Список обреченных (СИ)

— За осуждение заведомо невиновного тоже нет смертной казни. До десяти лет, по-моему.
— Вот, вы даже не знаете точно. Хоть одного такого судью встречали в ПсиЦентре?
— Нет, к сожалению. Статья практически не применяется.
— Угу. Потому что системы правосудия нет. Есть система кривосудия.
— Вы во многом правы, Женя. Но это не оправдание для убийств.
— Посмотрим, что он там нароет, — Женя указал глазами на биопрограммер. — Я, кстати, ему не мешаю своей болтовней?
— Нет, определенные участки нейронной сети всегда нестабильны. Скажем так, процессор и оперативная память.
Близился вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая оранжевым кромку облаков. Вскоре стало прохладнее, и Олег выключил кондиционер и открыл окно.
Изображение мозга на мониторе неуклонно заполнялось зеленым.
— Минут десять осталось, — сказал Олег. — Сейчас он доснимет, потом мы еще немного с вами поболтаем.
На экране под изображением мозга появились красные цифры процентов, начиная с девяносто пяти. Они быстро росли, пока не превратились в сотню. Возникла надпись: «Подготовка к анализу данных», и изображение мозга стало почти белым, очерченным тонким черным контуром.
— Пересядьте сюда, — Олег показал на место рядом с компьютером.
Женя послушался.
— У нас ситуация хорошая, — начал Олег. — Два дня беседовали, очень хорошо подготовились. Я, в общем, знаю, что здесь должно быть, но надо понять, где что записано. Вы должны мне немного помочь. В принципе, можете не отвечать на мои вопросы, но будет лучше, если ответите.
— Хорошо, — кивнул Женя.
— Что вас побудило добиваться вступления в Лигу?
На изображении мозга появилась красная точка.
— Ситуация в обществе, — сказал Женя.
Жирная красная точка в префронтальной каре.
— Вы хотели ее исправить?
— Да, очень.
— Вы употребляли наркотики?
Красная точка в области долговременной памяти.
— Не ожидал, честно говоря, — прокомментировал Олег Николаевич.
— Дважды по приказу Лиги, — сказал Женя.
Долговременная память среагировала несколькими красными точками.
— Нейрос-д не считается, — заметил Олег.
Монитор показал острую реакцию на словосочетание «нейрос-д».
— Ну, еще бы, — прокомментировал Олег.
— Я и не считал. Это другие два раза. Я не упомянул об этом, потому что не счел достаточно важным. Ну, еще два укола по приказу. Зачем? Не знаю.
— Героин?
— Не знаю. Но, видимо, что-то тяжелое. Были классные глюки и долгий сон.
— Узнаем, — сказал Олег, глядя на биопрограммер. — Он вычислит. Давно было?
— До акции. Но после нейроса.
— Вычислит, — повторил Олег. — Судья Беленький мертв?
Изображение мозга ответило россыпью красных точек.
— Не знаю, — ответил Женя.
— Не важно. Вот на этом вас и поймают, — Олег указал на красные точки. — Вы так бурно реагируете, что уже совершенно не важно, знаете ли вы, жив он или мертв. Передайте Альбицкому, что его методика не работает. Пусть разрешит вам смотреть новости.
— Может быть лучше вы?
— Ладно, о-кей. Передам.
— Мы сейчас реперные точки снимаем?
— Вас проинструктировали?
— Да, конечно.
— Уже сняли. Будем предварительный анализ делать?
— Давайте.
Олег нажал на зеленое «да» под возникшей надписью «Сделать предварительный анализ».
— Ну, пойдемте чай пить.
На кухне на первом этаже, где накрыт стол для чаепития, окно широко распахнуто. В саду цветут гладиолусы и первые осенние хризантемы. За давно отцветшим кустом сирени возвышается здание ПсиЦентра.
Марина и Дмитрий занимаются другими пациентами, так что Олег Николаевич и Женя остались одни.
Олег разлил чай. Выложил на широкое блюдо в центре стола несколько круассанов.
— Хотели бы туда вернуться на работу? — спросил Женя, указывая глазами на ПсиЦентр.
— Я сейчас зарабатываю больше, — сказал Олег. — Но тогда было больше смысла. Сейчас я в основном ерундой какой-то занимаюсь.
— Вы не ответили.
— Сейчас не хочу. Я не могу работать там, где мне нужно постоянно идти на сделки с совестью. Раньше, когда я делал человеку коррекцию и мне нужно было отправить его в менее приятное место, я его напутствовал: «Теперь надо ответить за то, что вы сделали. Необходимо. Будьте мужественны. Если будут злоупотребления со стороны администрации — я на связи». Были, конечно, сфабрикованные дела, политические дела, слишком суровые приговоры, банальные судебные ошибки. Ну, процентов пятнадцать-двадцать. Тогда от моей напутственной фразы оставалась только вторая часть: «Будьте мужественны. Если будут злоупотребления со стороны администрации — я на связи». И я боролся за каждого, писал жалобы, консультировал адвокатов, помогал, чем мог. Иногда были успехи. Двоих начальников колоний удалось снять. А потом ушли меня. И, знаете, слава Богу! Я устал бороться.
 
