Жемчужная нить

— Странно, почему вы притягиваете меня, — проворчал Джереми. Он протянул руку, словно хотел погладить Крессиду по голове, но, устыдившись своего порыва, отдернул ее. — Простите, я сегодня в паршивом настроении. Завтра мне будет лучше.
— Не… убирайте руку.
— Если вы воображаете, что перед вами Том, то…
— Перестаньте, Джереми, я вовсе не притворяюсь. Арабиа замурует ту комнату, словно наконец заколотит гроб… Где последний рисунок для комикса с изображением Мимозы? Ради Бога, утешьте меня. Он здесь, на мольберте?
  
Но на мольберте девушка увидела собственный, наполовину законченный портрет.
— Вы мне польстили, я здесь похожа на сказочную принцессу, — вырвалось у нее.
— Вы всегда такая, — улыбнулся Джереми. — Здесь вы не принадлежите ни Люси, ни Тому, а только мне. Но вы не слышите меня. Вас волнуют другие голоса…
Онемевшая Крессида с изумлением смотрела на Джереми. Молодой человек нетерпеливо махнул рукой.
— Забудьте об этом. Я болен и брежу. Пожалуй, принесите мне что-нибудь поесть, пока я не умер.
— Омлет? — Крессида сияла счастьем. — Говорят, я готовлю очень вкусные омлеты.
— Советую вам завтра рассказать Арабии обо всем, что с вами произошло после вашего новоселья.
— Но если это она шутила столь оригинально? Она человек с очень странными представлениями о юморе. Джереми, это может смутить ее…
— Смутит или нет, расскажите. Завтра. И завтра же напомните мне купить вам красные розы.
— Красные розы?!
— Для иллюстрации романа, я же вам говорил. Я хочу, чтобы вы держали их в руках. Не смотрите на меня как затравленный зверек. Вы будете позировать мне?
— Том сказал, что я должна получить гонорар. — Она сказала первое, что пришло в голову, пытаясь скрыть свой страх.
— Я буду платить вам гонорар, который получают натурщицы, и Том пересчитает все суммы и заполнит ведомость, а потом вы оба здорово повеселитесь, истратив деньги…
  
