Царство бури и безумия (ЛП)

— С ней все в порядке, — говорит Каликс, отходя от меня. Леденящий ветер свистит в пространстве десять на десять. С каждой стороны три высокие каменные стены, одна изогнутая наружу, и когда я смотрю все выше и выше, я понимаю, что это потому, что мы снаружи, рядом с одной из башен Академии.
Теос отстраняется от меня и затем обхватывает ладонями мои щеки. — Ты в порядке? — спрашивает он.
  
Я настолько ошеломлена этим проявлением заботы, что просто киваю в ответ. Его лицо мрачнеет, и он чертыхается, прежде чем сорвать повязку с моего лица. Я моргаю и протягиваю руку, прикасаясь к коже чуть ниже глаза, когда остальной мир становится более четким. Даже если бы эта проклятая маска не предназначалась для завязывания глаз, она сделала достаточно, чтобы помешать моему зрению, и теперь, когда ее нет, кажется, что все вокруг наполняется новым чувством ясности.
— Вечеринка уже в самом разгаре, — говорит Руэн, когда Теос убирает руки от моего лица, чтобы расстегнуть пуговицы на своем пиджаке. — Нам пора идти.
Теос набрасывает на меня пиджак, и я не настолько глупа, чтобы отказаться, потому что чертовски замерзла. Просунув руки в слишком длинные рукава, я плотнее закутываюсь в него и вдыхаю аромат специй и рома, который, кажется, является его естественным запахом. Он кладет руку мне на поясницу, и ее тепло проникает сквозь ткань к моей коже, когда он это делает.
Каликс ничего не говорит, оглядываясь на меня с того места, где он сейчас стоит, в открытом проходе, ведущем из маленькой ниши, защищенной стенами здания Академии. Я резко сглатываю, ожидая, но он ничего не говорит. Он просто ухмыляется, видя, как Теос защищает меня, в то время как его брат смотрит на него с упреком.
Руэн вздыхает, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем направиться туда, где стоит Каликс. — Ты обо всем позаботился с Долосом? — тихо спрашивает он.
Быстрый решительный кивок — единственный ответ Каликса, и Руэн принимает его, прежде чем проскользнуть мимо него. Проходит мгновение, а затем Каликс поворачивается, чтобы последовать за ним, оставляя Теоса и меня одних либо оставаться, либо следовать за ними. Я не вижу, что еще можно сделать, поэтому тоже делаю шаг вперед, и захожу в проем с Теосом за спиной.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Спрашивает Теос, когда мы выстраиваемся в очередь за его братьями, вчетвером возвращаясь через территорию Академии туда, где, как я предполагаю, находится их башня.
Я не в порядке. Ни капельки. Каликс Даркхейвен знает мой секрет, что означает, что он знает секрет Гильдии. Даже если он не знает, что я здесь делаю, одного того, что он знает о моем происхождении, достаточно, чтобы вывести меня из себя. Я больше не хочу лгать Теосу. Я устала, мне холодно, и я действительно хотела бы иметь представление о том, что, черт возьми, я должна делать. Поэтому, вместо ответа, я просто прижимаюсь к нему, крадя тепло его тела, когда его рука перемещается вверх от моей поясницы, чтобы обхватить меня за плечи и притянуть ближе к себе.
Я закрываю глаза, чувствуя, как раскалывается голова, и прохладный ветер снова бьет мне в лицо. Я решаю, что мне не следовало приходить в эту Академию. Глупо было думать, что одна миссия станет ключом к моей свободе. Теперь я расплачиваюсь за свой идиотизм и собственную жадность.
Глава 24
Кайра
Проходят дни, а Каликс так ничего и не говорит остальным. Больше никаких разговоров или допросов о том, что я здесь делаю или как я вообще оказался здесь, после вечеринки. Никакие стражи — Смертные Боги не приходят, чтобы утащить меня обратно в темницу. Я не просыпаюсь с приставленным к горлу кинжалом, и все же мне почти хочется, чтобы было что-нибудь, что могло бы нарушить монотонную серость, которая заполняет время после вечеринки по поводу Дня Нисхождения. Ожидание и терпение никогда не были моей сильной стороной, даже если за последние десять лет мне пришлось научиться принимать это. Такое ощущение, что Каликс почти мучает меня этим.
