Не бойся. Я рядом (СИ)

— И как? Нравится?
— Если бы не нравилось, меня бы тут не было. Тем более… я бы не выносила тазы! — напомнила ему.
— Ха-ха-ха! — мне стало тепло от Диминого смеха. — Видишь, какой я разносторонний!
— О да! Боюсь, мне долго еще предстоит узнавать все твои стороны!
— М-м-м…
Он медленно, но сел рядом со мной на кровати.
— Поцеловать меня хочешь?
— Что-о-о? — отпрянула я в ужасе.
— Ха-ха-ха!
— Нет уж! — закрыла на всякий случай его губы своей ладонью. — Даже не думай… я и так… много на себя приняла!
— Так, значит, уже не принципиально…
— Нет! — увернулась, не подпустив его близко. — Ты вонючка!
— Ха-ха-ха! — зажав голову между ладоней, он поморщился. — Не смеши меня, окей?
— Окей! — встала я перед ним. — Так ты отошел уже?
— Ну… блевать больше нет охоты, — посмотрел Франк на таз.
— Отлично! Тогда иди мойся, — дала я ему команду. А я… поменяю белье… а потом… поешь.
— М-м-м?
— Давай-давай! — отправила я его приходить в себя в душ.
Успев к его возвращению не только сменить свою грязную одежду, но и испачканное белье, а также протереть пол, я умудрилась даже проветрить. Поэтому когда Дима вновь пересек черту нашей комнаты, она была в великолепном состоянии.
— О-о-о… здорово! — оценил он, ползя по стенке.
— Что с тобой? — перепугалась.
— Сил нет, — остановился Франк на середине пути.
Его сильно шатало. Прям аж трясло.
— Ты голоден, — подойдя к нему, взяла его под руку. От него вкусно пахло. Это был мой Дима. Мой. — Давай. Садись.
Устроив его среди подушек, я постаралась укрыть Франка как можно более надежней и, пообещав скоро вернуться, пошла за едой.
— Ого? — на его лице появилась довольная улыбка.
— Только не ешь много…
Пока готовился суп, мы с девочками успели сделать сухари, которые теперь Романов, не прекращая, засовывал себе в рот.
— Дим! — забрала я у него тарелку с высушенным хлебом.
— А!? А как же…
— Суп! Тебе надо попить бульона.
— Ну…
Как-то само собой так получилось, что он остался сидеть на кровати, закутанный мной, а я, подсев к нему как можно ближе, начала кормить его с ложечки.
Прикусив нижнюю губу, наблюдала за тем, как он слушается меня, съедая все, что я ему подношу.
— Ты… — после того как первое подошло к концу, облизнулся он. — Вторая женщина в этом мире, которая умудрилась покормить меня.
Я не стала говорить ему о том, что это для меня является чрезвычайно важным фактом, а просто стерла с его губ остатки бульона.
Подцепив пальцами сухарики, которые ему было вновь разрешено есть, он откинулся на подушке.
— Отлично! Я доволен!
— Правда?
— Да! Суп был очень в тему.
— Я старалась, — пожала плечами.
И тут он завис:
— Это ты его готовила?
— Ну да… нет, ну… Даша помогла чуть…
— Ты же не готовишь! — развел он в стороны руки.
Молча пробуравив его взглядом, я решила тоже съесть сухарь.
— Отдыхай! — решила избежать неловкого момента. — Чуть позже загляну к тебе…
— Или я к тебе, — рассмеялся Дима, прикрыв глаза. — Уже пришел в норму, считай…
— Ага, — усмехнувшись, я выключила ему свет.
Спустившись вниз, поняла, что у меня еще остался бульон, и, немного подумав, вспомнив о реакции Наты на загул Павла, налила еще одну тарелку.
— Тук-тук! — как я и думала. Наказанный Паша проводил время в гордом одиночестве. — Ты как?
— Да так, — еле-еле махнул он рукой.
Потому что тоже был голоден и истощен.
— Пришла пора есть, — поставила я на его тумбочку тарелку с супом и сухариками. — Иначе, когда твоя жена придет тебя убивать, ты не сможешь ей сопротивляться!
— Ха-ха-ха! — с трудом рассмеялся он. — Чтобы я еще хоть раз послушался твоего Диму!
— Кушай!
Видимо, судьба была у меня такая, в первый день года наблюдать за тем, как обессиленные люди приходят в норму.
— Спасибо! — Паша заметно приободрился после того, как поел.
В момент, когда я решила забрать у него тарелку, к нам вошла Ната.
— Пф, — презрительно фыркнула блондинка.
— Да перестань! — обратилась к ней. — Прости его!
— Давай я сама решу…
 
