Время любви

 
Глава 5
 
Запахнувшись, как в простыню, в свой фирменный халат медсестры с красным крестом, Сесилия Тортелли вступила на борт корабля, который должен был доставить ее в Нью-Йорк.
Простая девчонка Сесилия Тортелли – и вдруг помощница медсестры! Кто бы мог подумать! Нет, это не сон и не обман – вот она стоит, одетая в медицинскую форму, придающую ей в глазах окружающих да и в собственных определенный и очень важный статус.
Даже в животе все переворачивалось от сознания своей значимости, от возбуждения, страха перед будущим, от счастья и надежды – и грусти оттого, что она испытывает так мало горечи от расставания с отцом и мачехой.
За оставшиеся до отплытия две недели Сесилия каждый день улучала минутку, чтобы взглянуть на себя в старое потрескавшееся зеркальце, снова и снова дивясь происшедшим с ней переменам. Накрахмаленный белый халат волшебным образом вытащил ее из той страшной нищеты, в которой проходила ее безрадостная жизнь и с которой она уже смирилась.
Америка… Эта страна казалась ей столь же загадочной, далекой и недостижимой, словно райские кущи.
Случилось так, что у мачехи произошли преждевременные роды и младенец родился мертвым. Визгливо изрыгая проклятия, Маручча немедленно обвинила в постигшем ее несчастье падчерицу. По ее словам, вернувшись тогда от Винченцо, девушка принесла в дом сглаз.
– Это кровавые деньги! – выплевывала она в лицо Сесилии. – Да-да, кровавые! Из-за них погиб мой малыш!
Но ни горе, ни проклятия не остановили Маруччу Тортелли, когда Сесилия протянула ей в подарок триста долларов. Она с жадностью выхватила из рук падчерицы эти самые «кровавые деньги». А у девушки осталось двести долларов. Переведя эту сумму в лиры, она восхитилась: надо же, целое состояние! Теперь она сможет отправиться в Америку и продержаться первое время, пока найдет работу.
Едва получив вожделенные деньги, Маручча тут же пустилась в жаркие дебаты с мужем по поводу того, как их потратить наилучшим образом. Супруг намеревался приобрести виноградник в Тоскане, но Маручча уже видела себя за кассой собственного бакалейного магазинчика. Споры не прекращались даже в день отъезда Сесилии, четко запечатлевшись в памяти девушки, стоящей на пороге новой жизни.
Госпитальное судно называлось «Хартон». Этот некогда фешенебельный лайнер, курсировавший между Соединенными Штатами и Бермудскими островами, казался Сесилии огромным плавучим дворцом, поражающим своей роскошью.
С того самого момента, как она приняла решение отправиться в Америку, ее жизнь изменилась самым волшебным образом. Начать хотя бы с того, что Марк стал заниматься с ней английским языком и устроил так, что занятия должны были продолжаться во время путешествия на корабле. С этой целью была выбрана сестра Гарднер, дипломированный медицинский специалист.
Поначалу мачеха воспротивилась идее подобных уроков, но дело решили настойчивые уговоры отца Доннелли. Сразу же выяснилось, что у Сесилии отличный музыкальный слух, столь необходимый при изучении незнакомого языка.
– Девочка, безусловно, талантлива, – с грустью сказал отец Доннелли Марку. – Если бы не отчаянная бедность, которая ее окружала с детства, она могла бы стать неплохим лингвистом.
Что-что, а уж тяжелая работа Сесилию никогда не пугала. Сестра Биллингтон ясно дала ей понять, что должность помощницы медсестры включает в себя и обязанности обыкновенной уборщицы. Чтобы проверить, на что она способна, накануне отъезда эта ревностная поборница строгой дисциплины и чистоты дала Сесилии задание отскоблить операционные инструменты и, надо сказать, осталась довольна тем, как девушка справилась с полученным поручением. А уж сестре Биллингтон было трудно угодить…
Сесилия одиноко стояла на палубе, глядя на удаляющиеся берега родной Италии. И лишь когда земля скрылась из виду, со вздохом отвернулась и стала смотреть на великолепный закат. Хватит грустить! Вперед, в открытое море, прочь от безрадостной жизни!
Включились корабельные прожектора, ярко осветив гигантские красные кресты на бортах.
 
