Сердце с горьким ядом (ЛП)

— Возьми мою руку, юная, — ее голос звучит сладко, несмотря на зловещую улыбку.
Я не отвожу взгляда, когда кладу руку в ее ладонь.
Моргаю, и мы стоим так же, как секунду назад, но теперь в гостиной дома Жнецов, куда я попала с Эдией и Коулом после побега.
— Твой дом, — говорю я.
Имоджен улыбается.
— Да. Нравится?
Я не отвечаю, скользя взглядом по комнате, прежде чем вернуться к ней. Ее улыбка расширяется.
  
— Говорит ли Ашен из Дома Урбигу правду?
— Да. Моя трансформация завершена. И мы связаны.
Улыбка Имоджен становится благосклонной. Она поднимает руку и отводит волосы от моего лица материнским жестом. Я чувствую след магии в ее пальцах. Это пробуждает во мне тоску по матери, которую, возможно, никогда не знала. По той, что оставила меня на берегу, как существо на острове, лишь с именем.
Я чувствую запах моря. Слышу грохот волн.
Прогоняю воспоминание и вижу, как глаза Имоджен вспыхивают ярче.
— Я могу помочь тебе узнать, почему они оставили тебя на Анфемоэссе. Найти твое прошлое, — шепчет она.
Боль от этого предательства жжет сердце. Я все еще чувствую, как волны тянут меня обратно к берегу. Мой отчаянный крик застревает в горле, когда я кричу вслед, соленая вода заливает рот, пока я не оказываюсь на берегу, как выброшенный штормом обломок.
Чувствую руку Аглаопы на плече. И держусь за ее любовь. За всю любовь, что у меня есть сейчас, настоящую, за семью, которая не оставила бы меня на берегу. Которая сражалась бы рядом со мной в любой битве.
Слезы жгут глаза. Одна скатывается по щеке. Имоджен притягивает меня ближе.
— Ты принадлежишь нам. Ты можешь помочь нам выиграть войну против Царства Света. Остановить их, прежде чем они уничтожат нас и ввергнут Мир Живых в хаос. Твои друзья, твой род - они умрут там, если мы не остановим их. А в обмен на помощь мы дадим тебе то, что ищешь. Семью.
Еще одна слеза, затем другая. Имоджен держит мою руку, обнимая другой.
Она обнимает меня, потому что я стала тем, кем она хотела.
Так что я могу получить от нее то, что хочу.
Близость.
Я обнимаю Имоджен в ответ. И затем вонзаю клыки в ее горло.
Имоджен визжит, когда я впитываю ее сущность. Ее мысли. Ее душу. Я держусь, сжимая ее руку, пока мы падаем на колени. Она бьет меня свободным кулаком, но ее силы тают, пока она не обмякает в моих руках.
— У меня уже есть семья, — шепчу я в ее умирающие глаза.
Отпускаю ее руку.
Когда моргаю, я снова оказываюсь на возвышении. Имоджен падает безжизненной к моим ногам. Я поднимаю взгляд на Эшкара и улыбаюсь.
Мгновение тихого шока растворяется в хаосе. Ашен приказывает солдатам схватить Совет. Стражи бросаются ко мне, другие оттесняют Эшкара. Один хватает меня за руку, и я прижимаю ладонь ко лбу. Отправляю его разум в темную комнату, забирая меч, пока он бродит с вытянутыми руками, будто ощупывает путь.
Я слышу Ашена за спиной, он рубит всех, кто подходит слишком близко, сражается со стражами Совета и солдатами, не подчиняющимися его приказам. Я убиваю одного, затем другого украденным мечом, пока вокруг нарастает хаос. Крики и проклятия, звук клинков, рассекающих кости и плоть, хлюпающая кровь под ногами. Это симфония. И все, что я вижу, - Эшкар.
Я бросаю меч. Он мне больше не нужен.
— Gassan tiildibba me zi ab. Alsi kunusi, — говорю я, поднимая руки. Мой голос звучит поверх ойни, наслаиваясь. Он колеблет дым, поднимающийся по стене за возвышением. Он разбивает окна высоко над туманом, и стекло дождем сыплется в зал.
«Королева, дарующая жизнь умирающим. Я призываю тебя».
Эшкар готовит копье и бросается ко мне, но я не двигаюсь.
Он делает лишь два шага.
Зида атакует в белом вихре чешуи, вырываясь из теней, затем снова скрывается у края возвышения. Она готовится к новому удару, когда Эшкар смотрит на свою грудь - на яд, смешивающийся с кровью, текущей из дыры рядом с сердцем. Он поднимает взгляд на меня, и я вижу только шок, ярость и страх в его глазах.
