Отступники (СИ)

Джон резко вскочил со скамьи, перехватив рукоять Ключа и принимая боевую стойку. А по проходу между рядами скамеек к нему уже приближались три паукообразных существа, похожих на то, что он только же раздавил. Причём у одного из них, самого большого, помимо крыльев и восьми глаз, были ещё и маленькие чёрные рожки.
Нет, ему это уже начало надоедать.
Когда существо с рожками взлетело, Джон прицелился и рубанул мечом, надеясь обрубить эти прозрачные крылышки, но существо резко направилось вниз, с невероятной скоростью сделало круг вокруг Джона, пытаясь, видимо, вцепиться в его спину или плечо, но он успел махнуть мечом и прогнать его. В итоге тварь зависла над его головой, а две других, быстро перебирая лапками, поползли к ногам Джона.
Чтобы они не успели вцепиться в носки сапог, он запрыгнул на скамейку, потом резко взмахнул мечом, отгоняя существ прочь. Они уже обнажали свои пасти, полные зубов и мерзкой слюны, — интересно, что будет, если укусят? Впрочем, Джон не хотел бы всё-таки познать это на себе.
Не сразу он догадался броситься к алтарю, точнее, тому месту, где он раньше находился. Он уже ни в чём был уверен, но, может, остальная часть церкви не так свята, как алтарь? Может, там эти существа не будут чувствовать себя столь уверенно?
Не забывая отмахиваться от них мечом, Джон кинулся вперёд, он то спрыгивал со скамеек, то запрыгивал на них обратно; одна скамья, не выдержав его веса, провалилась под его ногами, но он, успев вовремя пнуть прочь гнилые доски, почти не замешкался из-за этого. Крылатые паукообразные существа летели и бежали за ним, пытались обогнать его и броситься прямо в лицо; то, что с рожками, постоянно обнажало свои жёлтые зубы и вываливало наружу длинный язык, словно вслепую силясь что-то проглотить.
Когда Джон почти добежал до алтаря, прямо над его головой, где-то возле задней стенки храма, послышался громкий, высокий, поистине душераздирающий вопль. Он был настолько невыносимым, что Джон не выдержал, выронил меч и прижал ладони к ушам, зажмурился, сжался — что угодно, лишь бы не слышать этого, не слышать, не слышать, не слышать!
Но даже сквозь прижатые к ушам ладони был отчётливо слышен этот вой — он постепенно заглох, но через секунду ударил по его перепонкам с новой силой. Джон почувствовал, что два паукообразных существа уже впились своими острыми лапками в его ногу, увидел, что третье продолжало нарезать круги над его головой, и наконец взял себя в руки. Изо всех сил пытаясь вытерпеть оглушающие звуки, исходящие от паутины, он потянулся к мечу и вдруг увидел, что рукоять и нижняя часть клинка были обмотаны плотным слоем серой липкой паутины. Один из «пауков», тот, что с рожками, тут же спикировал вниз, разинул пасть, и из него на меч брызнуло нечто такое же серое, вязкое — оно попало на сапоги Джона и начало быстро разрастаться, образуя что-то вроде пут, перевязывающих его щиколотки.
Джон поёжился, чувствуя, что его снова затошнило от ужаса и отвращения; а паукообразные твари продолжали цепляться за его ноги, царапать их клыками сквозь ткань штанов и кожу сапог. Воющие клочья паутины тоже никуда не делись: своими очертаниями они напоминали птиц, бело-серых полупрозрачных воронов, которые вместо карканья издавали лишь адские, громогласные, вводящие в ужасную дрожь вопли.
За дверью храма громыхнуло так, что на миг Джон прекратил слышать и эти вопли, и свой собственный крик, вырвавшийся из него против воли. Спутанные пряди, выбившиеся из взлохмаченного хвоста, падали на лицо, лезли в рот и нос, мешая дышать.
А в дверном проёме, озарённая очередной грозовой вспышкой, вдруг появилась женская фигура.
«Это Жанетта, — подумал Джон, удивляясь при этом, как у него до сих пор получалось более-менее здраво мыслить. — Сначала она заманила меня в эти проклятые развалины, натравила своих адских духов, чтобы запугать и лишить всякого преимущества, а теперь пришла убить…»
Жанетта медленно проходила по церкви; когда она оказывалась напротив горящих свеч, те тут же тухли, будто от сильного порыва ветра. Звуки её шагов гулким эхом раздавались по храму, и лишь сейчас Джон заметил, что вопли паутинных птиц стихли, как и гром снаружи, и ветер прекратил биться в стены и завывать под стать паутине, и дождь по крыше больше не барабанил.
