Ком-5 (СИ)
НА СЕВЕР
Пятнадцатого июля проходящий через Новосибирск курьерский дирижабль должен был подобрать меня в воздушном военном порту по дороге на Иркутск. Серафима собирала мне в дорогу чемодан и вздыхала. Ей, конечно, приятнее, когда я всё время рядом. Да и мне с ней хорошо, слов нет. Однако же — куда деваться, коли предписание?
Отдельная котомка с запасом продуктов в дорогу уже была изготовлена на леднике. Осталось только попрощаться по-супружески. Для этого у нас ночь была. Длинная…
А под утро она мне и говорит:
— Илюш, по-моему я… ну…
Я разом вынырнул из водоворота сна, в который меня постепенно затягивало, и приподнялся на локте:
— Что такое?
Она мило покраснела:
— Ну… в тягости…
До меня как-то и не сразу дошло. Вроде и не в первый раз — а поди ты!
— А точно⁈
— Не знаю, в медчасть не ходила ещё, но признаки все.
— Так это ж здорово! — я сгрёб её и начал целовать, а Сима неожиданно заплакала и огрела меня подушкой:
— Так и признайся! Только и ждёшь, чтоб из дома поскорее сбежать на свою войну дурацкую!
Я притиснул её к себе поближе и сурово сказал:
— А ну-ка, прекратила бунт на корабле! Ты казачья жена иль как? Что ж я — за жениной юбкой всю жизнь просидеть должен?
— Да-а? А вдруг убьют тебя⁈ Как я останусь? Одна с ребятишками!
— Да брось! За такой красавицей в очередь женихи выстроятся!
За это я весьма ощутимо получил в лоб.
— Дурак! — сердито пропыхтела Сима. Сложно, знаете ли, громко возмущаться и драться, когда руки-ноги держат и дёрнуться не дают.
— Ага! А у тебя муж — дурак! — поддразнил её я. — А ты у меня красавица и умница. А уж слатенькая какая… Так что я ни за что не помру, вернусь всенепременно, так и знай! И вообще, никакой войны покуда не предвидится, подумаешь — на проверку слетать. Вернусь — а ты уж пухленькая станешь, как булочка, сдобненькая такая…
В этом месте я подумал, что ну его, этот сон. В дирижабле отосплюсь! Лучше я ещё раз с женой попрощаюсь…
* * *Я уж и запамятовал, что военный курьер до Иркутска всего три с половиной часа летит! Кажется, не успел сесть да глаза прикрыть — а вот уж вокруг родня толчётся, все обнимаются, котомки с домашней стряпнёй в руки суют!
— Батюшки-светы! У меня своя вон стоит нераспакованная! Вы как на голодный мыс собрались-то! Тут лететь пять часов с копейками, когда разъедаться-то?
— Ничё-ничё, пустое брюхо к ученью глухо! — бодро возразила матушка, устраиваясь напротив. — Ну чё там, как Серафимушка, как Аркаша, Марта с Хагеном?
Ну всё, поспать мне не удастся.
— Погодите, маман, я лицо хоть схожу умою, а то как чумной.
Дошёл до туалетной комнаты, мало-мало проснулся. Огляделся хоть.
Как я и думал, повалили наши на обследование полным списком. Весь Коршуновский бабий батальон: маман, сёстры. И дядья-Киприяновы все тут, с тремя старшими отпрысками, возраст обучения переросшими — Тёмкой, Серёгой и Пашкой (этот на Пасху отсутствовал, на контракте был). Все трое успели послужить, но семейными узами себя пока не связали.
Мелькнула, между прочим, шалая мыслишка: вот к этим парням вполне могли бы умные люди с предложением подкатить — покрутить шуры-муры с хорошенькими медведицами. Ну, если в них Высший Зверь проснётся, конечно.
Я остановился около дядьёв:
— Здорово, родня! — Руки всем пожал. — Чёт я не пойму, а где ваши младшие-то? Сказано ж было: всех достигших двенадцатилетия посылать? Аль испугались?
— Да куда там! — ответил дядька Дмитрий, старший из всех. — За малыми-то, оказываецца, специальный воспитатель прибыл. Так их сразу с порту в отдельный отсек и повели, с воспитателем. Общение со старшими родственниками в свободное от занятий время, понимаешь. Все пятеро Киприяновых там, да Лизаветина дочка старшая, Иринка.
— Стёпка наш как просился, чтоб в мужской компании, с нами — ан нет, не положено, — усмехнулся дядь Егор. — Не заклевали б его девки.
