Ком-5 (СИ)

— Поразительно! — Пушкин восхищённо обошёл меня вокруг. — Жаль, что эту функцию нельзя перенести на произвольный объект.
— Это эксклюзив! — поднял коготь я.
И опять все ржали.
— Однако минус в том, что оборачиваться до начала акции вам уже нельзя, — «обрадовал» меня Хаген.
— Н-да, действительно. Иначе насмарку все старания.
АКЦИЯ
По итогу я остался в трюме. Во-первых, коридоры «Дельфина» были мне катастрофически малы, а во-вторых, капитан приоткрыл аппарель, и ветер сушил мою покрашенную шкуру. Да и просто — в медведе мне было просто кабздец как жарко. А в трюме — хоть какая-то прохлада. Да еще с моря сквознячок тянет. Всё легче.
  
Ну, дойч! Сумел успокоить! Я как представлю, что бордель громит огромная панда, всё равно на хи-хи пробивает. А с другой стороны, может, это какие конкуренты китайские. У них там тоже всякий разврат бывает и курение этого — как?.. — опиума, кажись?
Вечерело. Огромное багровое солнце медленно ныряло в океан. Я сидел на краю пандуса и любовался видом. Вот чего при такой Божьей красоте людям неймётся? Откуда вылезает вся эта гнусность? Непонятно! Однако Господь в мудрости своей дал нам силы исправить зло и навести порядок. И кто мы такие, чтоб противиться этому?
Естественное течение природы!
Ага. Меховой философ блин!
Я такой!
Тьма опускалась на город. Подошёл капитан.
— Пожалуй, пора возвращаться. Адрес мне фон Ярроу выдал, высадим вас точно перед входом. Маски и боевые комбинезоны для господ Швеца и Пушкина готовы.
— Вот вы продуманный! Не обижайтесь, это не оскорбление, а наоборот — восхищение.
— Большая практика. При такого рода операциях подготовка — это половина успеха.
— Вам виднее. Я больше по части рубануть кого. Или вот теперь — лапой треснуть.
— Это тоже нужно уметь!
Он отошёл, оставив меня любоваться наплывающими огнями города. Отсюда, с высоты, Амстердам выглядел дивно красиво — прямые залитые светом улицы, кораблики на каналах, опять же… Я вдруг подумал, что он был как тот дом, где Лисси жила — такой красивый снаружи и такой страшный в подворотнях.
Щас мы его вывернем мехом внутрь!
А давай!
Потихоньку приходил правильный боевой кураж. Медленно так, словно волна. И это было здорово!
* * *
Уже совсем стемнело, когда по громкой связи прозвучало:
— Готовность пять минут, всем занять места по боевому расписанию!
Через минуту в трюм вбежали Хаген и Саня с Антоном. На Швеце и Пушкине были тёмные комбинезоны, внешне почти полностью повторяющие форму, которая была на нас с князьями на мальчишнике. И маски, которые оказались просто тактическими шлемами с закрытым лицом. В человеческом виде я бы, может, и не отличил их — ну подумаешь, Швец на пару сантиметров выше Пушкина! А вот когда я медведь… Пахли они по-разному. Антон пах… наверное, сосредоточенностью и желанием выполнить задание. А Саня — радостью и предвкушением. Как тут перепутать?
— Ребята, поскольку боевого опыта у вас, я так понимаю, нет?.. Нет. Значит, ведём себя так, как совесть велит. И ни минуты сомнений. А то я видел, как сомневающемуся в своих действиях казаку бабёнка вся в тканевых обмотках нож в спину воткнула.
— Это где так?
— Да довелось по малолетству в Каракумах-песках тюрбаны гонять. Император-батюшка попросил, ну и мы спомогли… Будет желание — потом расскажу. Но чтоб тут — никаких сомнений! Совесть велела — выполнил! Ясно?
— Яволь! — Ну это они по-любому от Хагена нахватались!
А и правильно!
Но сильно одинаково, блин!
Вот и пусть!
Скучный ты!
Щас, подожди, спустимся — развеселю! Поводья дашь?
Дам, куда я денусь? Только НИКОГО не едим!
Ну ты чего? Это ж понятно!
Ну и хорошо!
— Готовность минута! — капитан по громкой связи.
— Давайте в модуль! — а это уже Хаген.
