В ожидании зимы. Черный ельник (СИ)

— Ежели он послушает вас и решит, что вы дурью маетесь — заморозит! В ледышки превратит! — старичок принялся вертеть пальцем в миске.
 
 
— Кружу, верчу! Метель закручу!
 
Пущай задует! Леса заколдует!
 
Снегом заметет! В чащу заведет!
 
 
В окно ударил порыв ветра и колючие снежинки. В трубе завыло волком, огонь в печи загудел, и мы с уважением посмотрели на маленького старичка. Что же тогда Мороз может?
— Мы дурью не маемся… — обиделась Зина. — У нас и, правда, дело серьезное. Говорю же!
— Ну, раз так, вот вам заклинание. — Зюзя поманил меня пальцем. — Подь сюда.
Я подошла к нему, наклонилась, и он прошептал мне на ухо заветные слова.
— И где их говорить нужно?
— Так на улице и говорите. Погода сейчас самая, что ни на есть подходящая! — хитро улыбнулся Зюзя. — Заклинание сразу работает. Мороз услышит его и придет.
Мы попрощались с ним и снова вышли в зимнюю стужу.
— Что он там тебе говорил? — потирая плечи, спросила Танька, перекрикивая вой ветра.
— Повторяйте за мной! — я немного сомневалась в заклинании Зюзи, но если нам нужно попасть в чертоги Мороза, то какая разница каким образом?
 
 
— Мороз, мороз,
 
Ступай к нам, кисель есть.
 
Не бей рожь и житарь,
 
А меня отпарь!
 
Не трожь хаты да поля,
 
А на посконь воля твоя!
 
Мороз, мороз,
 
Ступай к нам, кисель есть,
 
Разрешу под подол влезть!
 
 
— Чего?! — охнула Марьяша. — Оль, ты слышала, что мы произнесли?! Что значит «отпарь» и «под подол влезть»?!
— Да я как-то не особо в смысл вникала… — растерянно ответила я, понимая, что опять произошла какая-то нездоровая фигня.
В этот момент раздалось веселое хихиканье. Мы оглянулись и увидели Зюзю, который выглядывал из открытого окна.
— Ты чего наделал, зараза?! — Зинка бросилась к нему, проваливаясь в сугробы.
— А чего? Вы же сами сказали, что дело серьезное! Не до выбору! — весело сказал старичок и захлопнул окно.
— Ну, смотри, сам напросился! — подруга нагнулась, слепила снежок и прицелилась. — Сейчас окна побью, еще себе наморозишь!
Но тут ветер стал еще сильнее, лес загудел, перед нами взметнулись высокие снежные вихри и мы увидели, как из одного из них появляется высокий силуэт.
— Вызвали… — испуганно прошептала Танька, прячась за угол дома Зюзи. — Сейчас нам сделают кисель…
— Вот и встретились опять. Далеко же вас занесло…
Я сначала не поняла. Что это он говорит? Как это встретились опять? Но когда внезапно вспыхнуло серебристое сияние, освещая появившегося мужчину, у меня все внутри похолодело. Морок!
— Бежим! — крикнула я, разворачиваясь. — Это Морок!
Но мои ноги, словно опутало крепкое лассо американского ковбоя. Я рухнула лицом в снег и услышала, как Зинка что-то возмущенно орет.
Похоже, сейчас мы влипли окончательно.
  
25
 
Голова кружилась, перед глазами плавали разноцветные круги, и я уже попрощалась с жизнью. Все, набегались… Теперь тут навеки и останемся… Водяной нас к себе в гарем одалисками запишет, станем танец живота под балалаечниц исполнять и чесать ему «иные места».
От таких ужасных мыслей меня сразу попустило и ноги стали мне подчиняться. Я быстренько поднялась, готовая бежать, куда глаза глядят, но внезапно оказалось, что вокруг меня уже не зимний лес.
Я изумленно оглянулась. Да это же чье-то жилище!
— Девочки, мы где? — послышался шепот Марьяши. — На что, перенесло куда-то?
— Похоже, — тоже шепотом согласилась с ней Зинка. — Только не «перенесло», а кто-то перенес. Не догадываешься кто? Морок нас сюда доставил!
Я же рассматривала все, что нас окружало. Бревенчатые стены, горящий очаг, перед которым лежала медвежья шкура, стол, накрытый вышитой скатертью с горящими на нем свечами в массивном подсвечнике… Уютненько так…
 
