Любовный контракт (ЛП)

― Никакая прибавка не сравнится с работой на себя.
― Ты уверена? ― поддразнил я ее. ― Потому что если ты когда-нибудь соскучишься по Ангусу, у меня есть кое-какие сны, которые нужно задокументировать…
― Для тебя я сделаю исключение, ― сказала Тео, потянувшись губами за поцелуем. ― Но в остальном я записываю только свои сны.
Мечты — забавная штука… иногда то, о чем мы мечтаем, не так хорошо, как то, что мы получаем.
Я хотел выплатить ипотеку отца, но гораздо приятнее наблюдать, как он сам ее выплачивает. Он вернулся на работу на полный рабочий день и уже три месяца трезв.
Риз посещает большинство собраний анонимных алкоголиков вместе с ним, хотя он больше не коллекционирует трагические истории в поисках, подходящих для сценария. Вместо этого он пошел на курсы по написанию сценариев в местном колледже.
Больше всех, пожалуй, изменился Берни Сандерс. Ему еще нет и года, а он уже представляет из себя 160 фунтов22 волос и слюней. Мой папа учит его трюкам и командам, но единственное, что он пока освоил — это засасывание их обоих в неожиданную дремоту.
Если бы мой папа еще не любил Тео всем сердцем, Берни стал бы решающим фактором. Он так привязался к этому галопирующему пушистику, что теперь таскает домой стокилограммовые мешки с собачьим кормом и строит для Берни собственный домик у бассейна, чтобы тот мог поспать в теньке.
У меня тоже были свои проекты, в том числе строительство шкафов для новой кухни Тео и двойных книжных полок для нашей комнаты. У Тео было не так много одежды и мебели для переезда, но у нее было около сотни книг в мягких обложках, валявшихся в старых ящиках из-под молока. Теперь они выставлены на всеобщее обозрение, и она может расставлять их по своему усмотрению, проводя целые субботы за перестановкой и сортировкой по цвету и размеру.
Я никогда не знал, что могу так полюбить возвращаться домой. Самое приятное, когда я зову Тео, и она бежит ко мне, раскрыв объятия.
Мы все еще едим на открытом воздухе за столом для пикников, но мой папа приходит в дом, чтобы поесть с нами, если идет дождь.
Ну, может быть, это не самая лучшая часть моего дня…
Наверное, лучшая часть — это когда мы с Тео ложимся ночью в постель, измотанные многочасовой работой, но в лучшем смысле этого слова. Потому что работать на себя — это совсем другое, это создавать что-то, а не просто получать зарплату.
Мне чертовски нравится то, что я работаю вместе с Тео. Я никогда ничем так не гордился, как нашим кафе. Мы вычистили и украсили каждый сантиметр этого места. Мы вместе разрабатывали его дизайн, от маркетинговых материалов до меню.
Мартиника и Тео уже обсуждают расширение за счет соседнего помещения. Рядом старая типография, которую Мартиника хочет превратить в пекарню.
Она продержалась с Ангусом всего неделю, после того как Тео уволилась. Тео нанимает ее на субподряд для приготовления утренней выпечки, но у Мартиники грандиозные планы по производству свадебных тортов, для которых понадобится гораздо больше места.
Судя по тому, как идут дела, мы достаточно скоро сможем позволить себе расшириться. Звенит колокольчик над дверью, и внутрь вваливается еще одна группа взволнованных поклонников, которые уже делают снимки винтажного музыкального автомата и красивых расписных стульев.
Позже, когда все ушли, а мы с Тео вытерли последний стол и подняли последний стул, я присоединяюсь к ней на кухне.
Она выглядит уставшей, очаровательной и очень счастливой. А еще у нее на носу сахарная пудра.
― Ты вся в сахаре…
― Ты тоже, ― говорит она, стряхивая немного на меня.
Мы еще не закончили уборку на кухне, поэтому я не задумываясь хватаю горсть пудры и швыряю в нее. Тео визжит от смеха, забрасывая меня малиной. Одну я ловлю ртом, но остальные отскакивают от моего лица и плеч, разлетаясь повсюду.
― Ты устраиваешь беспорядок, ― рычу я, подхватывая ее и поднимая на прилавок.
 
― Как насчет этого? ― говорит она, размазывая шоколадный соус по моему лицу.
― Ты маленький дьявол… ― Я целую ее самым нежным из поцелуев, ощущая вкус шоколада, сахарной пудры и медово-сладких губ моей любимой.
