у них как на ладони. Рано или поздно начнут попадать. Или мост разъебут, просто так, назло.
— Когда следующая поставка от Насти? — Я снова чуть слышно шепнул Егору, не сводя взгляда с ленинских пацанов.
— Завтра... Салат, горох и ещё редиска должны уже поспеть.
— Возвращайтесь с Белым в больницу и пока что отменяйте рейс. Амазонкам мы сейчас отсюда телеграфируем, чтобы патрули пока в кучу не сбивали и Настю оттуда вывезли предупредили.
— Думаешь, им можно верить? — Егор с сомнением осматривал гостей. — Сёмыч мне тогда, конечно, помог... Но... Из школы он свинтил не для того, чтобы к своим домой попасть. Родителей он ненавидел. Как ты и говорил — погуляли они зимой...
— Это я ещё обдумаю. В любом случае, игнорировать такие новости нельзя. Давай, не медли. И как приедете — загрузите горючку в яхту и будьте на связи. Я телеграфирую отсюда, когда что-то решу.
Приглядевшись к нашим гостям, я отметил, что они не особо горят желанием расслышать то, о чём мы тут шепчемся. И действительно никуда не торопятся. Возвращаться в свои края им, походу, действительно некуда.
— Можете на карте показать, где именно пушка стоит?
Семён пожал плечами:
— Сами не видели. Да и утёс за Затоном большой — в любом месте удобно будет. Могу только сказать, что просто так к ним не подлезешь. Обложились по полной там у себя. К ним даже центровые не совались. Себе дороже на эту высоту лезть мимо баррикад и ям волчьих.
Прежде чем кадеты отправились назад к оставленным машинам, из зарослей послышался приглушённое рычание. И за деревьями показались чёрно-белые хитоны разведчиков. Окружив раненого одноклубника и Алину, они быстро выстроились в боевой порядок, выставив вперёд копья и арбалеты.
— Вы поздновато... — Я привлёк внимание Лейта, возглавлявшего отряд разведчиков. — Не пускайте собаку к трупам.
Но Шунка и так не горела желанием подходить к мясному развалу, устроившись рядом с девочкой, занимавшейся перевязкой пострадавшего «копейца». Тихонько заскулив, она лизнула раненого в подбородок и сунула ему голову под уцелевшую руку.
— Эти?! — Лейт указал копьём в попятившихся ленинских пацанов. — Где Рысь?!
— Нет. Эти. — Я указал на кучу мёртвых жор. — Стрелять научились, твари. Рысёнка расстреляли.
— Их надо спалить побыстрее. — Встрял в разговор Семён. — Мы с такими уже месяц то и дело сталкиваемся. Если не сжечь, то за пару дней вокруг трупа грибы прорастают. И на третий день пыль начинают выбрасывать. От которой новые растут. А если вдохнуть хоть чуть — всё, пиздец. Лёгкие выхаркаешь и сдохнешь за день. Задохнёшься просто.
— Да... слышали мы такие истории. Да и сами видели кое-что... Вот вам и шанс стать сейчас полезными. — Я обратился обратно к командиру разведчиков. — Лейт, организуй тут костерок побольше. Эти пусть дрова помогут собрать, но пока держите их на прицеле. Потом приведите в лагерь, ещё потолкуем. Я пока туда — помогу раненого доставить.
 
— Рысь сказал, что задержит этих... — Когда мы с Моржом подняли раненого на щите, тот принялся слабо оправдываться. — И чтобы я бежал всех предупредить... Но меня тоже зацепили, еле уполз сюда
— Да тихо-тихо, отдыхай боец, никто тебя не винит...
— И что теперь делать будем с этой пушкой? Они же и нам не дадут мимо проплыть, если острова захватят, я правильно поняла? — Алина поспешала рядом с нами, оттирая кровь с рук обрывками бинтов. — Она вообще большая там была, эта пушка? Ты её видел раньше?
— Конечно, видел. 85-мм калибр. Бьёт на пятнадцать километров. Хотя, конечно, чтобы так далеко попадать, одного умения заряжать и стрелять, мягко говоря, мало. Но у них задача куда проще. Бить будут прямой наводкой, без карт и таблиц. Десять раз промахнутся, один раз попадут — даже не в цель, а просто рядом — и нам хватит. — Перехватившись поудобней, я уже жалел, что не взял с собой третьего носильщика. — Штурмовать их будет сложно. Но другого варианта я пока не вижу...
Другой вариант мы увидели, когда пришли в лагерь. Как только Пегий прописался в лазарете рядом с Пухом и Шотганом, нас перехватил Дестрой:
— Кир, тут телеграмма от амазонок. Из авиабазы. Что-то я не совсем пойму, что они имеют в виду...
И вручил мне клочок бумаги, где торопливым почерком радист записал переданное сообщение:
«Орда обходит кордоны по северу. Сотни. Идут на Шумейку. Переправа на правый берег.»
  
Глава 15. Высадка на Шумейка-бич
 
— И когда они только умудрились собрать такую толпу... — Оглядывая противоположный берег в бинокль, Егор не мог поверить глазам. — И как?
Сквозь голые кроны затопленных деревьев берег просматривался неплохо. По крайней мере, мы легко могли различить отдельные фигуры людей, то тут, то там мелькавшие между дачными домиками. Занятые сооружением плотов, сельские парни не проявляли особых инженерных изысков. Просто сволокли со всех окрестных дач заборы и двери, да привязывали ним брёвна или пустые пластиковые бидоны. По воде до нас то и дело доносились отдельные возгласы, смешки, стук топоров и молотков.
Копошение плотостроителей растянулось по всему участку берега, который мы могли разглядеть в свои бинокли. Сотни людей. Если не больше.
И всё те же белые флаги с косой чёрной полосой и четырьмя огнями. Значит, бородатый здоровяк тоже где-то здесь...
— Вообще, я скорее удивлён, что мы наблюдаем нечто подобное только сейчас. Думал, что такие орды соберутся ещё зимой. Но, видимо, и селянам давно успели привить такой же индивидуализм, как и городским детям. Это уже потомки тех, для кого с детства частное было важнее общего. На уровне идеологии. — Покосившись на кадета, я понял, что он не совсем понимает и чём я, и поспешил перевести речь в более интересное для него русло. — История знает тому примеры. Десятки. Скудные ресурсы, молодецкий задор, воинская корпорация и первобытное мышление — добавьте к этому коктейлю могучего лидера и какую-никакую идею — и всё, готова очередная кочевая орда, готовая вечно идти вслед за солнцем в поисках богатства и славы. Одни — впитывают чужую культуру и строят великие империи. Другие — лишь вгоняют в каменный век всех на своём пути. И просто идут дальше, сожрав и вытоптав все накопления и достижения предыдущих поколений.
— Первобытное мышление?
Любопытно, что из всей моей мини-лекции, юного сержанта заинтересовало именно это понятие. Я помедлил, пытаясь понять, почему именно. Но всё же пояснил:
— Кажется, его ещё называют «дологическим». Или как-то так. Если коротко, то такой разум живёт по принципу «после этого — значит, вследствие этого». И не ищет сложных путей. В нашем мире такое мышление характерно для примитивных людских сообществ. Папуасов, южноамериканских индейцев, некоторых африканских племён... И почти всех несовершеннолетних.