А отличники сдохли первыми... 4 (СИ)
Кабину пикапа ракетовоз смял также быстро как и кузов. И теперь по полю в сторону от дороги бежал только водитель этой машины, успевший выскочить в свою дверь. Патроны в рожке пулемёта Белого, похоже, закончились. И этого водителя не спеша выцелил уже я. Удачно попав ему из обреза винтовки прямо в затылок, я покончил с его мучениями гораздо быстрее, чем хотел. Ну да ладно. И так неплохо получилось. Из "Светлого" снова никто не вернётся. И следующую вылазку сюда ленинские предпримут ещё не скоро.
Выровняв тяжёлую машину, Юрок вернул нас с обочины обратно на проезжую часть и снова двинулся прямо по курсу к СКАД, спихнув в сторону ещё пару пыльных брошенок.
Обернувшись ко мне одновременно с Егором, водитель на сей раз получили одобрительный жест уже от меня. Лёжа на животе между двумя кабинами, я кивнул и показал им большие пальцы белых рукавиц обеими руками.
Этим парням и в правду всё меньше нужна была моя помощь в преодолении своих проблем. Наверное, примерно так раньше чувствовали себя отцы, когда их дети получали диплом какого-нибудь престижного учебного заведения, зарабатывали золотую медаль или занимали ответственный и весьма денежный пост без всякого блата.
Но теперь в нашем мире умение разорвать на части пару десятков противников за пару секунд было куда как ценнее...
Чернейшая пятница - III
— Давай-ка я лучше это подержу. — В спину мне упёрся барабан револьвера, который девушка всё ещё сжимала в руке, и я аккуратно вынул его из тонкой ладошки. — Подожди... Как одна? А где родители?
Лиза подняла взгляд и разрыдалась с новой силой. И в коротких перерывах между горестными завываниями, она всё-таки рассказала, что случилось.
С её родителями и дядей произошло тоже самое, что и с водителем позаимствованной «Нивы». Пытаясь проветрить квартиру, в надежде, что свежий воздух вернёт родственникам хоть какие-то проблески сознания, Лиза открыла форточку. И через пару минут, вместе с морозным сквозняком в квартиру ворвался запах от кондитерской фабрики, располагавшейся неподалёку. Едва почуяв аппетитный аромат ванили и свежей выпечки, все трое разом повскакивали с дивана, куда дочь еле смогла их усадить, чтобы никто не наступил на разбитую посуду, пока она пыталась прибраться.
Не обращая никакого внимания на крики девушки, взрослые разбили окно собственными телами и выбросились наружу. Так как это был всего лишь третий этаж, а сугробы - весьма глубоки, то никто не погиб. Но прежде чем Лиза попыталась догнать своих родителей, покинув квартиру более традиционным и медленным путём — через подъезд — изрезанные битым стеклом и искалеченные при падении родственники уже убежали в темноту заснеженных улиц.
Пытаясь найти их по следам, девушка, в итоге, наткнулась на пару гопников, один из которых сейчас валялся рядом с нами. И еле успела убежать от них обратно — сначала в подъезд, а когда они вскрыли домофон — то и в квартиру.
Выложив свою мрачную историю, девушка, вроде бы, немного успокоилась в моих объятьях. Но я понятия не имел, что вообще можно сказать в такой ситуации для утешения. Рассказать о том, что, теперь, судя по всему, почти все вокруг такие же, как и её родители? Сказать банальные утешения. Нет. Это всё пустое. Ей нужна помощь — и я, похоже, единственный, кто может её предложить. Этим и займёмся.
Всхлипывания немного затихли, но где-то совсем рядом я услышал ещё один детский скулёж.
— Подожди... По-моему тут за дверью кто-то плачет.
— Да... — Девушка заговорила, размазывая слёзы рукавами платья. — Я говорила по телефону. Тут живёт одна женщина, с двумя детьми... У неё муж на войне погиб недавно. Сын в кадетской школе учится, с завтрашнего дня у них там каникулы... Должен приехать на побывку. А это её дочка маленькая... Она не может дверь открыть. И говорит, что мама тоже в окно выскочила. Я сказала ей, чтобы оделась потеплей и дождалась Егора.
— Егора?