— И что теперь? — Танька подошла к окну и отодвинула шторку. — На улице вьюга разыгралась…
— Что, что? — Зина присела в большое деревянное кресло, которое тоже было накрыто мягкими шкурами. — Остается ждать, когда придут главные злодеи и скажут, что им от нас нужно. Эх, дурное у меня предчувствие!
— Может, не будем ждать? — Марьяша на носочках приблизилась к двери. — Сбежим, да и все. Пока нет никого.
— Во-первых, я сомневаюсь, что дверь открыта, а во-вторых, куда мы пойдем ночью да еще в такую погоду? — резонно заметила Зинка. — Ждем.
Марьяша все-таки попыталась открыть дверь и к нашему удивлению она поддалась.
— Открыто!
— Девки, холодно на улице! — попыталась остановить нас Зина, когда мы подошли к Марьяне. — И все ветки из-под одежки высыпались!
— Что если здесь какая-нибудь одежда имеется? — предположила Танька. — Зин, ну чего здесь сидеть? Может нас вообще в жертву принесут!
— Что ты мелешь? — я удивленно оглянулась на нее. — Какая еще жертва?
— Кровавая… — продавщица вытаращила глаза. — Я уже, во что угодно поверить готова!
— Я тоже за то, чтобы выйти отсюда, — поддержала я Таньку. — Вы сами подумайте, кто из встретившихся нам в Нави оказался дружелюбным? Ни-кто!
— Черт с вами! — Зина взяла подсвечник и решительно направилась к нам. — Пойдем!
Воровато оглядываясь, мы вышли из комнаты и очутились в еще одной комнате. Она была пустой, лишь на полу лежал невероятной красоты ковер. Стены ее украшали яркие фрески, а на потолке «сияли» звезды, солнце и луна.
Следующие помещения тоже имели причудливую роспись на крестовых сводах потолка, а в некоторых из них стояла массивная мебель. В доме было тихо. Ни голосов, ни шагов, ни остальных звуков, лишь вой вьюги за стенами, да потрескивание дров в жарко пылающих очагах.
— Девочки, сюда! — тихо позвала нас Танька. Она приоткрыла невысокую дверцу и заглянула внутрь комнаты. — Тут кое-что есть!
Мы проскользнули в нее, и когда продавщица задвинула засов, осмотрелись. Все небольшое помещение было уставлено расписными сундуками.
— Здесь вещи! То, что надо! — Марьяша вытащила какую-то богатую штуку и накинула на плечи. — Ну как?
— Боярыня Морозова! — ахнула Танька. — Красота, какая!
Это была шуба обшитая парчой, золотом и драгоценными камнями. Длинные рукава, отложной воротник и подол украшал соболиный мех, переливающийся под светом свечей.
— Хватит красоваться! Надевайте все теплое и на выход! — шикнула на нас Зинка. — Вы не на показе мод!
Через полчаса наш квартет являл собой нечто из времен Ивана Грозного. На головах платки, на платках меховые шапки, шубы и сапоги, правда, мужские, что существенно замедляло движение.
— Уходим! — Зинка схватила подсвечник, стоящий на одном из сундуков.
Наша компания помчалась по комнатам, отчаянно ища выход, и когда впереди показалась дверь, ведущая на улицу, радостно ускорились. Я схватилась за ручку, распахнула ее, и мы ввалились… внутрь комнаты, из которой сбежали…
— Обалдеть! — зло воскликнула Танька. — И как это называется?!
— Морок… — тяжело вздохнула Марьяша, присаживаясь за стол. — Колдовство…
Через пару минут послышались чьи-то шаги. У меня даже поджилки затряслись от страха. Началось!
В комнату вошел Морок и уставился на нас хмурым взглядом.
— Вы здесь как оказались?
Выкручиваться и выдумать какую-то ерунду не хотелось, да и, наверное, было опасно, поэтому я сказала правду:
— Через перекресток из шести дорог.
— Замечательно… — он подошел ближе, переместив свой тяжелый взгляд на меня. — Зачем?
А вот тут я растерялась. Что говорить? Сказать, что мы хотели украсть перстенек заговоренный, чтобы от них отделаться? Вряд ли он обрадуется.
— Поговорить с вами хотели, — вдруг заявила Зина, наблюдая за ним большими глазами.