Мы еле-еле втиснулись в клетушку десантного модуля. Так-то он, Викентьевич сказал, для десяти человек предназначен, но присутствие гигантской панды (Зверь опять хихикнул) резко ограничивало объём.
— Поехали! — крикнул Хаген, сурово махнул рукой, и мы провалились вниз.
Выпали мы прямо у входа в бордель садистов. Ну или какой тут бордель, мне ж Эмме только адрес дала, я на самом-то деле тут не разбираюсь… Но красивый фасад и всякие господа с дамочками по тротуарам прогуливаются.
А тут с неба падает железная клетка и из неё с рёвом выскакивает огромный панда! На фоне моего феерического появления десантирование Антона и Александра прошло вообще незамеченным.
Н-на, лапой швейцару — и я врываюсь в вестибюль. Или как это тут называется? Здоровенный зал. Посередине широкая лестница, уходящая вверх, и множество всякой двуногой шелупони под лапами. Если честно, бил всех, кто был в одежде. Девчонок (и мальчишек!) в прозрачных накидушках отличить было просто. Они тут, видимо, представляли собой самую витрину товара? Не знаю.
— Всех наверх! — проревел я и принял прямо на грудь жиденький поток огня от одного из посетителей. И это маги?
Добыча!
Только не есть!
Да понял я уже! Не дурак! Смотри как могу!
Зверь подпрыгнул, зацепился одной лапой за люстру и отбил комок молний другой. Молнии влетели в дверь и превратили её в потрескивающую, плюющуюся искрами кучу деревяшек.
Ай, молодца!
Фигня вопрос! Смотри!
Зверь подхватил какого-то бедолагу-посетителя (Хотя почему бедолагу, так ему, с-суке, и надо) и воткнул его головой в пол. Он так и остался торчать в полу, а с рук у трупа срывались маленькие факелы…
Красиво!
Ага!
А потом мы прорывались на верхние этажи. И в каждой комнате градус безумия нарастал. Я, да и Зверь, не собирались отпускать живыми этих любителей плёток, кнутов и колюще-режущей атрибутики. И что меня «приятно» удивляло, это, так скажем, творческая изобретательность Зверя. То он одного запечатает в глыбу льда, прям так, с занесенной рукой и плёткой. То другого порежет одним взмахом когтей и заботливо ножичек, из руки выпавший, трупу на грудь положит…
Следующее, что внятно помню — это бешеные глаза Пушкина и вопль:
— Детей куда?
— Детей?
— Тут почти все — дети!
А потом пролетающая мимо носа сосулька, выбивающая глаз, вместе с половиной мозга, очередному посетителю «весёлого места». И веселое сумасшествие Антона. Бросающего очередной ледяной приветик.
— На крышу! И чтоб Хаген всех забрал! Я сказал, всех!
— Яволь! — Точно нахватались.
А сам вламываюсь в очередную комнату. Вот так, вместе с кусками двери и обломками стены. И очередная тварь прикрывается окровавленными детьми.
— Дат канн ниит! (ты не сможешь!..)
Почему-то в теле Зверя я прекрасно понимаю, что они мне орут. Да и не важно! Привычная сосулька пробивает твари рот. А я вырываюсь в коридор.
— Там двое раненых! Антон!
— Яволь! — От мечется в коридоре, успевая скупыми движениями гасить пожар (откуда огонь?) и тащить на себе трёх… нет уже четырёх детей…
— Фрайгерр, внизу охрана и полиция. Мы тут справимся!
— Яволь! — С-сука, дойча покусаю!
Бью по полу и проваливаюсь на этаж ниже. А вот и охрана! Кто ж вам доктор? Знали, что охраняете! Н-на!.. Кровь и разорванные тела по пустым залам и коридорам. Слава Богу, зверь никого не сьел.
Панды жрут траву!
Шутник, бля!
Ага!
— Н-на! — И очередной охранник, захлебнувшись своим магическим огнём и собственной кровью, улетает ко входу.
А перед входом стоит маг. Один. И костюм его белоснежен. Судя по всему — хозяин.
— Кто ты такой?
Зря он пытается со мной договориться. Если Стальной Ветер не справился, то и этот не сможет! Прыжок — и туша Зверя погребает под собой хозяина. Обратно на крышу бежал, держа в пасти его голову.
  
Для опознания!
Ну гадость же!
Ага! Но гадость нужная!
Согласен! Но фу-у же!