— Это её брат. Он хороший парень, воспитанный. Не то, что эти... — Она кивнула на труп гопника. — Его мой папа в школу устроил, через знакомых. Дружил с его отцом раньше. Они же оба офицеры... Тут в доме много у кого квартира от армии.
И вспомнив про своего отца, она немедленно снова разревелась.
Сунув пистолет в карман, я обнял её двумя руками:
— Так... Пойдём-ка для начала и тебя получше оденем...
Пока девушка возилась с одеждой в соседней комнате, я оглядел квартиру, напряжённо соображая, что же теперь делать со всем этим горем.
Разбитая посуда, перевёрнутая мебель, колышущиеся занавески у разбитого окна. На праздничном столе — вылизанные дочиста тарелки, а на полу кухни — противень из-под жареной курицы. Похоже, они даже косточки сожрали.
В серванте — открытый оружейный сейф. Внутри, помимо лакированной шкатулки из-под наградного оружия — открытая пачка 9-мм патронов. Осталось десять штук.
В самом револьвере обнаружилось ещё пять, плюс стреляная гильза. Я не особо хорошо разбирался в оружии и не мог определить модель по виду. Надписи вокруг барабана подсказывали, что это либо некий «РСА», либо «ОЦ-01». И на нижней части рукоятки обнаружилось гравировка с именем. Наверное так звали отца Лизы: Валерий Гробышевский. Ладно, буду звать тебя Валерой.
— Это папу наградили, когда он на пенсию вышел. — Лиза вышла из комнаты и заметила, что я пытаюсь заменить стреляный патрон на целый. Получилось не очень — экстрактор вытолкнул все сразу, и медные цилиндрики весело зазвенели по паркету.
— Наверное, ты с ним лучше умеешь обращаться, чем я. — Я заметил, что девушка даже на миг улыбнулась, наблюдая мои неловкие движения. — Я вот даже не могу понять, он на предохранителе или нет?
— Вот это предохранитель. — Она взяла у меня пистолет из рук и, указав на рычажок рядом с рукояткой, начала ловко крутить открытый барабан и забрасывать туда патроны. — Вот так — не стреляет, а так — можно стрелять.
Закончив перезарядку, она всё-таки вручила мне его обратно:
— Вообще, я его тоже побаиваюсь... Пусть лучше у вас будет.
— Хорошо... — Я примерился к стволу и пощёлкал предохранителем. — Только давай на «ты».
Она снова легко улыбнулась, кивнула и поправила очки, немедленно соскочившие на кончик носа.
— В общем, план пока такой... Во-первых, думаю, что в полицию идти смысла нет. Судя по тому, что говорили эти двое, — я кивнул в сторону выхода и убрал оружие в карман вместе с запасом патронов, — там творится примерно тоже самое, что и везде. Всем вдруг стало на всё плевать. И ближайшее отделение сейчас грабит такая же гопота. Которые, как и мы с тобой, вроде бы ещё что-то соображают. Какой-то там "Жмых".
— А почему вы... Почему ты не такой? Может это потому, что ты долго жил в экспедиции?
— Может быть. Я тоже думаю, что это какая-то болезнь. Как будто в кино про зомби. Ты и сама говорила... Только на людей заболевшие не бросаются. И это не ходячие мертвецы, а вполне живые люди. Я тоже нескольких видел по пути сюда. И ни одного вменяемого, кроме этих утырков и тебя.
— Может тогда нужно в больницу? Может там организуют какую-то помощь для заболевших? Те, кто точно также ещё может...
— Нет, это было моё «во-вторых». Что-то мне подсказывает, что и врачи от этой участи не убереглись, так же как и полиция. И аптеки с больницами тоже скоро станут объектом нападения мародёров. Некоторые рецептурные лекарства обладают рядом весьма весёлых побочных эффектов. И там мы напоремся на очередные неприятности.
— И что же тогда делать... — Глаза Лизы снова наполнились слезами.
— Так... В-третьих... Ты знаешь, где тут эта фабрика, от которой запах шёл?
— Конечно... — Она быстро вытерла глаза и постаралась всё-таки собраться, подозревая, к чему я клоню. — Там магазин хороший был при ней, мы часто там выпечку покупали с мамой...
— Вот поехали сначала туда. Найдём твоих родственников хотя бы. А потом будем думать, как им помочь. Может, всё это лечится обычными антибиотиками. Или само со временем пройдёт. Пойдём.