Рассвет для солнца (СИ)

— Чего усмехаешься?
— Да думаю, что все зависит от взгляда на проблему. Слышала про стакан, который наполовину полон, а еще он и наполовину пуст?
— И?
— Да так, — он поморщился. Налил себе молока. — А ты сегодня чего не на работе?
— Потому что не на работе, — ответила она. Поставила чайник.
— Случилось чего?
— Случилось. Уволили меня.
— За что?
— Отделения закрывают. Говорят, что мало пациентов. То, что я там двадцать лет проработала, это никого не волнует. Грубее бы сказала, да ругаться смысла нет.
— И куда теперь?
— А не знаю, — она усмехнулась. — На завод идти — здоровье уже не то. Пойду на биржу. Посмотрю, что они мне подскажут.
— Ничего, мам. Прорвемся.
— Было бы куда рваться. Денег нет. Комуналка дорожает. В магазин уже заходить страшно. Скоро захочешь веревку с мылом купить, так не на что будет.
— Ну до веревки дело доводить не будем. Деньги будут. Где у нас ключи от сарая?
— Зачем они тебе?
— Косу достану. Пойду деньги косить.
— Смеешься?
— Серьезно. Хоть это я делать умею.
— Деньги косой косить? — спросила Евгения Валерьевна.
— А что? Попробовать можно, — улыбнулся Архип.
— Чудак ты, — она достала ключи. Протянула их Архипу.
— Ладно, мам, — выпивая залпом кофе наполовину разбавленное молоком. — Я ушел. Вечером вернусь.
— Куда хоть?
— Так сказал, что деньги косить.
Архип вышел из дома и пошел в сторону покосившихся старых сараев. Там они хранили всякий мусор и инвентарь, который дома держать не было смысла. Например, триммер, которым окашивали деревянный дом от травы. Управляющей компании у их дома не было, поэтому жильцы чинили все сами. И дорожки чистили, и мостки деревянные клали за свой счет.
В сарае было пыльно и много ржавого мусора. Надо давно было там разобраться, но все руки не доходили. Решив, что как появиться время, он возьмет зашкирку младшего брата и вытащит весь мусор отсюда, а часть его и вовсе на металлолом сдаст, Архип взял триммер, канистру под бензин и пошел пешком до магазина, по дороге заглянул на бензоколонку.
Работа. Мышцы ноют и болят. Триммер оттягивает руки. Еще и жрать охота. Надо было все-таки позавтракать, только новость об увольнении матери выбила его из колеи и заодно лишила аппетита. Это плохо. Брат учится. Его еще содержать надо. А денег нет. Нужно идти на работу. Конец беззаботной жизни. Это если повезет. Но ему не везло. Упрямо так не везло. Поэтому все было совсем печально.
К четырем часам он уже проклял все на свете. Пришлось возвращаться домой за граблями и вилами, чтоб собрать мусор. Семь потов сошло, прежде чем участок был более-менее приведен в норму. При этом Архип чувствовал себя рабом на галерах. Не меньше.
Зина подъехала к пяти часам вечера. Аккуратная, с короткой стрижкой и длинными сережками, похожими на капельки воды, в ушах. При этом она стала выглядеть еще холоднее, чем раньше. Прям снежная королева.
— Неплохо, — оглядывая территорию, сказала она.
— Всего лишь неплохо? — даже как-то оскорбился Архип.
— А чего ты ожидал услышать? — холодный взгляд рассеянно скользнул по нему.
— Я тут сутки вкалывал. Даже не ел ничего сегодня.
— Хочешь, чтоб я тебя супом накормила? — она удивленно посмотрела на него. Прошла в магазин. — Один здесь работал?
— Вчера с другом тут все выносили. А травой один занимался. За бензин, что потратил на триммер еще шестьсот рублей доплатить нужно.
— Ладно. Хотя, я не уверена, что ты столько бензина потратил на траву, но поверю. Через два дня здесь окна поставят, — она достала сигареты. Протянула дну Архипу. — Дверь нормальную входную. Потом отделкой займусь. Если хочешь, можем продолжить наше сотрудничество.
— И в чем оно заключается? В черной работе?
— Чтоб заниматься белой, надо в начале руки испачкать, — ответила Зина. — Я пока училась, то подрабатывала маляром-штукатуром. И это точно никак не было связано с моей основной специальностью.
— Предлагаешь мне маляром поработать?
— Предлагаю побыть наподхвате. Потом сделать медкнижку. Мешки таскать, тесто замешивать. Работу тебе найду. На пятьдесят процентов оплачу тебе учебу на права. Остальное отдашь в рассрочку с вычетом из зарплаты. Если тебя психиатр и нарколог не завернут.
 
