Как приручить герцогиню
Она снова отложила его, когда услышала, как хлопнула входная дверь, и дворецкий заговорил исключительно подобострастным голосом. И тогда она вышла в вестибюль – случайно, якобы она как раз проходила мимо, когда пришел герцог. Она не взяла с собой вышивание, оно уже достаточно путешествовало.
– Ах, это ты, – сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично, чтобы в нем не было ни намека на эмоции вроде: «Где, ради всего святого, ты был? Неужели тебя так сильно разочаровала прошлая ночь?» Впрочем, ей не надо было слишком сильно стараться, чтобы говорить так, словно она напрочь лишена любых эмоций. К этому ее приучили с детства. Единственный человек, перед которым Изабелл позволяла себе в какой-то степени открыться, это Маргарет. Но даже сестра не знала о ней всего. Что бы это ни было.
Николас отдал шляпу дворецкому, повернулся к супруге, и она тихо ахнула. Его лицо – его прекрасное лицо – выглядело так, будто на нем кто-то вышивал.
– Что случилось? – Она повернулась к дворецкому и приказала: – Принесите тряпки, горячую воду и… и…
– И виски, – добавил Николас, бросив лукавый взгляд на жену. – Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Я в порядке.
Дворецкий вышел, оставив их наедине. Изабелл подошла ближе, и у нее перехватило дыхание. Вблизи его лицо выглядело еще хуже.
– Ты совершенно точно не в порядке. Пойдем в гостиную. – Она взяла мужа за руку и, не дожидаясь ответа, повела за собой.
Николас не сопротивлялся. Изабелл снова почувствовала его запах – аромат сливового пудинга, его тепло и силу. Это напомнило ей о том, что они делали – или не делали – ночью.
– Сядьте, ваша светлость… то есть садись, Николас, – сказала она, подтолкнув его к одному из стульев. Он огляделся, отметив пяльцы с вышивкой, чайные принадлежности и даже скамеечку для ног.
– Приятная комната, не правда ли? – проговорил он, будто зашел с визитом и не выглядит так, словно кто-то перепутал его лицо с боксерской грушей.
Сделав паузу, Николас засмеялся.
– Я пока еще не слишком хорошо изучил этот дом. Ты же знаешь, я совсем недавно переехал – всего две с половиной недели назад.
Разумеется. Прошло только две недели со дня их первой встречи. Две недели, с тех пор как она на короткое мгновение обрела свободу, которую у нее безжалостно отобрали, утопив в безбрежном море запутанных формальностей, дел чести и всевозможных финансовых операций.
Какое значение имеет жизнь одной женщины в сравнении со всем этим?
И хотя Изабелл понятия не имела, как она впишется в новую жизнь – ее жизнь, – она не могла роптать. Во всяком случае не слишком сильно.
А пока перед ней он, ее супруг, весь в крови и синяках, но с той же дерзкой улыбкой на лице, которая, будь Изабелл женщиной иного сорта, заставила бы ее колени подкоситься.
Изабелл не была женщиной иного сорта, так что колени у нее лишь слегка дрожали.
– Ваша светлость. Ваша светлость, – сказал появившийся дворецкий, кланяясь сначала ей, потом Николасу. Они обменялись понимающими взглядами. Оба вспомнили его слова, сказанные прошлой ночью.
– Положите все на стол, – велела Изабелл, – и можете идти. Я сама позабочусь о его светлости.
Дворецкий поклонился, положил на стол чистые тряпки и таз с горячей водой, потом направился к столику у окна и принес оттуда графин с темной жидкостью и стакан.
– Что-нибудь еще, ваша светлость? Ваша светлость? – спросил он и снова поклонился.
Изабелл жестом отпустила его, подошла ближе к мужу, взяла тряпку и положила ее в горячую воду.
– Ты мне расскажешь, что произошло?
Николас ухмыльнулся и поднял глаза.
– Сказать тебе, что я получил несколько довольно точных ударов по лицу? Но ты это и так знаешь.
Изабелл подавила тяжкий вздох – такие позволяла себе только Маргарет, – и постаралась придать своему лицу нейтральное выражение, какое и должно быть у герцогини. В свое время ей пришлось много часов тренироваться перед зеркалом, под надзором матери, прежде чем оно у нее получилось.
Только когда она это сделала, его ухмылка исчезла. Он отвел глаза и стал смотреть в другую сторону. Она его как-то разочаровала? Поэтому накануне ночью они играли в карты? И что же ей теперь делать?
Не сработало. Поединок с самым сильным человеком, которого Грифф сумел отыскать в клубе, не смог выбить из его головы образ Изабелл, все еще девственной (насколько ему было известно) и потрясающе красивой.
А теперь выяснилось, что в ней присутствует немного властности. Это удивило Николаса. Накануне ночью – это было единственное продолжительное время, которое они провели вместе, – у него создалось впечатление, что она кроткая и покорная. Красивая, но не активная и не энергичная.
Но сейчас рядом с ним была совсем другая женщина. Она только взглянула на его лицо, и ее роскошные губы задрожали, но ей хватило смекалки и практичности, чтобы отдать приказы дворецкому – Николас все не мог запомнить, как его зовут – и привести его самого сюда, в гостиную, чтобы она могла обработать его раны.
– Я знаю, будет больно, но если мы ничего не предпримем, будет еще больнее, – сказала она, вероятно, решив не продолжать допрос и не выяснять, кто его так разукрасил и почему.
Ему хотелось сказать: «Ты бы посмотрела на моего соперника», но он сомневался, что женщина оценит его неуместную веселость.
Было действительно больно, и Николас с шумом втянул в себя воздух, когда мокрая ткань коснулась уголка глаза, куда его противник нанес один из самых сильных ударов.
– Ты намерен мне что-нибудь рассказать?
Значит, она не отказалась от допроса, а лишь отложила его на время. К перечню известных ему качеств его герцогини Николас добавил еще одно – упрямство.
Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Ей пришлось придвинуться ближе, и теперь она стояла между его ног. Превосходно. Лучше не бывает.
– Мне нравится считать себя опытным боксером, – произнес он. – Сегодня, вероятно, я добился не самого лучшего результата поединка.
Николас почувствовал, что Изабелл отступила, и открыл глаза. Она выглядела шокированной, если, конечно, столь идеальное создание может так выглядеть.
– Ты хочешь сказать, что позволил сделать это с собой? – тихо переспросила она. – Намеренно?
Ему захотелось расхохотаться. Уж слишком потрясенной она казалась. Но Николас понял, что его смех отпугнет ее еще больше, чем синяки и кровь на лице.
– Да, так уж вышло. – Он поднял руку, желая потереть ноющую челюсть. – Ты не могла бы налить мне виски? – попросил он.
Она удержала его руку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.