Архимаг с пеленок. Том 2 (СИ)

— Дя!!!
Вновь на ум пришло мамино выражение. Счастья полные штаны. Рина аж слетела с лавки и запрыгала по беседке от радости.
— Уйя! Ур-ря! Я маме сказу, то ми терь дьюзья! Мозьна?
— Можна! — вновь кивнул я. Пусть рассказывает. Всё равно…
— Ми с моими коешами завтра пьидём. Буим се вместе дьюзить. И пьинцессам всяким устроим налупьивание зопы!
* * *
Дурацкий спорт! Дурацкие лабиринты! Мария, вся красная и потная, вывалилась наконец из дурацкого этого вот испытания!
  
Она ненавидела полосы препятствий — ненавидела всем своим благородным сердцем!
Кто вообще сказал, что маленькие принцессы должны ползать по тупым лабиринтам этим⁈
Братик сказал… — с тоской вспомнила Мария.
Папа вот ей всё-всё-всё разрешал! Папа был хороший. А братик плохой. Но Мария его во всём-всём слушается!
Правда-правда! — девочка на всякий случай огляделась по сторонам. Не подслушивает ли кто её мысли.
А то если не слушаться братика, он опять не будет её кормить и давать ей спать.
А Мария хотела кушать и спать. Особенно сейчас, после тупого лабиринта!
Почему лабиринт поставили в первый же день после каникула⁈ Да ещё после вчерашнего…
Вчерашнее! Мария мигом нашла глазами Миру, дочку какого-то там графа, неважно.
Просто Мари и Мира смешно похожи, поэтому Мари сказала Мире с ней дружить, и теперь Мира с ней дружит.
Здесь всё также, как было во дворце! А Мария ещё боялась, что с ней никто не захочет дружить!
А затем они, уже вдвоём, стали выискивать потоке этих тупых бедных детей одну конкретную башку.
Красную такую, яркую. Чё она такая яркая⁈ Хочет быть ярче самой принцессы⁈
Жаль, братик не разрешил покрасить голову в красный…
Вон она! Убегает куда-то!
Правильно делает! Поняла, наверное, что Мари её раскусила! Разгадала, что никакого духа народной мести не бывает вообще, и что это значит она сама больно дралась машинкой!
Братик лишь совсем-совсем немножко помог Мари до этого додуматься. Она бы и сама додумалась!
Мари и Мира побежали за дурацкой красноголовой нищебродкой, но та припустила что есть мочи.
Да ещё морда чё-то такая радостная! Явно пытается этим задеть Марию! Вот всегда она такая, эта красноголовка, делает вид, что ей вообще и пофиг на саму принцессу!
Но Мари-то знает, что так не бывает и дура просто выкаблучивается.
И вот, когда Рина уже подбежала к краю их территории, а значит вот-вот остановится и Мира с Мари её вот-вот догонят… Навстречу красноголовке из-за кустов вышли два мальчика и девочка.
— Пьивет, подруга! — помахал ей один, черноволосый.
— Уряяя! — кинулась к ним дурочка.
Думает, спасут её от праведного гнева? Они не из нашей группы, а значит плохие и враги и вообще!..
ЧТО⁈
Когда оба мальчика и девочка по очереди пожали красноголовке руку, а затем весело побежали ЗА ПРЕДЕЛЫ ГРУППОВОЙ ЗОНЫ, Мария застыла столбом.
— А… А тё, так мозьно было чьтоли⁈
  
