Любовный контракт (ЛП)

Теперь я лежу в постели, расстроенная и растерянная.
Может, я ему просто не нравлюсь? Или, по крайней мере, не так сильно, как он нравится мне.
А может, он слишком расстроился из-за случившегося, а я веду себя как эгоистичная задница.
Я перевернулась на другой бок, подбивая подушку, пытаясь устроиться поудобнее.
Он сказал, что я ему нравлюсь. Он хотел переспать со мной. Разве не так?
Это я сказала ему, чтобы он остановился.
О чем, черт возьми, я думала?
Я перевернулась на другой бок, горячая и возбужденная.
Салли ведет себя как джентльмен? Поэтому он меня отшил? Или я просто принимаю желаемое за действительное…
Я никак не могу найти удобное положение. Я не могу успокоить эти мечущиеся мысли.
Мое возбуждение должно было бы угаснуть, но это не так. Я возбуждена и еле сдерживаюсь, а у меня даже нет моего проклятого вибратора. Это ощущение пульсирующего желания не ослабевает. Более того, оно только усиливается.
Я скатываюсь с кровати, стягиваю с себя безразмерную футболку, в которой сплю, и планирую принять холодный душ.
Но мои ноги игнорируют то, что решил мой мозг. Они направляются не в сторону ванной. Вместо этого они идут к двери, и моя предательская рука распахивает ее. Я иду по коридору, голая, как в день своего рождения, не задумываясь о том, что Риз мог вернуться домой.
Когда я стучусь в дверь Салли, в моей голове нет никаких мыслей, только одна непреодолимая похоть.
Как только Салли открывает дверь, я набрасываюсь на него и целую.
Мы падаем на его кровать, и нас окружает его запах. На Салли только боксеры, и я стягиваю их, желая увидеть его целиком.
Это не имеет никакого смысла, потому что визуально все действительно почти одинаково, но вид обнаженного Салли возбуждает в десять раз сильнее, чем Риз. Тогда я чувствовала сомнение, чувство вины… теперь же я смотрю на настоящего, реального Салливана, и ничто не может сравниться с ним.
Он чертовски великолепен.
То, что я могу прикоснуться к его телу, к его груди, животу, спине, заднице… то, что он целует меня прямо сейчас, проникает мне в рот с этим низким стоном, в котором так восхитительно сочетаются удовольствие и тоска…
Это кажется таким невозможным и в то же время совершенно правильным. Именно здесь мне суждено быть, именно этого я хочу. Предложите мне пост президента, бассейн, полный золота, весь Тадж-Махал, и я бы выбрала это.
Его руки касаются моей груди. Он берет одну из них в рот, посасывая сосок так, что моя спина выгибается, а глаза закатываются.
― Боже мой, Тео… Боже мой…
Он останавливается на мгновение, наши ноги спутаны, его рука в моих волосах.
― Подожди, подожди… ― говорит он, создавая небольшое пространство между нашими ртами. ― Ты не хочешь этого делать…
― Хочу.
Он внимательно смотрит мне в глаза.
― Ты уверена?
― Салли, если ты не возьмешь меня прямо сейчас, я не переживу эту ночь. Ты мне нужен.
Я не знаю, кто эта девушка, которая вцепилась в Салливана и целует его так, будто пытается высосать душу из его тела, но она права — мне это нужно.
Мое вожделение к нему — это грозовые тучи, готовые пролиться. Мы не можем вернуться к голубым небесам, пока не пойдет дождь.
Это безрассудно и противоположно тому, чего, как я говорила, хочу, но мне уже все равно. Я хочу его. И если он отвергнет меня после этого, если все это закончится, это не имеет значения. Потому что правда в том, что мне и так будет больно. Я обманывала себя, когда думала, что могу не пострадать.
Я уже без ума от Салли.
Я была влюблена в него все это чертово время.
Это была ложь… притворяться, что все это не по-настоящему.
Я хочу его так сильно, что приму все, что смогу получить, даже если это всего лишь притворство еще на несколько недель. Я окунусь в свои фантазии и проживу их так полно, что у меня останутся хотя бы воспоминания после того, как он меня бросит.