Часть меня желает, чтобы к концу третьего дня кто-нибудь надел на меня пару наручников из серы. По крайней мере, тогда мне не пришлось бы терпеть все это нервирующее ожидание. Каликс исчезает сразу после окончания занятий, и я бреду по коридорам «Академии Смертных Богов», моя голова раскалывается сильнее, чем когда-либо прежде, поскольку я не сплю каждую ночь в ожидании чего-то — чего угодно.
В поле зрения появляются двери в библиотеку, приоткрывающиеся со звуками скрежета перьев и шелеста бумаг, когда я подхожу ближе. Я замолкаю, когда мягкий, низкий тембр голоса Кэдмона эхом доносится ко мне изнутри.
— Принимай это дважды в день в течение следующей недели, и я уверяю тебя, твои конечности будут чувствовать себя намного лучше, Сильвис, — слышу, как он говорит главному библиотекарю Терре, которая вела себя так, как будто хорошо знала Руэна, когда он приходил ко мне сюда.
— Я не могу принять такой дар, Ваша Божественность. — Сильвис, несмотря на всю ее гордость, звучит так, словно она вот-вот заплачет, ее голос дрожит от усилий, которые требуются, чтобы говорить.
— Ты можешь и ты сделаешь это, — настаивает Кэдмон. — Ты любимица Бога, Сильвис. Это важно для меня так же, как и для тебя. Мне невыносима мысль о том, что ты покинешь это место раньше, чем придет твое время.
Из библиотеки доносится всхлип. Конечно же, это не шоу для всех остальных Терр? Или шоу? В конце концов, большинство Богов видят в Террах только удобные инструменты, которые можно использовать и выбросить. Они, кажется, забывают, что у всех Терр, которых они используют, есть собственные мысли и воля. Что они люди.
Решив, что это не обязательно то, что мне нужно подслушивать, но также желая поскорее попасть в библиотеку, чтобы закончить эту смену, я толкаю дверь и вхожу. В нескольких футах от различных столов в читальном зале стоят Сильвис и Кэдмон, склонив головы друг к другу.
Сильвис поднимает глаза через плечо Кэдмона и замечает меня, прежде чем быстро пригнуться. Но слишком поздно, я уже увидела красные круги у нее под глазами, которые определенно говорят мне, что она плакала. Я осматриваю местность и замечаю, что Терр гораздо меньше, чем обычно, только двое или трое из них остаются за некоторыми столами, а Кэдмон и Сильвис достаточно далеко, чтобы, вероятно, считать себя в безопасности от посторонних ушей. Но только не для меня, поскольку исключительный слух является частью моих собственных возросших способностей, что только делает способность Каликса вторгаться в мою комнату, не разбудив меня, намного более неприятной.
Делая вид, что меня не интересует тот небольшой разговор, который ведут Сильвис и Кэдмон, я иду через библиотеку, пока не добираюсь до стола, который стоит рядом со столом Сильвис и Терры. У мужчины постарше вздернутый нос и глаза, расположенные слишком близко, чтобы быть привлекательными, но он смотрит на меня без враждебности, несмотря на помеченную форму, которую я ношу.
— Какие у меня задачи на день? — Я спрашиваю его.
Он переводит взгляд на стол Сильвис, как бы говоря мне, что я должна спросить ее, но потом понимает, что ее там нет. Думаю, он был слишком поглощен тем, что писал, чтобы заметить, когда она встала. Он поворачивает голову и замечает ее в нескольких футах от себя.
  
— Тебе придется подождать, пока она передаст тебе твои обязанности после того, как закончит разговор с господином Кэдмоном, — говорит мужчина. — Если только ты ему не понадобишься. — Он указывает на пустой столик напротив себя. — Ты можешь сидеть здесь и ждать. — А затем, запоздало, словно напоминая себе, что должен это сказать, он добавляет: — тихо, — хрипло выдыхая, прежде чем вернуться к своему письму.
Я вздыхаю и отворачиваюсь, преодолевая те несколько футов, которые мне требуются, чтобы добраться до стола. Я плюхаюсь на свое место и, поставив локоть на стол, опираюсь на него подбородком, оглядывая читальный зал. Здесь так тихо, что это навевает на меня чувство умиротворения. Неудивительно, что Руэну так нравится это место. Я никогда особенно не увлекалась чтением — разве что по необходимости, ради учёбы, — но, кажется, потеряться в чьей-то чужой истории, в чьей-то чужой жизни было бы сейчас весьма кстати.