Седьмая ветвь

– Эфрикс так растила аназему, – вспомнила охотница. – Для Сэлис растила. На трупе.
Воин кашлянул, стараясь отогнать мрачную атмосферу, которая повисла в зале, и перевернула страницу в книге:
– Лекарь, Травник, что у нас там дальше? Зверолов?
Осванд улыбнулся:
– Готов записывать? – получив утвердительный кивок, рыжеволосый парень заговорил более охотно, чем Драдер и Мартон вместе взятые. – Шестая ступень позволила мне приручать простых животных надольше, чем тридцать ударов сердца. Теперь всё зависит от тех сил, что я готов пожертвовать на их удержание. Также я могу приручить животных размером больше, чем кошка. Понятно, что на это уходит больше сил, но оуксюк под моим командованием проходит на задних лапках, если я его об этом попрошу.
Гилиам склонился над «Сказанием об Охотнике», скрипело перо.
– Седьмая ступень сделала меня частично зверем. Не знаю, как правильно это описать, но я чувствую, как они. Запахи, звуки, я могу различать крики и пение разных птиц. Я могу найти следы гридня на земле, даже если он прошёл по ней несколько дней назад. Иногда это пугает, будто я не человек больше.
– И что, как пахнет твоя рыжая рядом с тобой?
Осванд зарычал от бессильной злобы. И в этом звуке на самом деле было больше животного, чем человеческого. Мартон поднял руки в защитном жесте, стараясь не подать виду, что охотник напугал его своим поведением. Безобидная шутка чуть не стала поводом для мордобоя.
– Восьмая ступень даётся мне сложно, – продолжил он, восстановив дыхание, – для неё нужно много сил и концентрации. Теперь я в силах приручить зверя навсегда. Где бы он ни был по моему зову он выдвинется ко мне на помощь. Для этого необходимо обменяться со зверем кровью.
– Ты можешь его отпустить насовсем? – оторвался от записей Гилиам.
– Да. Но разрыв будет болезненным, будто от тебя руку живьём отдирают, – Осванд вздрогнул, он совсем недавно отпустил свою сову, на которой тренировал умения.
– Это всё? – воин задал этот вопрос из чистого любопытства и не надеялся услышать продолжения. Всё же не так легко разобраться с той силой, что свалилась на них всех.
– Нет. Когда я приручаю зверя насовсем, рядом с ним я получаю его способности. Если это гридень, я становлюсь ловчее и быстрее. Если это сова, я прекрасно вижу в ночи без умения с третьей ступени.
– А если ты приручишь оуксюка, то начнёшь жрать дерево? – Мартон уже отошёл от последней стычки и опять подколол рыжего.
Осванд не смутился и ответил:
– Надеюсь, что в таком случае мой укус станет ядовитым. Потом на тебе проверю.
Гилиам отложил от себя книгу и потянулся, хрустя суставами.
– Пусть чернила высохнут, – пояснил воин на немой вопрос собравшихся. – А пока расскажу о том, чего достиг сам. Как и все вы, я получил сразу три ступени, обуздать их очень сложно, но я пытаюсь. Все мы пытаемся. Я пошёл по стезе Бойца. Увы, показать вам сейчас то, чего достиг не могу, – он улыбнулся. – Но постараюсь рассказать. Шестая ступень позволяет во время сражения предвидеть куда ударить противник. Промежуток времени не больше одной-двух секунд, но иногда это спасает жизнь.
– Так вот как ты меня вчера не тренировке уложил, – воскликнул Томас. – А сам говорил, что сражаешься честно!
Воин рассмеялся:
– А что я тебе должен был сказать? Что тренирую умение? Так ведь неинтересно.
Смуглый охотник развёл руками в немом ответе.
– Седьмая ступень позволяет атаковать сразу нескольких противников, даже если бьёшь одного. Это сложно описать словами, – он взлохматил волосы и бросил взгляд на Лилиит, которая с интересом слушала его монолог. – Я проверял это умение на снарядах в здании гильдии «Щитовых мечей». Если сконцентрироваться и представить, что у тебя в руках не один меч, а три, то он и поразит три цели.
– А если пять мечей?
– То пять мишеней будет задето, – кивнул королевич, радуясь, что его поняли.
– Ему мечом махай, а мне розочки расти! Где справедливость?
Осванд рассмеялся за что поймал сразу несколько свирепых взглядов.
– Восьмая ступень? – Лилиит теребила в руках фиолетовую ленту, которую сняла с руки.