 
Я могла бы годами жить, наслаждаясь воспоминаниями о том, как хорошо мне сейчас, его руками на моей груди, его губами на моей шее…
Это намного лучше, чем я представляла, чем когда-либо могла представить… пока эта страсть пылает на моей коже, в моих легких, бурлит в моем животе, я буду сгорать каждое мгновение.
Его горячий рот тянется к моей шее, его язык ласкает мою грудь. Наши ноги переплетены, раскаленный стержень его члена упирается мне в бедро. Я обхватываю его рукой и сжимаю. Все тело Салли напрягается, и он стонет, обнимая меня и захватывая мой рот.
Мы катаемся по его кровати, путаясь в простынях, которые так сильно пахнут им, что это сводит меня с ума.
― Однажды я пробралась сюда… ― признаюсь я. ― И мастурбировала в твоей постели.
― Какая грязная девчонка… ― рычит Салли, прижимаясь к моей шее. ― Когда это было?
― В мой первый день здесь.
Его возбужденный смех бурлит в моей крови.
― О чем ты думала?
― О выражении твоего лица, когда Ангус коснулся моей руки…
Салли издает низкий звук, он точно знает, о чем я говорю.
― Я ненавижу, когда он ведет себя так, будто ты принадлежишь ему… потому что ты принадлежишь мне. ― Что-то сжимается у меня в животе, горячее и волнующее.
― Скажи это еще раз… ― шепчу я.
― Что?
― Что я принадлежу тебе…
Салли обнимает меня, путаясь руками в моих волосах. Он смотрит мне в глаза и прижимает к себе.
― Ты моя, ― рычит он. ― Моя и ничья больше.
Его член прижимается ко мне, горячий и пульсирующий. Я раздвигаю бедра.
― Тогда возьми меня.
Не отводя глубоких темных глаз, Салливан проникает в меня. Он проталкивается внутрь, медленно и неумолимо, жар и трение настолько невыносимо интенсивны, что переходят грань между болью и наслаждением.
Он заполняет меня медленно, мучительно медленно, давая мне время растянуться вокруг него. Его глаза смотрят на меня, его губы касаются моего рта. Я дышу им, чувствую его вкус и вбираю его в себя.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем наши тела полностью слились. Время словно растягивается. Воздух густой, как мед, восприятие плавится. Мое тело становится его телом, а его ― моим, соединенным вместе, одним существом, связанным этим всепоглощающим чувством.
Если это и есть секс, то, наверное, все, что я делала раньше, было лишь притворством. Потому что я никогда не испытывала ничего подобного.
Салли достаточно силен, чтобы раздавить меня, но он держит меня, как драгоценный фарфор. Он подхватывает меня на руки, как куклу, поднимает и опускает на свой член. Теперь я сверху, смотрю ему в лицо, но он все еще контролирует ситуацию. Его руки обхватывают мою талию. Наклон его запястий смещает мои бедра. Он раскачивает меня, заставляя оседлать его.
Его тело выгибается подо мной. Он приподнимает бедра, толкаясь в меня, и тянет меня вниз руками. Мои ладони лежат на его груди. Мои волосы свисают вокруг нас, как занавес.
Его руки исследуют мое тело, пробегая вверх и вниз по бокам. Он берет в руки мою грудь, приподнимает ее, играет с ней. Его большие пальцы скользят по моим соскам, дразнят их, вытягивают.
― Эта грудь, это тело, эти губы… ― Его горящие глаза смотрят в мои. ― Ты богиня, Тео. Я поклоняюсь тебе.
Я хорошо научилась понимать, когда Салли лжет.
Когда он смотрит на меня сейчас, его слова — чистая, неприукрашенная правда, он смотрит на меня и видит что-то неземное.
Оно там, отражается в его глазах, то самое лучшее и прекрасное, кем я могу быть, то, кем я являюсь сейчас, в этот момент, благодаря ему.
Когда мать Ахилла хотела сделать его бессмертным, она держала его над огнем. Я купаюсь в пламени Салли, в жаре его тела, в огне его глаз. Оно разливается по моим венам. И я сгораю в этом огне, зная, что, когда все закончится, я уже никогда не буду прежней.
Салли обхватывает мою талию, пальцы впиваются в нее. Он вонзается в меня, сильнее, быстрее, заставляя меня двигаться навстречу, заставляя мою грудь подпрыгивать.