— Да ну уж! Своего-то, поди, не заклюют. Ладно, пойду. Мамане обещался новости рассказать. Поговорим ещё.
Около кресел матушки и сестёр спиной ко мне стояла невысокая женщина в костюме, похожем на военную форму снежно-зимней расцветки, и что-то объясняла, в такт словам кивая головой. Волос чёрный какой, как смоль! У бурят такие бывают.
Самка. Не Великий Зверь, просто. Маленькая. Но сильная.
Женщина обернулась ко мне, и я понял, что с причислением её к бурятскому роду дал маху. Из тунгусов, скорее всего. Народ этот широко по Сибири раскидан, и вокруг Байкала довольно много их живёт, видеть приходилось. Вот и на севера, видать, забираются.
— Илья Алексеевич! — приветливо улыбнулась она и поудобнее перехватила пачку тоненьких книжечек явно учебного содержания. — Вот, возьмите и вы брошюрку. Пока летим, желательно ознакомиться.
— Спасибо! — я принял пособие.
Благодарствую, что не учебник за пять часов вызубрить велели! А женщина заторопилась к дядьям-братовьям, тоже их осчастливить.
— Ну что, маманя, — я удобно устроился в кресле, — учиться будем?
— Да погоди про ту учёбу! Успеем. Новости вперёд мне обскажи.
Потянулись поближе и сестрицы, и полчаса я усердно пересказывал наше с Симой житьё-бытьё во всех подробностях. Новость о возможном прибавлении в семействе вызвало бурное ликование и такие подробные обсуждения внутри женского кружка, что от меня наконец отстали. Уточнив (для всякого случая) что они выспросили всё что хотели, я даже с радостью уткнулся в книжечку. Ну-ну, посмотрим, что тут пишут.
Первая часть посвящалась народностям, которые и живут в главной вотчине белых медведей-оборотней — на Таймыре. Основных народностей упоминалось пять. Самый распространённый, как я уже успел предположить — тунгусы. Следом, около восьми тысяч по последней переписи — дуулганы. Потом, вдвое меньше чем дуулган — юраки. И совсем уж небольшие народности — самоеды, их на Таймыре меньше тысячи, да монголзеи, тех вообще чуть больше трёх сотен. Однако несмотря на малочисленность, дар Зверя на Таймыре очень широко распространён. Монголзеи те же — практически поголовно медведи.
Дальше составитель сетовал, что в отличие от Кавказа ветвь Высших оборотней среди белых медведей утрачена. Это, понятно, до моего проявления всё было написано.
А отличие просто оборотней от высших в чём? Высшие не просто крупнее (хотя и это тоже, и мой Зверь не преминул напомнить мне, что мы самые). Высший оборотень не теряет возможности творить магию. А обычный — увы, теряет, даже если в человеческом виде к магическим действиям способен. Получается, что все эти мишки могут работать разведчиками или охранниками, но тяжёлой технике или боевому магу противопоставить не могут ничего, кроме собственной звериной силы и ловкости.
В общем-то, понятно, чего Белая Вьюга тогда с такой силой возбудилась.
Ладно. Дальше было подробно расписано, как первые исследователи заинтересовались феноменом оборотничества у северных народов, как организовывали специальные школы, да как там малышню учат. К статейкам прилагалось довольно много картинок-фотографий. Смотрю, сеструхи обсуждают школу-то, малехо успокоились. У Лизаветы, конечно, сердце кровью будет обливаться. С другой стороны, Стёпка в тот же класс пойдёт да дядь Кириллова Олеська. Втроём, поди, в обиду себя не дадут.
* * *Сегодня один из авторов разразился очередной иллюстрацией. Просим любить! Илья в камуфляже панды))
https://author.today/art/188650
12. МЕДВЕЖЬЯ ШКОЛА. НАЧАЛО
ЛЕТИМ
Поизучав как следует книжечки, бабоньки наши засуетились да начали всех снедью снабжать. Сколь лететь ещё — часа три, поди. Можно и перекусить. Лизавета потащилась было в другой отсек с кульками да пакетами, но оттуда её деликатно выставили. Дескать: не положено. Дети переданы на попечение учебного центра, питанием обеспечиваются за казённый счёт, все сыты, вот будет у них свободное время — зайдут к родне чаю попить, а пока идите-идите, мамочка и, великодушно просим, более воспитателя не беспокоить и учебный процесс не прерывать. Хорошего вам, как говорится, полёта.