Глава 16
 
Рина и я
 
Вот так мы и подружились с девочкой Риной, от которой я, если верить предсказанию, должен буду принять смерть.
Что ж. Посмотрим, госпожа судьба! И не таких обламывали!
Но пока нам было просто весело вместе. Пусть мы с Саней и Лизой не могли пока прийти на занятия и надавать охамевшей принцесске по мягкому месту, но как только занятия заканчивались — Рина становилась по-настоящему счастлива, сбегая к нам от своей группы.
— А када у вас дероженья? — спросил как-то в начале февраля Сашка. Недавно он узнал от приехавшей Эммы, что родился в апреле, а это уже совсем почти вот-вот.
Так что теперь он вообще у всех спрашивал, когда они родились, чтоб сделать им что-нибудь приятное.
Зачем ещё-то? Это ж Сашка!
— В июне! — заявила Лиза, оказавшаяся почти моей ровесницей. Только у меня двадцатого, а у неё — пятого.
Теперь она ходила важная, гордилась, что старше на целых пятнадцать дней!
— А я… нинаю. — загрустила Рина, сидевшая с нами на детской качельке.
Забавная качель — с четырьмя сидениями. Когда заняты все четыре — вокруг сидений появляется кинетическая сфера, а качель раскручивается по горизонтали.
Не очень быстро, но весело. И чувство равновесия тренирует. Организаторы детсада и правда расстарались!
— А ты спроси у мамы. — почти безупречно произнёс я, уже освоивший большинство букв. — Пусьть скажет!
— У мамы… Хоёсо! — просияла Рина. — Вечеём спьёшу!
И мы продолжили играть на улице.
Всё свободное время мы так и проводили вчетвером. Нет, я никогда не забывал, что у нас есть и группа, что за её успехами тоже надо следить.
Но я уже твёрдо решил — лучше уж мы все просто хорошо сдадим все тесты, а в следующем году окажемся в одной группе.
В самой лучшей, конечно же!
Во второй четверти предметы, которым мы учимся, никак не поменялись. Всё то же — физподготовка, командная работа, чтение и аурочтение.
И у каждого из нас, увы, имеются проблемы хотя-бы в одном из предметов.
Сашка откровенно плавает в буквах. У мальчика уже явно видна склонность к эмпатии, к привнесению магии и эмоций во всё вокруг. А вот «твёрдое» запоминание и логические штучки даются ему пока с трудом.
Вообще никак не даются, откровенно говоря.
— Это какая буква, Сашенька? — чопорно вещала классная дама, тыкая указкой в большую букву Л.
— Э-э-э… Ета А!
Я вздохнул. Опять угадывает, засранец!
— Саша! Не угадывай. Буквы надо все знать наизусть, а не гадать.
— Да етова немозет быть! — обиженно простонал Сашка, наглаживая кота. хвостик везде его сопровождает, а его шерсть уже из серебристой становится золотистой окончательно. — Немозьно се букавы запомнить!
Эх, Саня-Саня. Запомнить можно ещё и не такое!
Ничего, пусть пока думает, что буквы — это верх сложности. Потом он в школу пойдёт, вот там уж развлечётся…
Я вспомнил, как сам, только в шестнадцать, впервые учил исчисление.
Тут же постарался выбросить из головы этот кошмар.
Лиза, показывающая прямо-таки невероятные результаты в аурочтении (за четыре месяца она закрыла всю годовую программу и уже могла смутно увидеть ауру живого существа), соверешнно терялась в групповых занятиях.
Не, мы её тянули, конечно, не бросали и не пеняли девочке. Но её ориентирование в пространстве и, что важнее, умение решительно действовать при стрессе…
Ну, о мёртвом лучше ничего, чем плохо.
— А-а-а-а-а дьякон дьякон дьякон!!! — визжала Лиза, забившись в какой-то тёмный угол.
Мы тем временем выясняли у нашего старого знакомого — ящера-стража, живущего в лабиринте, как пройти в библиотеку.
Сегодня лабиринт выглядел как пыльный старый архив — Любовь Андреевна недавно постановила, что детям необходимо «визуальное разнообразие».
В этом с ней трудно не согласиться! Теперь каждый урок командной работы походил на экскурсию, или необычное приключение!
А я мог визуально познакомиться с земными достопримечательностями и архитектурными стилями.
— Ясерка спрасивает, тё Лиза её баися? — хлопал глазами Сашка, каким-то образом контактируя с чешуячатым чудищем. — Они зе узе раз десятий видяся…
— У неё ето бываит… — вздохнул я. — Лиза, не боись! Это наш знакомый дья… тьфу, др-ракон!
А вот у Рины хуже всего оказалось, ожидаемо, с базовой физподготовкой.
Ориентировалась в незнакомых условиях девочка так хорошо, что в лабиринте от неё отставали даже Мира с Мари. А вот каждое занятие по физподготовке превращалось для неё в комнату смеха.
Смеялись всегда над ней.
— Тё мне деять? — спросила она меня как-то, когда мы сидели в нашей с родителями комнате. — Как быть?
Мама с батей ушли на бал. Ну да, чтобы взрослые не скучали, садик и им предоставляет немало развлечений. Сашку и Лизу господин Халилов уговорил посидеть с его сыном, так что мы с Риной остались наедине.
— Эхехех… — вздохнул я, откидывая со лба отросшую чёлку. — Сяс чёто придумаю…