Разбитая надежда (ЛП)

Он создал себя из ничего, и его тяжелая работа заложила фундамент для состояния Кендриков.
— К тому времени, когда он умер, он накопил огромное для того времени состояние. Все это досталось моему прадедушке, который удвоил его. А затем моему дедушке, который снова удвоил его. И мой отец почти утроил его.
Миллиарды долларов, и все потому, что первый Логан Кендрик вложил свои первые деньги в небольшую пекарню на Пятьдесят Седьмой улице.
— Но ты не занялся семейным бизнесом?
— Нет. — Я прижал Тею ближе к себе. — Семейным планом для меня всегда было взять управление на себя, но я поступил в колледж и так и не нашел настоящей страсти к занятиям бизнесом. Я посещал один курс подготовки к юриспруденции и знал, что это то, что мне нужно. Так я разорвал семейную цепь. Старший сын старшего сына пошел в юридическую школу вместо того, чтобы работать в компании.
С тех пор я надрывал задницу, пытаясь доказать своей семье и себе, что я не совершил ошибки. Я все еще был подкован в бизнесе. Ты должен был быть специалистом по корпоративному праву. Я просто надеялся, что мой успех в фирме покажет, что я все еще достоин наследия Кендриков, хотя я и не занимался бизнесом напрямую со своим отцом.
— Я все еще вовлечен, — сказал я Тее. — То, что я не работаю бок о бок с папой каждый день, не означает, что мне нечего делать в семейных предприятиях. Я провожу много времени с фондом, и начинаю брать на себя некоторые обязанности отца в нашей семье.
Всегда находился двоюродный брат, нуждающийся в направлении на стажировку или работу. Время от времени папа или я вмешивались, чтобы уладить ссору между моими тетями или дядями. И неделю назад папа попросил меня взять на себя управление выплатами целевого фонда.
— Был ли твой отец разочарован тем, что ты не пошел работать с ним? — спросила она.
— По началу, — вздохнул я. — Но вскоре после того, как я начал работать в фирме, Обри закончила колледж и пошла работать к папе. Это помогло сгладить ситуацию. Он назвал ее своей преемницей несколько лет назад.
— Тебя это беспокоит?
— Честно? Нет. Это было облегчением. Я не так увлечен тем, чтобы быть предпринимателем, как тем, чтобы представлять их интересы. Юридический аспект бизнеса очаровывает меня. Мне нравится собирать две стороны за столом, выяснять, что им действительно нужно друг от друга, и находить способ дать им это. Но остальное не так захватывающе. И Обри как раз подходит. Это у нее в крови и так естественно для нее. Я делаю то, что она очень не любит, например, управляю фондом.
Может, это было потому, что бабушка начала это как свой любимый проект, но фонд и его миссия всегда привлекали меня больше, чем что-либо еще в империи Кендрик.
— А София? Она тоже работает?
Я фыркнул.
— София живет своей лучшей жизнью светской львицы. Она не работала ни дня в своей жизни и может тратить деньги лучше всех. Моя мама тоже умеет тратить деньги, но ей повезло, и она влюбилась в моего отца, который ее обожает. София, с другой стороны, играет в игры, как подросток, и сумела заполучить себе двух бывших мужей.
Мужья Софии были подонками, высасывающими ее деньги, трахая других женщин за ее спиной. Это было ужасно, потому что я думаю, что она действительно любила их обоих. Я надеялся, что после ее второго развода она найдет время поразмыслить о своей жизни и мужчинах, которых она выбирала.
Я пытался убедить ее остаться одной на некоторое время и подождать, пока не появится кто-то хороший. Она смеялась надо мной, и ходили слухи, что она уже встречается с другим жадным до денег неудачником. Этот был профессиональным игроком в покер, который не был так уж хорош в покере.
— Видишь эти седые волосы, прямо здесь? — Я указал на свой висок. — Это от Софии.
Тея хихикнула.
— У тебя нет седых волос.
— Но когда-нибудь они появятся, и это будет ее вина.
Мы все надеялись, что София заинтересуется одним из предприятий Кендрик. Но пока ей еще предстоит огромная работа над собой. И мои родители не оказали ей никакой услуги, испортив ее насквозь.