— Он же твой самый любимый принц! Забыла, как рассказывала мне полночи о своей сильной любви к нему?
Это был очень опасный ход, но… мне так хотелось, чтобы эта пара прекратила свои выкрутасы. Не знаю, что со мной произошло, но после рассказа Натальи я уже воспринимала их совершенно иначе. В первую очередь… они стали для меня родными.
— Что? — моментально покраснела девушка.
— Да неужели? — стоило признаться, что Паша тоже заалел, посмотрев на жену.
— Глупости! — надула она губы.
— У вас же скоро будет ребеночек! — я не понимала, почему до них не доходит очевидное.
— Ух ты! Да откуда ты это знаешь? Мы ведь не в курсе совсем! — загримасничала она. — Вот только не хотелось бы мне, чтобы отец моего ребенка был алкоголиком!
— О-о-о, — закатил Паша глаза. — Началось!
— Новый год! — Указала я на нее рукой. — Праздник! Ваша прекрасная новость! Счастье! Вот сколько поводов! Ничего страшного! Я вот сегодня весь день облеванная хожу! — все-таки мне пришлось признать это.
— Ха-ха-ха! — зато молодая семья наконец-таки сделала хоть что-то совместное, а именно — рассмеялась.
Забрав у Паши последний сухарик, его женщина наконец-таки смилостивилась над ним и позволила ему усадить себя на колени.
— Так уже лучше, — заметила я.
— Если ты еще хоть раз воспользуешься тем, что я тебе рассказала, — указала она на меня длинным ногтем.
— А что ты ей рассказала? — нахмурился Паша.
— Тебе лучше не знать, — погладила она его по голове.
— Эй! — не удовлетворил его этот ответ.
— Я тебе потом расскажу. Наедине! Ха-ха-ха! — рассмеялась она, когда он полез к ней целоваться.
Догадавшись, что порчу собой их идиллию, я молча поднялась и удалилась. Ну а после того, как помыла посуду, решив, что с ролью Золушки пора заканчивать, выпила кофе и, немного поболтав с ребятами, вновь поднялась к Диме, так и не набравшемуся сил и желания спуститься.
— Ты уже вернулась? — потянулся он, лежа в кровати. — А я думал идти вниз…
— Ничего ты не думал, — встала я коленями на покрывало.
— Ха-ха-ха!
— Лежишь тут без сил… и ничего другого не можешь, — опустила голову на его плечо, устроившись рядом. — Как ты?
— Да нормально, — махнул он рукой. — Завтра буду вообще… огнем!
— Ха-ха-ха! — я в этом не сомневалась.
Заставив себя переодеться, забралась к нему под одеяло, будучи уже в своей любимой пижамке.
— Нет, ну подожди… так не считается…
— Мне все равно, что у тебя не считается, — отвела я от себя его руку.
— У нас правило! — уперся этот баран.
— Дим! Спи уже, а? — посоветовала ему.
— Ну нет, — видите ли ему было принципиально. — Я тебе сразу сказал, что так с тобой ночевать не буду.
— Ты вспомни, что я сегодня из-за тебя пережила! И имей совесть! — нахмурилась.
— Это никаким образом не относится к твоей пижаме! — даже не собираясь слушать меня, он потащил вверх мою футболку.
Удивительно! Вроде бы сил у него не было! А вот на то, чтобы стащить с меня одежду, они откуда-то взялись!
Презрительно фыркнув, я устроилась на его груди, принявшись водить кончиком ногтя по коже своего молодого человека.
Мы некоторое время лежали в полном молчании, но потом, когда стало понятно, что никому из нас не хочется спать, принялись подшучивать друг над другом.
— Классный сегодня был день… все-таки…
— Ха-ха-ха! — рассмеялась я. — А можно больше не надо?
Чуть крепче обняв меня за плечо, Франк произнес:
— Прости, что так вышло.
— Алкоголик! — приподнялась я на локоть.
— Вот только не надо тут подражать мегере!
 
— Ха-ха-ха! Что-о-о? — я сообразила о ком он. — Никакая она не мегера! А все правильно про вас сказала! Совести нет!
— Вообще-то, праздники! — заметил Дима. — Имеем право гулять!