— Не завернут. Только зачем тебе это?
— Решила побыть крестной феей, — усмехнулась она. — Порой человека надо пнуть, чтоб он сел на поезд и поехал по рельсам жизни. Считай я тебя пинаю. Да не смотри ты так. Негоже в твоем возрасте без дела слоняться. Самому ведь неприятно.
— Да вроде все устраивало, — хмыкнул он.
— Если тебе неинтересно мое предложение, то прощаемся, — она затушила сигарету.
— Нет, интересно. Если подвоха никакого нет, — сказал Архип. Зина посмотрела на него заинтересовано.
— Хип, а с тебя чего-то поиметь можно? Дома, в сейфе, золотые слитки лежат?
— Ага, в мечтах.
— Вот и я о том же. Было бы с тебя чего брать, у нас был бы другой разговор.
— И какой же?
— Так ты бы мне деньги дал на мое небольшое хобби, — хмыкнула она. В этот момент у нее заиграл телефон. Секунда разговора и Зина резко изменилась в лице. — Я поняла. Спасибо.
— Что-то случилось? — спросил он, наблюдая как Зина достает дрожащими руками сигарету. Зажечь с первой попытки у нее не получилось.
— Тетка умерла. Больное сердце. Все предсказуемо. А все равно паршиво, — ответила она.
— Помощь нужна?
— Воскресить?
— С организацией похорон, — сказал Архип. Зина оценивающе на него посмотрела.
— Поехали.
— Может вначале успокоишься?
— Я в норме. Это через минуту пройдет, — сжимая и разжимая руку, ответила Зина. Через секунду она действительно была в норме. Как будто ничего не произошло.
— У тебя хорошее самообладание.
— Годы в тибетском монастыре дают о себе знать.
— Серьезно?
— Почти, — ответила Зина, выруливая на дорогу.
Прошла неделя. Зина провела эти дни как во сне. Похороны. Истерика у Дианы. Архип, который сильно поддержал. Морально. Проехал с ней по всем инстанциям. При нем срываться было нельзя. А когда все закончилось, то и боль законсервировалась. Она никуда не делась, но не давила так сильно, как вначале.
Тетя Валя была для нее близким человеком. Она всегда присутствовала в ее жизни. А теперь ее не стало. Появилось сожаление, что Зина так долго не общалась с ней. Не интересовалась здоровьем. Хотя, тогда ей некогда было об этом думать. Были куда серьезнее проблемы. Но чувство вины все равно не уходило.
Зина прибегла к давно проверенному средству — работе. Она в нее погрузилась с головой. Нужно было следить за ремонтом пекарни. Вскопать огород и высадить цветы, которые выращивала всю весну на подоконники тетя Валя. А еще после нее осталось много рассады. Поэтому Зина вооружилась лопатой и стала капать землю, обливаясь потом и слезами, как после тренировок в спортивном зале. Она специально себя изматывала, чтоб приползти на кухню и чего-то съесть. Только после этого приходил аппетит.
Больше всего поразило поведение Дианы. Она держалась. И держалась намного сильнее, чем предполагала Зина. Это радовало и в тоже время настораживало.
— Ты не против, что я у тебя здесь ночую, — как-то спросила ее Зина.
— Это как понять? — спросила Диана, отрываясь от разглядывания какого-то журнала.
— Дом тебе оставила тетя Валя. У тебя так же есть одна вторая доли в квартире родителей.
— И? — Диана посмотрела на сестру.
— Да мысль пришла, что если я тебя раздражаю, то могу оставить тебя одну. Будешь жить самостоятельно.
— И окажусь в интернате для инвалидов? Мне сложно себя одной обслуживать. Да я без посторонней помощи помыться не могу. В магазин сходить по нашим дорогам — это почти нереально. Я все это понимаю. Да и одной оставаться страшно. А если кто в дом заберется? Тут кричи не кричи никто не услышит.
 
— Динь можно нанять человека, который будет с тобой круглосуточно.