 
— Спасибо, — Тея прижалась ближе. — Приятно слышать о них всех, поэтому я готова к тому, что мы встретимся.
— Тебе не о чем беспокоиться.
Это была полуправда. Обри немедленно обнял бы Тею и Чарли. Мои родители, вероятно, были бы нерешительными, но вежливыми. Они придут в себя, когда поймут, что Тея не гонится за семейным состоянием.
С Софией есть риск. Либо она захочет поиграть в переодевания с Чарли, либо устроит истерику, чтобы убедиться, что она остается в центре внимания.
Я не знал, как она сыграет на этом, но одно было точно. Если она испортит эту встречу для Теи, я лишу ее финансовой свободы одним щелчком пальцев. Потому что, пока папа и Обри контролировали оборотный капитал, у меня была власть над унаследованными деньгами.
У меня была власть над трастовым фондом Софии.
Папа сделает объявление на следующей неделе, так что, за исключением мамы и бабушки, никто из семьи не знал, что неделю назад я отвечал за снятие средств с трастового фонда для компании Кендрик.
У нас была довольно простая настройка трастового фонда, учитывая размер нашего состояния. Если ты был прямым потомком моего прапрадеда, ты имеешь право на процент от его наследства. Как только тебе исполнится тридцать, деньги будут твоими, и ты сможешь делать с ними все, что захочешь.
Но до тех пор снятие средств требовало одобрения отца. Теперь меня. Это была гарантия того, что молодые люди не будут тратить сотни тысяч долларов на проституток и минет.
В конце концов, это бросило бы тень на семейный имидж.
Я планировал последовать папиному примеру, одобряя все изъятия, если не было причин для тревоги. Я хотел держаться подальше от финансовых дел каждого человека. Но если София каким-либо образом навредит Тее или Чарли, я бы сделал исключение.
Она может быть моей семьей, но она на собственном горьком опыте научиться не связываться с мной.
Глава 19
Тея
— Я бы хотела, чтобы тебе не нужно было идти на работу.
Мило, Тея. Это прозвучало так же цепко и жалко вслух, как и в моей голове.
Мне тоже было наплевать.
Что я действительно хотела сделать сегодня, так это свернуться калачиком с Логаном на диване, посмотреть фильмы и позволить Чарли провести тихий день со своими родителями. Одна вещь, которую я узнала за последние четыре дня, заключалась в том, что Нью-Йорк был точно таким, каким я его помнила: шумным, хаотичным и дорогим.
Квартира Логана была настоящим убежищем и быстро стала моим любимым местом в Нью-Йорке.
Все остальное было ужасно.
— Прости, детка. — Логан притянул меня ближе. — Я бы тоже хотел, чтобы мне не нужно было идти, и мы могли бы просто провести день в постели. Но я не могу.
— Я знаю, — пробормотала я, закрывая глаза, чтобы запомнить эти последние несколько мгновений вместе в его постели.
Кровать Логана была массивной, почти такой же большой, как вся моя комната в коттедже. Она стояла напротив стены с окнами, выходящими на город. На улице все еще было темно — на этой неделе я узнала, что Логан уходил на работу до рассвета, — но солнечные лучи начали освещать небо и медленно просачиваться в его спальню.
Как и вся остальная часть его пентхауса, эта комната была великолепна. Его толстое серое одеяло было тяжелым, и с его теплым телом, прижатым к моему, я была в коконе роскоши.
— Мне нравится твоя кровать.
— Я люблю тебя, — прошептал он в мои волосы. Мои глаза распахнулись, как только он добавил еще три слова. — В моей постели.
Я расслабилась, надеясь, что он не почувствовал, как я вздрогнула.
Но он почувствовал.
Не скрывая своего разочарования, он поцеловал меня в макушку, отпустил и скатился с кровати. Когда он шел в ванную, мышцы его спины и плеч были напряжены. Его руки были сжаты в кулаки.
Черт возьми. Я не хотела ранить его своей реакцией, это бы просто рефлекс.
Мы уже достигли этого этапа? Мы были вместе так недолго. Мы были в стадии «Я люблю тебя»?