Шарлатан (СИ)
Кстати, о лимонах: у бабы Насти в начале апреля расцвел, наконец, еще дедов сеянец. Причем очень даже «дружно» расцвел: на деревце сражу больше десятка цветочков распустилось. Аромат, конечно, в комнате был непередаваемый, куда там запаху павловских лимонов, его понюхать к нам полдеревни приходило. А заодно и сводки Совинформбюро послушать: в последнее время, как сообщила тетка Наталья, режим относительно «массового прослушивания радио» заметно ослабили, так что если я гостям приемник включал, то вроде бы уже никаких указов не нарушал. А заодно и сам я начал к сводкам прислушиваться.
И в начале мая сводки эти мне как-то очень сильно понравились…
Глава 25
В апреле уже во второй половине месяца температура стабильно была плюсовой, а днем воздух прогревался до десяти градусов и выше — так что посевная прошла несколько раньше обычного. И прошла она более чем неплохо, были все поля засеяны и засажены — хотя потрудиться пришлось исключительно напряженно. Все же и с тяглом было неважно, а уж с техникой — совсем ситуация была аховой. Однако конкретно в Грудцинском колхозе картина получилась более оптимистической, все же обещанных лошадок в Кишкино из Тувы привезли еще в конце марта, так что нашлось, кому плуги и сеялки по полям тянуть. А плуги и сеялки все же за зиму на МТС подготовить смогли, так что кое-как с посевной справились.
В мае заработал в Павлово небольшой стеклозаводик, и довольно много крестьян принялись строить у себя на огородах небольшие теплички. То есть в масштабах не то что страны, но даже в масштабах района таких тепличек поднималось очень немного — но я искренне считал, что на следующий год соседи этих теплицовладельцев, посмотрев на получаемые результаты, полезный опыт переймут. Тем более переймут, что в значительной части этих теплиц хозяева старались и газовые отопители выстроить — а, соответственно, и газовые биореакторы строить у себя начали, а это ведь не только теплицам пригодиться может. Ведь в Теряево и Алешково (это уже Богородский район был) лесов вокруг вообще не было и с дровами там было исключительно грустно (они дрова за деньги покупали, к тому же в райцентре, то есть и на перевозку их очень много сил уходило), а если газом отапливаться, то картина сразу превращалась в радужную. И у меня потихоньку начинало складываться впечатление, что осенью, при раздаче «натуроплаты» в колхозах самым востребованным товаром станет солома: ее-то обычно просто в полях сжигали, она и не стоила ничего — и вдруг солома превратилась в ценнейший источник топлива! То есть и прошлой осенью ее мужики довольно много по домам растащили, червячков-то кормить чем-то нужно — но червяки просто не сжуют столько, сколько способны переварить биореакторы. Не способны, правда, лишь потому, что вермикультура требует много исключительно ручного труда, и колхозник просто не в состоянии червячное стадо увеличить — а вот с микробами такого ограничения нет, все же автоматика рулит.
А Теряево и Алешково я почему вспомнил: в колхозах там потребности своих членов прикинули, репы почесали и пришли к выводу, что «за казенный счет», даже имея заметные денежные накопления, потребности эти удовлетворить ну никак не получится. Потому что это мне ворсменские начальники отпустили тонну цемента на постройку биореактора, а им никто цемент не продаст в связи с полным отсутствием оного. То есть производство-то цемента в Ворсме работало, причем круглый год работало, но выпускаемого там цемента и на районные нужды не хватало, а уж соседнему району точно никто ни мешка не даст. Но так как работающая в Ворсме цементная печь образцом строительного хайтека вовсе не являлась, а за деньги (которые у колхозников точно были в достатке) можно для печи и все «железо» на заводах заказать, то Алешкинские и Теряевские просто скинулись и такую печь себе строить начали. Удовольствие получилось не из дешевых, все же для работы такой печки и электричества много требовалось, так что они еще (тоже за деньги, причем очень немаленькие) в Ворсме и два агрегата по сто двадцать киловатт заказали (а котлы этих генераторов тоже ведь топить нужно было) — но вроде выходило, что до осени они смогут обеспечить газовым отоплением почти все дома в селе и в деревне. Ну, если стройка кирпичного (и тоже «артельного») заводика в Демидово вовремя закончится и кирпич в массовом доступе появится…
Вообще в Алешкинском и Теряевском сельсоветах в проект вложились почти все жители четырех сел и половины из трех десятков деревень. А в половине деревень не вложились лишь потому, что там вообще мужиков не осталось, и в этих деревнях и избытка денег не имелось, да и с рабочими руками было крайне невесело. Но все равно бабы оттуда старались на стройках помощь оказать: цементную печь-то колхозники строили для обеспечения продукцией главным образом «пайщиков» заведения, а паи в деревнях издавна считалось возможным личным трудом «вкладывать».
