Разбитая надежда (ЛП)

За исключением того, что это не звучало, как отличная идея. Волнение, которое я испытывал тридцать минут назад, исчезло.
Тея одарила меня еще одной из своих приятных улыбок. Фальшивых улыбок.
Я хорошо знал это, потому что у меня была такая же. Это была та же самая улыбка, которую я использовал, когда хотел успокоить трудного клиента. Та, которую я дарил своей матери, когда она совала нос в мою личную жизнь. Улыбка, которую я надевал на мероприятия по сбору средств.
Большинство людей велись на эту приятную улыбку без вопросов. Я совершенствовал ее на протяжении многих лет.
У Теи была лучше.
Она почти одурачила меня.
Почти.
— Если ты не думаешь, что покупка дома — хорошая идея, тогда просто скажи это. Не корми меня комплиментами только потому, что думаешь, что это именно то, что я хочу услышать. Я не клиент в баре. Не вешай мне лапшу на уши.
Ее улыбка исчезла.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я рада, что ты собираешься приезжать сюда в гости. Если наличие дома здесь облегчит это, то отлично. Я уверена, что Чарли это понравится, как только вы узнаете друг друга получше.
— Но…
— Но я волнуюсь. Что произойдет, когда ты отменишь один приезд? Потом следующий? Я боюсь, что ты вернешься к своей жизни в Нью-Йорке и забудешь, что часть ее все еще здесь.
Забуду? Я никогда не забуду о Чарли.
— Я сделаю все возможное, чтобы посвятить себя каждой поездке, но мы оба знаем, что всякое бывает. Я не могу обещать, что планы не изменятся. Но сейчас я делаю единственное, что могу придумать, раз ты так настроена против возвращения в Нью-Йорк.
— Опять возвращаемся к этому? — спросила она. — Я не хочу переезжать.
— Тогда я буду навещать вас. — Я отошёл от шкафа, встав ближе к Тее, чтобы высказать свою точку зрения. — Я хочу познакомиться с Чарли, но я живу в Нью-Йорке. Это не значит, что я не могу быть частью ее жизни.
За двадцать четыре часа Шарлотта Фэй Лэндри стала одним из самых важных людей в моей жизни. Пожалуй, самым важным. Я уже пропустил пять лет. Мне грустно, что я не видел ее ребенком и малышкой. Ранее сегодня вечером, когда я стоял в гостиной Теи, глядя на портрет Чарли, изображенной в детстве, я поклялся больше ничего не пропускать.
— Пожалуйста, Тея. Дай мне шанс доказать, что она важна, прежде чем ты полностью вычеркнешь меня.
— Прости, — Тея приложила руки к вискам, — я бы никогда так с тобой не поступила. Я просто не хочу, чтобы Чарли пострадала. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь чувствовала себя отвергнутой.
Отвергнутой? Почему она думает, что я отвергну Чарли?
— Я бы никогда не отверг ее. Я обещаю.
Она сузила глаза, оценивая мою искренность. Все в моей груди сжалось, так же, как когда Чарли оглядела меня с ног до головы ранее сегодня вечером. Я не помню, когда меня в последний раз так пристально оглядывали. Ни в колледже, ни в юридической школе. Даже мой отец, который был известен своей безжалостной критикой, не проявлял такого пристального внимания, когда я репетировал свою речь на выпускном вечере в средней школе для него.
Но женщины семейства Лэндри раздевали меня догола.
— Я хочу тебе верить, — тихо сказала она. — Правда хочу. Но я даже не знаю, веришь ли ты в это.
Я отшатнулся, как будто она дала мне пощечину. Неужто она видела меня насквозь? Она видела каждый недостаток и неуверенность.
— Ты права. Я понятия не имею, что делать с Чарли. Но все приходит со временем.
— Временем? Я думала, у тебя была только неделя.
— Я вернусь.
— Тебе лучше так и сделать. Если моя дочь полюбит тебя, а потом ты ее бросишь, я найду тебя и задушу во сне.
Я усмехнулся. Не так много людей бросали мне вызов. Мне понравилось, что Тея не отступила. Она отвечала мне с полной силой, когда мы ссорились и когда у нас был секс. Мне нравилось, что она была особенно резкой, когда дело касалось нашей дочери.