 
– Это объяснить ещё сложнее, – смутился воин. – Показывать нужно. Силой воли я могу материализовать ауру вокруг меча. Не смотри на меня так, да, даже у оружия есть аура. Я сам недавно узнал. Так вот, после материализации я могу её выпустить. Это как стрела или болт, она слетает с оружия и разит цели, что стоят перед Бойцом, то есть передо мной. Не знаю, видна ли эта аура простому человеку, но я в полёте вижу её как светящуюся дугу.
– Покажешь завтра, – заёрзал на заднице Томас.
– Хорошо. Это я уже записал, пока вы тут спорили. Кто следующий?
– Я, – Леоф встал из-за стола и опершись руками на спинку стула, заговорил. – Что у нас там осталось? Ветвь Сказателя? По ней пошёл я. Особой пользы от неё не вижу, честно говоря. Даже Травник звучит лучше, на самом-то деле. Не кривись, Мартон! К тому же все вы вышли сразу на восьмую ступень, когда я осилил то ли шестую, то ли седьмую. Сон мне снился, где пришло знание. И должен сказать внушить человеку эмоции на короткий промежуток времени не то о чём я мечтал. Записываешь, Гилиам? Так вот, я могу внушить человеку что он меня любит, ненавидит или то, что я прав в каком-то вопросе. Для переговоров подойдёт. Но я воин, а не дипломат! Что там ещё? Ах да, я могу воодушевлять сразу нескольких людей. Но и полководцем быть я не хочу! Толку от моих умений? Да никаких!
– Значит, седьмая, – пробормотал королевич, неустанно записывая за охотниками их слова.
– Это лучше, чем цветочки растить.
Леоф махнул рукой и залпом выпил воду из деревянного кубка.
– Томас?
– Да, иллюзионист я.
– Рассказывай.
Сын алари отвернулся от камина и сложил руки на коленях:
– Честно говоря, теперь я понимаю почему мне было проще находить путь, что скрывался за иллюзиями и разрушать насланные демонами и другими силами картинки. Шестая ступень? Теперь я могу делать так.
Охотник вытянул руку перед собой, повернул ладонью вверх и подул. Вначале ничего не происходило, потом воздух зарябил и между пальцами образовался туман. Он уплотнялся, приобретал форму, а затем начал темнеть. Через несколько секунд на мужской ладони сидела миниатюрная чёрная птица, она расправила крылья и открыла клюв в беззвучном крике.
Томас сжал кулак, уничтожая иллюзию. Люнэ захлопала в ладоши, а Гилиам поинтересовался:
– Длительность? Размеры?
– Чем больше иллюзия по объёму, тем она нестабильные. Кстати, шестая ступень позволяет ещё сны нагонять и глаз отводить, но я ещё не тренировал эти умения и не знаю сколько сил на них уходит. Я ведь так же, как и Леоф получил знания о своей стезе из сна.
– Все мы их оттуда получили, – отмахнулся Драдер.
– Седьмую тоже покажу. Так будет нагляднее.
Томас лёг на спину и зажмурился. Прошла минута. Другая. Охотники начали переглядываться, Люнэ вопросительно посмотрела на Драдера, тот пожал плечами в ответ. А потом воздух над Томасом зарябил, начал загустевать и темнеть.
Первой ахнула Лилиит, и Гилиам знал почему. Над смуглым охотником возвышалась его копия. Клон. Иллюзия Томаса перешагнула через настоящего, подошла к столу и взяла в руки пустой кубок.
– Она осязаема, но говорить не может.
Сам охотник сидел у камина и обтирал пот со лба. Его иллюзия обошла залу и растворилась.
Гилиам встретился взглядом с Лилиит. Девушка была обескуражена, но Томас этого не заметил и продолжал:
– Шестая ступень позволяет мне создавать простые нестабильные иллюзии, на это уходит не так много сил. Для клона нужно больше времени. А на восьмой я получил доступ к силе, которая даёт намного больше возможностей, но и сил со временем уходит столько, что я потом сутки лежу пластом. Но раз просите показать, то завтра утром принесёте мне еду в постель.
Сын алари устроился поудобнее на полу и закрыл глаза. Шли минуты, охотники видели, как пульсируют вены у него на висках, как катится градом пот по лицу. Марей шёпотом спросила могут ли они помочь парню. Но это была демонстрация силы, потому никто не захотел вмешиваться и переливать ему частичку своей энергии.