Девушка слышала, что, согласно положениям Женевской конвенции, на госпитальные суда не нападают. К тому же Сесилия считала, что по негласным законам военного времени плавание на кораблях с красным крестом совершенно безопасно. Однако на борту «Хартона» она узнала, что всего несколько недель назад из Неаполя вышло точно такое же судно, но до пункта назначения так и не добралось, поскольку было атаковано с воздуха немецкими бомбардировщиками и затонуло.
Ей также было известно, что на подобных кораблях отсутствует вооружение. Капитан Винтер был сугубо штатским человеком, так же как и весь остальной экипаж. У капитана не имелось даже обычного пистолета. Однако в сейфе полковника Смоллена, старшего офицера и главного врача, хранились две винтовки – на случай возможного мятежа. От бомбардировки они, естественно, спасти не могли.
На борту «Хартона» находилось триста раненых и около сорока медицинских работников. Собственно, тяжелых было человек сто пятьдесят; они так страдали, что не могли удержаться от громких, почти нечеловеческих воплей. С остальными дело обстояло несколько легче. Кое-кто был закован в гипсовый корсет, кто-то оправлялся от перенесенного вирусного гепатита, еще кто-то – от контузии. Были случаи малярии и даже тифа.
Сейчас, на этом великолепном корабле, посреди бескрайнего океана, было трудно представить себе тысячи беженцев, отчаянно боровшихся за свою жизнь в ставшем уже совсем далеком Неаполе, где неистовствовала эпидемия инфекционного гепатита.
Операционные располагались в изолированных от окружающих трюмах «Хартона». Операций предстояло проводить много.
Ни для кого не было тайной, что «Хартон» не пойдет прямо в Нью-Йорк. Только через четыре недели он должен войти в нью-йоркскую гавань в сопровождении единственного эскадренного миноносца «Фордайс». Придется часто лавировать, чтобы избежать встреч с вражескими подводными лодками, а это займет много времени.
Да и скорость надо будет сбрасывать, вместо обычных восьми – двенадцати узлов они пойдут гораздо медленнее.
Кроме того, «Хартон» сначала направится в Гибралтар, что займет четыре дня, а оттуда – в Монровию, это еще где-то около шести дней. В Монровии они пробудут около двух суток, чтобы пополнить запасы топлива в этом портовом городе.
Следующая остановка будет в Бразилии, где в Ресифи находится американская база подводных лодок. И только через девять дней после этого «Хартон» пристанет к берегам Нью-Йорка.
Сесилия ела вместе с врачами и медсестрами в общей столовой. Когда она впервые уселась за стол, перед ней поставили тарелку с консервированной курицей. Девушка обомлела. Она и представить не могла, что можно есть курицу из банки. Вопреки ожиданиям блюдо оказалось очень вкусным и нежным. С необыкновенным аппетитом Сесилия накинулась на еду. Потом отведала странного, но тоже чрезвычайно вкусного напитка, именуемого кока-колой, от которого непривычно и ужасно смешно щекотало в носу.
Едва ли не впервые в жизни девушка наелась до отвала.
На второй день плавания Сесилия решила отправиться спать попозже. Все было так интересно, так необычно, просто дух захватывало. Было жаль терять время.
Она посмотрела фильм с красивым названием «Унесенные ветром» и, как ни странно, разобрала английскую речь. Скарлетт ее раздражала, выводила из себя, зато Сесилия немедленно всем сердцем влюбилась в Ретта Батлера. Фильм вселял надежду на будущее, чего она давно уже не ощущала, несмотря на свои семнадцать лет…
Несколько человек из экипажа организовали маленький оркестр, и через три дня, в среду вечером, было решено устроить танцы.
Если ей не разрешат остаться в своем сестринском халате, придется отказаться от участия в вечеринке. В багаже Сесилии не было ничего подходящего для такого случая. Да и кто мог ожидать, что в такое время на корабле объявят танцы?
Захватив с собой англо-итальянский разговорник, Сесилия отправилась на палубу. Полная луна сияла в высоком небе, а Сесилия обожала читать при лунном свете. К тому же прямо за ее спиной светилась синяя аварийная лампа.