 
В мире воцарилась абсолютная тишина, которую нарушали лишь шаги Жанетты.
Джон не видел её лица — стало слишком темно. Слава Богу, видеть отвратительных тварей, что атаковали его, он тоже перестал.
Он ждал своей смерти, можно сказать, с нетерпением.
Закончатся наконец все его мучения. Закончится невообразимая тоска и боль пустоты, последние несколько лет разъедающие сердце и душу, словно соль в свежей ране. Закончится этот страх, навеянный адскими тварями и проделками проклятой ведьмы, да и в целом страх за свою жизнь, за судьбу мира, которая внезапно оказалась в его руках, вообще за всё на свете. Когда он умрёт, ему будет плевать на всё и на всех.
Закончится, наконец, его нелепая, больная жизнь. Оборвётся сейчас, в этом заброшенном, полуразрушенном храме, забытого среди леса. И он тоже будет заброшен, разрушен и забыт.
— Темно, — раздался вдруг женский голос, и Джон вздрогнул — это не был голос Жанетты.
Женщина щёлкнула пальцами, и вокруг неё загорелось два маленьких огонька, будто от свечи; но внезапно они начали расти, увеличиваться, становиться ярче и белее — словно два маленьких солнца.
Эти огоньки выхватили из темноты фигуру пришедшей женщины, её лицо, глаза, волосы…
Джон присмотрелся и обомлел. Если бы он мог, то наверняка бы упал навзничь от ошеломления.
Перед ним стояла Элет.
Она улыбалась хищнически, оскалив зубы, её глаза злобно сверкали во тьме, то и дело меняя цвет с серого на золотой. Её распущенные русые волосы развевались на залетевшем внутрь ветру за её спиной, будто плащ или крылья. Платье на ней было чёрное, с широким кожаным ремнём под грудью и многочисленными рюшками на подоле.
Да, это была Элет, точнее, она выглядела как Элет и в то же время была совершенно на неё не похожа.
Джон, опять же, был очень удивлён тем, что смог вспомнить момент, когда уже сталкивался с подобным. Поэтому он сразу узнал женщину, что пришла навестить его этой ненастной ночью в жутком храме.
— Суккуб, — процедил он сквозь зубы — голос сильно дрожал, его сковали хрипы в горле, возникшие, видимо, после того, как он закричал от ужаса несколько минут назад.
— Ты меня узнал! — радостно воскликнула демонесса и рассмеялась. — А я хотела снова пошутить и сделать вид, что я — твоя подружка. Признавайся — соскучился по ней?
Джон не отвечал — да и зачем ему было отвечать? Он даже чуть расстроился из-за того, что пришла сюда не Жанетта, а её безумная союзница, демонесса из ада, покровительствующая похоти и разврату. Жанетта бы сразу его убила и забрала Ключ, а эта сейчас будет болтать без умолку. И Джон ничего не сможет сделать — его ноги были скованы, а рукоять меча — оплетена толстым слоем паутины.
Значит, быстрой смерти ждать не стоит.
— Ты же знаешь, кто меня прислал? — спросила Суккуб, приближаясь к Джону. Она начала рассматривать его лицо, коснулась двумя пальцами поросшего щетиной подбородка, провела ладонью по шее, спускаясь в груди… затем обошла его провела руками по позвоночнику и пояснице. — Моя госпожа велела вернуть тебя к ней. А кто я такая, чтобы ослушаться её? — Внезапно рука демонессы скользнула к ремню брюк. Джон стоял, не шевелясь и ничего не говоря. — Но мы можем сначала неплохо развлечься, не так ли? Я отпущу своих маленьких друзей, мы останемся наедине, и…
Он слабо дёрнулся, заставляя Суккуб сбросить руку с его паха, и почувствовал, как две твари сильнее впились в его ноги своими тонкими острыми лапками. Господи, только бы на них не было яда… хотя… если яд всё-таки есть, то, может, это ускорит его смерть и не позволит демонессе долго играть с ним.
— Совсем ты меня не жалеешь! — сокрушённо вздохнула Суккуб и тут же убрала руки. Она снова обошла Джона, приблизилась к нему вплотную и взглянула в глаза. — Я почти целый год провела по ту сторону Врат, пока Жанетта не вызвала меня оттуда, зато мой братец, Инкуб, тем временем развлекался как мог.