 13 
 
Цветы доставили на следующий вечер — две дюжины темно-красных, с длинными стеблями, роскошных, завернутых в целлофан роз. Крессида пришла в восхищение.
В Доме Дракона царило необъяснимое веселье. Все лампы горели, большие блестящие люстры в холле пылали, и через открытые двойные двери бального зала, освобожденного на время от сиротского имущества мисс Глори, были видны тщательно натертые полы, большие вазы с цветами. Кто-то тихонько наигрывал на рояле танцевальную музыку.
Крессиде показалось, что дом находится в ожидании толпы веселых, шумных и очень молодых людей — друзей Люси, которые с громким смехом ворвутся сюда вечером. И сама Люси сбежит вниз по мраморным ступеням, ее юбка будет развеваться от быстрой порывистой походки.
Крессида пожалела, что это всего лишь фантазия. Арабиа создавала праздник для себя. И хотя она утверждала, что с историей Люси покончено, история эта закончится только со смертью старой леди.
Девушка решила, что наденет лучшее платье и возьмет одну из присланных роз. Они останутся совершенно свежими до завтрашнего дня, когда она будет позировать. А кто посылал красные розы Люси? Крессида на этот раз решила гнать от себя мысли о Люси хотя бы на время и побежала вниз узнать, как чувствует себя Джереми, и заодно поблагодарить его за исключительной красоты розы.
На ее стук он подошел к двери, и, прежде чем они успели поздороваться, Мимоза вылетела на лестницу со скоростью торпеды.
— С ней не случится ничего плохого? — спросила Крессида.
— Мимоза абсолютно неуправляема, — улыбнулся Джереми. — Я сообщил ей, что она отправится в Париж.
— Как это?
— О, не волнуйтесь, только на бумаге. Между прочим, вы тоже. Только не говорите, что Том будет возражать. Всемогущая тень Тома вечно нависает над нами.
— Не думаю, что это пугает вас, — поджала губы Крессида.
— Вам не приходится жаловаться на недостаток внимания, — заметил Джереми, указывая на розы.
— Да, это было очень мило с вашей стороны. Надеюсь, ваш издатель возместит убытки. Цветы просто восхитительны.
— Минутку! — Лицо Джереми стало встревоженным, удивленным и расстроенным. — Я не заслужил благодарности, поскольку не посылал вам роз. Я сделал заказ на завтра и в более скромном количестве. Том, очевидно, разорился. Как вы думаете, это искренний порыв?
— Нет, это не Том. Он не способен на подобное расточительство. — Тон Крессиды стал резким, она почувствовала себя виноватой, поскольку два дня не получала писем от Тома и даже не заметила этого. Букет не может быть от Тома, — добавила она решительно, — если только он не сошел с ума. — Крессида начала торопливо разворачивать целлофан в надежде найти визитную карточку. — Ах!
Джереми успел на лету подхватить выпавшую из пальцев Крессиды визитку. Текст, обрамленный траурной рамкой, состоял всего из двух слов: «Вечная память».
Дом сразу показался Крессиде мрачным и враждебным, несмотря на яркие огни, звуки вальса, долетавшие из бального зала, вкусные запахи, витавшие в воздухе. Здесь, в этом доме, царствовало привидение. Привидение юной, веселой, беспечной девушки, которая любила красные розы.
— Вы говорили с Арабией? — строго спросил Джереми.
— Нет, у меня не было времени. Она еще не вставала, когда я уходила на работу. А сегодня вечером… Она устраивает праздник в мою честь, как я могу испортить ей настроение?
— Сегодняшний вечер может быть слишком долгим, — туманно изрек Джереми, пряча глаза. — Не хотите ли вы уехать прямо сейчас?
— Уехать? — опешила Крессида.
— Ну да, домой, к Тому. Я провожу вас на вокзал. Вы сможете быстро собрать чемоданы?
— Сейчас? Вы сошли с ума! Как я могу уехать с вечеринки, которую устроили для меня!
Джереми пристально посмотрел на нее,
— Ладно, только не говорите, что я вас не предупреждал, если ваша мягкосердечность доставит вам неприятности. Идите, наряжайтесь к празднику и играйте роль Люси, чтобы удовлетворить их. И, возможно, эти проклятые розы вскоре будут лежать на вашей могиле.
— Джереми! — Она схватила его за руку. — Вы сказали «их»! Кто они?
— Я хочу узнать, — сказал он тихо, — и, клянусь, сделаю это.
Только мисс Глори могла хоть что-то знать о злополучных розах, поскольку приняла их от посыльного. На карточке не было имени владельца цветочного магазина.
— Хотите знать мое мнение? Кто-то от вас без ума. Эти розы стоят целое состояние в такое время года.
— Но я не знаю, кто их прислал.
Мисс Глори завистливо вздохнула:
— Счастливая, у вас так много поклонников. И один из них богатый. — И быстрым шагом удалилась в направлении кухни.
Богатый? Что это, ключ к разгадке? В доме живет только один состоятельный человек — Арабиа. Неужели розы — своеобразный жест прощания с дочерью и приветствие Крессиде в роли новой Люси? Но Джереми убежден, что в этом подарке заключено нечто зловещее. Почему он так считает?
Но сейчас уже не оставалось времени думать о розах. Все обитатели Дома Дракона собрались к обеду, и только виновница торжества опаздывала. Крессида мудро решила больше не волноваться по поводу выбившего ее из равновесия подарка и прикрепила одну розу к платью изумрудного цвета, которое выигрышно подчеркивало ее золотистые волосы.
Собравшиеся за обеденным столом, который накрыли в нише у высоких окон бального зала, представляли собой странную разношерстную компанию. Фигура мисс Глори больше, чем обычно, казалась плоской, словно вырезанной из картона. В узком черном платье со скромным вырезом она сновала из кухни в зал и обратно, исполняя обязанности официантки. Мистер Моретти был в смокинге, а миссис Стенхоп стала еще более незаметной в тусклом в сером платье. Даусон надел твидовый пиджак, который считал респектабельным, поскольку ходил в нем каждый день на работу.
  
Но самое захватывающее зрелище представляла собой Арабиа, надевшая все свои драгоценности. Скромные украшения никогда не были в ее вкусе. Она любила крупные камни в богатых оправах и сейчас сияла и переливалась, словно рождественская елка. Старая леди была в восторге оттого, что оказалась в центре всеобщего внимания.