— Думаю, тебе лучше отдать мне эту водку. Ты становишься жестокой.
Она ответила, схватив бутылку и выпив еще один глоток.
— Видел бы ты меня, когда я пью бурбон. В последний раз, когда у меня был «Джим Бим», я решила подстричь кусты вдоль тротуара перед домом.
 
— Какие кусты?
— Вот именно.
Я рассмеялся, представив себе пьяную Тею, едущую в город за какой-нибудь безобидной зеленью.
— Я сегодня встретил Хейзел.
— Она сказала мне. — Тея передала мне бутылку, и, когда я взял ее из ее рук, наши пальцы соприкоснулись, отчего мой пульс участился.
Это было опасно: мы вдвоем в тесном сарае, пили и позволяли неловкости рассеяться. Я должен пожелать спокойной ночи. Я должен вернуться в мотель и провести пару часов за работой. Я должен оставить ее здесь, прежде чем сделаю что-нибудь опрометчивое.
Вместо этого я сделал глоток.
Это был способ Теи заставить меня игнорировать происходящее. Она вдохновила меня отбросить логику, благоразумие и обязательства.
— Так что дальше? — спросил я, протягивая ей бутылку. — Скажи мне, что делать.
Она пожала плечами.
— У тебя есть неделя. Думаю, давай начнем с этого. Завтра вечером у Чарли футбольный матч, и ты можешь прийти.
— Я приду. Просто напиши мне, во сколько и где.
Она кивнула.
— Обычно после матча мы идем куда-нибудь. Мы приглашаем тебя присоединиться к нам.
— Договорились.
— И больше никаких разговоров о переезде. — Она ткнула бутылкой мне в нос. — Не говори Чарли, что ты думаешь о покупке дома здесь. По крайней мере, пока она не потеплеет к тебе. Она боится, что ей придется жить в двух местах.
Хорошо. Теперь мы кое-чего достигли. Как и во время сложных переговоров о приобретении или напряженных переговорах о слиянии, я всегда изучал своих оппонентов. Мне нравилось знать точно, с кем я веду переговоры. Прежде чем сесть за стол переговоров, я знал все возможное о бизнесе, который пытался купить мой клиент, — финансовое положение, штат сотрудников, любые предыдущие юридические проблемы. И я знал еще больше о адвокате противоположной стороны. Для меня не было редкостью приглашать их на обед “познакомиться поближе”, прежде чем мы встретимся лицом к лицу.
Было смешно сравнивать футбольный матч и ужин с пятилетней девочкой с моими стратегиями ведения переговоров по контракту. Но я отчаянно хотел поладить со своей дочерью.
Я махнул Тее рукой.
— Не переживай.
— Не давай ей никаких обещаний, которые не сможешь сдержать. Не позволяй ее молчанию отпугнуть тебя. Она больше слушает, чем говорит. О, и мы никогда не сможем спорить перед ней. Если она почувствует, что мы не ладим, она выберет сторону, и это будет не твоя.
Я усмехнулся мысленному образу Чарли, защищающей свою мать. Я мог полностью погрузиться в это чувство. Что-то в Тее заставляло меня хотеть заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать.
— Что-нибудь еще?
Она покачала головой.
— Я дам тебе знать, если что-нибудь вспомню.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста. — Она сделала глоток, затем передала мне бутылку, чтобы я сделал то же самое.
Мы некоторое время стояли в тишине, передавая водку друг другу. Все это время я изучал глубокие карие глаза Теи. Они были такими смелыми и большими, цвета темного шоколада. В ночь, которую мы провели вместе, я провел несколько часов, теряясь в ее глазах, пока двигался внутри нее.
Пьяный и неспособный бороться с притяжением, я отошел от шкафа, удерживая ее взгляд, когда пространство между нами исчезло. Я подошел вплотную к ней, прижимая ее к столу. Жар от ее вздымающей груди согревал мою рубашку.
— Логан, — прошептала она, когда я прижался еще ближе, — это глупо. — Но в это же время ее руки добрались до моей талии, сжимая мою рубашку.
— Наверное, ты права. Но я все равно собираюсь тебя поцеловать.
Глава 9
Тея
Все мое тело гудело, когда Логан прижал свои бедра ближе. Твердость под его джинсами послала волну обжигающего жара к моему сердцу. Меня не целовали очень, очень давно.