Я не отвожу взгляда от Эшкара, ни когда Зида атакует остальных членов Совета, ни когда Уртур пробегает справа, расправляясь со стражами, ни когда кто-то кричит о ползунах, врывающихся в зал. Я смотрю на Эшкара, когда Ашен проходит мимо, вырывает копье из его рук и обезглавливает одним ударом меча с адским пламенем. Даже когда голова Эшкара катится по возвышению, останавливаясь в луже крови, мои глаза все еще прикованы к его.
— Хватит! — гремит Ашен, ударяя древком копья о возвышение. Он окидывает зал взглядом, затем подходит к голове Эшкара, поднимает ее за волосы и показывает залу, заполненному стражами, солдатами и Жнецами. Ползуны окружают толпу, не давая никому сбежать. Души блуждают по краям зала, будто не зная, куда идти. Даже гиены крадутся в тенях, смотря на меня.
Мертвые лежат вокруг. Некоторые - в вечной смерти, другие тела рассыпаются искрами и пеплом. Ашен смотрит на двух солдат, пришедших с нами, и приказывает им отправить подкрепление в Залы Воскрешения. Они спешат прочь.
Ашен поворачивается к залу.
— Эшкар и Имоджен мертвы. Совет мертв, — я бросаю взгляд через плечо, Зида беспокойно извивается за мной. Члены Совета лежат в лужах крови. — Нами правила коррупция. Нас вели к конфликту, который не выиграло бы ни одно царство. Нас уводили от истинной цели - вершить правосудие душ. Милосердное правосудие. Не жестокость. Не варварство. Не пытки. Правосудие.
Ашен бросает голову Эшкара в толпу. Некоторые Жнецы ахают, когда она катится между ними.
— Теперь я управляю Царством Теней. И говорю вам как ваш правитель: настоящий враг там, ждет, чтобы воспользоваться нашей слабостью. И мы почти отдали им то, чего они хотели.
Взгляд Ашена скользит по залу, прежде чем он вкладывает меч в ножны. Он поворачивается, подходит к телу Эшкара, опускается на колени и снимает цепь с окровавленной шеи. Фигурный золотой квадрат, усыпанный темно-красными рубинами и отполированным турмалином.
Ашен долго смотрит на него, затем встает и подходит к краю возвышения, держа цепь в одной руке, копье - в другой. Он останавливается передо мной.
И я чувствую его под кожей.
Столько гордости. Столько любви. Но и страх. Не знаю, страх за меня или передо мной.
— Все в порядке, вампирша? — шепчет он. Я киваю, на миг улыбаясь. Тепло в его глазах смягчает грозный вид. — Спасибо, моя Лу.
— За что? — шепчу в ответ под шорох чешуи Зиды.
Ашен улыбается. Подходит ближе, но не касается меня.
— За то, что доверилась мне.
Мое сердце бьется так, что, кажется, разобьет кости. Мне так хочется прикоснуться к нему, но множество взглядом удерживает мои руки в рукавах плаща. Я снова улыбаюсь, стараясь не смотреть на демонов, уставившихся на нас.
— Я обещал тебе кое-что, — говорит он. — И теперь время решить, чего ты хочешь.
Я хмурюсь в недоумении.
— Я клялся, что если ты захочешь сжечь все царства, я поднесу тебе спичку, — Ашен поднимает окровавленную цепь, квадрат на ней вращается. — Это спичка.
Я перевожу взгляд с золотого квадрата на его глаза.
— Не понимаю.
— Этот ключ открывает все коридоры в Царство Теней. Все врата. Ты могла бы впустить гибридов и оборотней, — его голос так тих, что слышу только я. — Здесь самые сильные Жнецы, у твоих ног. Ты могла бы очистить эти земли от каждого демона. Сжечь дотла, и я буду охотиться с тобой, пока последний Жнец не умрет от твоей руки.
Я сглатываю.
Не могу отрицать. Я хотела этого. Думала об этом так часто. В самые темные моменты это было моим спасением, когда демоны резали, ломали и крали у меня. Я мечтала, чтобы они сгорели.
  
Ашен видит войну в моих мыслях. Он не отводит взгляда, мягко улыбаясь и отступая.
— Выбор за тобой, моя Лу. Любовь моя. Это спичка, — он протягивает цепь, — или милосердие.
Ашен поднимает копье, и я слежу за его длинным древком до острия, указывающего в потолок.
Смотрю на Ашена, его лицо такое терпеливое, будто он заставит все царство ждать в тишине, сколько потребуется.