Поцелуй становится глубже. Ноги Тео обхватывают мою талию. Она смотрит мне в глаза, и я понимаю, что она помнит о том, что мы еще не окрестили это помещение.
― Я так чертовски горжусь тобой, ― говорю я, касаясь губами ее рта, края челюсти, шеи…
― Не могу поверить, что мы сделали это. ― Руки Тео гладят мои волосы. ― Ты осуществил мою мечту, Салли.
― Ты сама воплотила свою мечту в жизнь. Я просто помог.
Я целую ее снова, расстегивая пуговицы на ее рубашке, развязывая ее фартук, разворачивая ее как подарок.
Она и есть подарок, чудо, сокровище…
Я вспоминаю тот день, когда впервые начал изучать Ангуса и увидел фотографию Тео, стоящей рядом с ним.
Я сразу же узнал ее, какой-то странный электрический ток пронесся по моей крови. То же самое чувство я испытывал, когда видел ее в школе.
Не знаю, верю ли я в судьбу. Но что я знаю точно, так это то, что я не был бы там, где сейчас, как и Тео, если бы что-то свыше не свело нас вместе.
Она — то, чего не хватало в моей жизни. И я точно знаю, что ей нужно для счастья.
Жизнь может быть жестокой и несправедливой. Но она преподносит нам и такие подарки: людей, которые нам нужны, и тех, кому нужны мы…
Я распахиваю ее рубашку, обнажая прекрасную грудь, которую я так долго мечтал увидеть. Как обычно, мне не хватило воображения. Реальность гораздо лучше…
― Чему ты улыбаешься? ― спрашивает Тео.
― Тебе. ― Я касаюсь ее груди, целую ее, ласкаю… ― Я улыбаюсь благодаря тебе. Я счастлив благодаря тебе.
Соски Тео напрягаются, и ее кожа вспыхивает. Каждая ее часть краснеет по-своему, даже грудь. Аромат, исходящий от ее кожи, по-прежнему сладкий, но в нем появилось что-то более порочное…
Мой член поднимается в ответ. Я стягиваю с нее трусики под юбкой, спускаю их по ногам и прячу в карман. Затем я расстегиваю молнию и погружаюсь в нее.
Тео задыхается, откидывает голову назад, бедра плотно обхватывают мою талию. Я хватаю ее за волосы и оттягиваю голову еще дальше назад, облизывая и посасывая шею.
Она берет малину и кладет ее между губами. Я забираю ее ртом и раздавливаю языком, целуя ее с ярким вкусом терпкой сладости.
Она обнимает меня за шею и прижимает свое тело к моему, сжимая мой член внутри, словно рукой. Я стону и целую ее глубже, а руки проскальзывают под ее задницу, чтобы приподнять ее.
Мы трахаемся стоя, штаны болтаются где-то у моих лодыжек. Тео прижимается к моему телу, обхватывая меня икрами за бедра. Я вколачиваюсь в нее короткими, резкими толчками удовольствия и сладости. Ее дыхание пахнет малиной, ее кожа мягкая и кремовая везде, где мы соприкасаемся.
Тео начинает кончать, скользя по мне вверх-вниз, создавая трение в ее любимом месте. Как это часто бывает, ее кульминация провоцирует мою. Я не знаю, что это ― ощущение того, как она сжимается вокруг меня, или высокие, мягкие звуки, которые она издает, или аромат, который исходит от ее кожи…
Все, что я знаю, это то, что, когда Тео кончает, я беспомощно следую за ней, уносясь в небытие оргазма, как я делаю всегда и везде. Куда бы она ни пошла, я хочу быть там. И я никогда не хочу быть без нее.
Мы вместе убираем на кухне устроенный беспорядок, а когда возвращаемся домой, я купаю Тео.
― Ты тоже работал весь день! ― протестует она.
― Не так тяжело, как ты.
Это правда, я никогда не видел, чтобы кто-то кружился быстрее Тео, пока она управлялась с грилем, собирала сэндвичи и смешивала коктейли.
Кроме того, мне нужно, чтобы она отвлеклась, чтобы я мог прибраться в доме. Риз устроил жуткий беспорядок, и я не хочу, чтобы Тео это видела, иначе она захочет помочь.
Я иду по следам обуви, рубашек и пустых тарелок в его комнату, где вываливаю все дерьмо на его кровать. Я приберусь для Тео, но я не собираюсь быть горничной Риза. Не тогда, когда он все еще должен мне пятьдесят баксов.