— А что бы вы сказали мне?
— Женя, вы берите круассаны. Мне бы не пришлось вам ничего говорить. Осужденным на смерть не делают психокоррекцию. Так что в расстрельный подвал вас бы напутствовал не я.
— И как вы относитесь к существованию расстрельных подвалов в нашей замечательной стране?
— Ужасно. Равно как и к вашей замечательной деятельности. Я принципиальный противник смертной казни. А ведь несколько десятилетий ее не было! И небо не упало на землю.
— Но в ответ на очередные санкции Запада наши восстановили смертную казнь, — заметил Женя.
— Угу! Это была страшная месть, нечего сказать.
Круассаны были доедены, чай допит.
— Пойдемте, — сказал Олег. — Думаю, все готово.
Они вернулись в кабинет и сели за компьютер.
Олег коснулся клавиатуры, и экран ожил.
«Результат диагностики: положительный, 60 %», — сообщал компьютер. И ниже: «Потребность в психокоррекции: необходима, 58 %».
— А вот эта методика у него работает, — прокомментировал Олег. — Хотя и не вполне.
— Какая методика?
— Делегирование ответственности. Такой результат на нашем профессиональном жаргоне называется «Карта воина». Возвращается солдат из горячей точки. В общем-то понимает, что убивал, что как бы не совсем правильно. Но убивал по приказу и врагов, которые не люди. И отвечает за это не он, а тот, кто отдал приказ. Результат аномально низкий. У вас должно быть по девяносто с лишним по каждому параметру. Ну, будем подробности смотреть?
— Да.
— Ну, что, сплошная норма. Зеркальные нейроны: значительно выше нормы. Женя, очень все близко к сердцу принимаете. Это тоже может быть проблемой.
— Только в нашем ненормальном обществе.
— Не только. Но в нашем ненормальном обществе это очень серьезная проблема. Смотрим дальше. Самоконтроль: очень высокий. Ответственность: средняя. Но в границах нормы. Честность: очень высокая. Альтруизм: очень высокий. Авантюризм: значительно выше нормы. Склонность к насильственным действиям: выше нормы. Но незначительно. Среднестатистический молодой человек, готовый дать в морду для защиты любимой девушки. Ну, коррекция конечно желательна, но в расстрельном подвале вам делать нечего.
— Потенциально опасен для общества?
— Боюсь, что не только потенциально. Будет видно. Долговременную память еще не анализировали. Подробный анализ займет часов пять-шесть. Где-то в час ночи будет готово. Дождетесь или завтра утром?
— Дождусь. Мне надо отчитаться перед Лигой.
— В девять у нас ужин, спускайтесь.
— Хорошо.
На ужин пациент не спустился. Олег Николаевич забеспокоился и проверил сигнал с модов. Все о-кей, спит. «Укатали сивку крутые горки», — прокомментировал Дима.
Решили не будить.
Окончательный результат был готов в половине первого.
 
— Ну, полный набор, — вздохнул Олег.
  
Глава 9
 
«Результат диагностики: положительный, 80 %», — докладывал компьютер. «Потребность в психокоррекции: необходима, 80 %». И конечно красная надпись: «Террористическая опасность».