Была в этом начинании одна мелкая засада: на местном сырье цемент получался качества не высокого, хорошо если трехсотой марки, а скорее в районе двухсот. И по-хорошему, из него строить камеры биореакторов было, мягко говоря, нерационально, так что «первомайский» номер «Шарлатана» был наполовину посвящен описанию пользы замешивания раствора для такого строительства на промытой от щелока и всего прочего растворимого золе. Я-то себе «дерьмореактор» именно так и строил: золы в деревне было много, причем именно промытой (в каждом доме щелок из золы добывали вместо остродефицитного мыла). А дома тут торфом не топили, так что и зола получалась «отборной» — но, надеюсь, и торфяная зола получится не сильно хуже…
А в Кишкино общее собрание (на котором, кроме дедов, только женщины присутствовали) было принято волевое решение больше «личных» биореакторов не строить, а построить один на всю деревню, неподалеку от школы. И тогда (это уже я посоветовал) по трубам газ в дома пойдет уже не вонючий, а очищенный. Проект нового сооружения составил все тот же Василий Смирнов, получивший, кстати, на тот, который на жирокомбинате запустили, орден «Знак почета». Не единолично проект составил, а в кооперации, как он сам сказал, с двумя горьковскими институтами и тремя заводами, не вообще не специально для нас — но в Кишкино он его привез, намереваясь меня использовать для агитации деревенского населения за принятие именно его проекта. Там вообще было штук пять составлено, разной мощности и даже под разное сырье — и один как раз под нужды деревни и подошел, будто его именно для Кишкино и готовили. Да, сооружение должно было выглядеть очень впечатляюще (для деревни на полсотни домов), но наши женщины решили, что отныне газом нужно и дома зимой отапливать, и в обязательном порядке придомовые теплицы. Ну а вопрос, где под такую махину сырья набрать, дамы рассматривать не пожелали: есть же мужья, пусть у них голова об этом болит…
Да и не только мужья есть, все же пока еще поток дембелей оставался немаленьким, да и вполне гражданский народ из только что освобожденных территорий, где фашисты уничтожили вообще все, старался в более обжитые места перебраться. То есть именно деревенских с освобожденных территорий почти и не было, а вот из разрушенных фашистами городов народ в наши края потихоньку уезжал: в деревнях хоть как-то могли и поля засеять, и огороды свои вскопать, тем самым гарантируя себе пропитание на предстоящую зиму, а в городах и жилья уже не осталось, и работы никакой — на что жить-то? А тут и хоть какое-то, но жилье подыскать можно, и работы внавал. Оплачиваемой работы, к тому же тут и по карточкам продуктов выдавали куда как больше, чем в других местах. Да и на рынках цены были относительно скромными — вот народ и потянулся. Конкретно в Кишкино потянулся так, что новые дома начали строить уже внизу, ближе к реке, после спуска, идущего от дома деда Митяя. А ведь там и водопроводом еще даже не пахло, и все прочие «удобства» выглядели довольно сомнительно. То есть не «те» удобства, а хотя бы огороды: все же земелька в районе была исключительно паршивой, и с огорода, разбитого в нижней части, приличных урожаев ждать пока не приходилось. Хотя если выбор идет между плохим урожаем и вообще никаким, то, получается, выбора-то и нет.