Царство бури и безумия (ЛП)

— Ты… знаешь, они могут подумать, что ты тоже был в этом замешан, если расскажешь, — говорю я, хватая ртом воздух.
Низкий смех, который он издает, может быть каким угодно, но только не доброжелательным. На самом деле, это пронзает меня волной страха. — Я еще никому не говорил, маленькая воровка, потому что ты меня слишком забавляешь, чтобы я мог от тебя избавиться.
  
Пока его руки играют со мной, его внимание сосредоточено на моих грудях, когда он берет их в ладони и играет с ними, как будто это его личное развлечение, его слова доходят до меня. Он никому не рассказал, потому что я его забавляю? Неужели он не понимает, какой опасности подвергает себя, сохраняя мой секрет? Опасности, которой подвергает своих братьев? Или ему просто все равно, пока он отрывается? По какой-то причине это меня разочаровывает. Я думала, что он будет более сложным, возможно, немного более лояльным.
— Стони, — резко требует Каликс, когда его пальцы щипают мои соски и резко поворачивают.
Я вскрикиваю, потрясенный крик вырывается из моего горла. Моя голова откидывается назад и едва не задевает его голову, когда она врезается ему в плечо, и он хмыкает. Я извиваюсь над ним, боль от внезапного действия заставляет звезды плясать у меня перед глазами. Смутно я чувствую, как на меня накатывает новая волна тяжести, но я слишком погружена в то, что Каликс делает со мной, чтобы понять, что это значит, пока Каликс не шепчет что-то мне на ухо.
— Это был не стон, но сойдет и так, — тихо говорит он.
Тяжесть приближается, и я узнаю тени Долоса, парящие поблизости. Его голова опущена, когда он смотрит на Терру, которая доставляла ему удовольствие раньше. От девушки веет страхом, но она не отстраняется, когда Долос встает над ней. Смертный Бог в ее влагалище продолжает вонзаться взад-вперед, при этом он страстно хмыкает.
— Бедра, — рявкает Каликс, вытягивая ноги еще сильнее, вынуждая меня сделать то же самое.
Унижение прожигает меня насквозь, когда я чувствую, как капелька влаги стекает по промежности моего нижнего белья. — Не пытайся прикрыться, — предупреждает Каликс, когда его руки внезапно оставляют мою грудь и движутся вниз по животу, проскальзывая под прозрачное платье. — Подними руки и обними меня за шею.
Закрывая глаза, я следую приказу, напоминая себе, что все это игра. Мы устраиваем шоу, и поскольку Долос сейчас в комнате, еще более важно, чтобы я не облажалась.
Первое прикосновение пальцев Каликс между моих бедер заставляет меня сдержать жалобный стон. Мои ногти царапают его затылок, и он стонет, прижимаясь ко мне бедрами, позволяя мне почувствовать, насколько он тверд.
— Скажи мне правду, Кайра, — шепчет он своим слишком низким голосом, эротичным и соблазнительным. Как будто его на самом деле там нет, а просто шепот на ветру. Старая сказка, которую матери рассказывали своим дочерям о великих и могущественных существах, пришедших из другой страны, чтобы увезти их и сделать своими невестами в гигантских позолоченных замках. — Кто ты? Кому ты принадлежишь?
— Я… я просто… — Это пьянящее ощущение его пальцев на атласной ткани у меня между ног. — Кайра, — выдыхаю я свое имя.
Он издает рычащий звук, а затем просовывает пальцы мне под нижнее белье. Стон вырывается из моего горла, когда два пальца скользят прямо в мою влажность, погружаясь в мою дырочку, а затем отступая, прежде чем проникнуть еще глубже. Все это время его другая рука двигается кругами вокруг моего клитора. Эти звездочки мечутся взад-вперед под моими закрытыми веками, танцуя все быстрее и быстрее. У меня начинает кружиться голова.
— Кто твой Божественный родитель? — Вопрос Каликса запал мне в голову, но я не могу ответить, я на пороге чего-то великого и сильного. Это вспыхивает у меня в животе и разливается наружу, становясь все больше и больше, как приливная волна, пока не обрушивается со всех сторон вокруг меня.
Я снова вскрикиваю, всхлипывая, прижимаясь к нему. Звезды рассыпаются на миллион маленьких огоньков. Больше никаких танцев, потому что все они внезапно останавливаются и вспыхивают одновременно. Все кажется живым.
Он что-то говорит, в груди у него что-то громыхает, но что бы это ни было, я этого не слышу. Его член горит, прижимаясь к моему заду, толкаясь медленными маленькими движениями, в то время как его пальцы не прекращают своих кружений.
— Прекрати. — Мои глаза распахиваются. Я вспотела, тяжело дышу, и влажная жидкость стекает по моим бедрам на его брюки. — Прекрати, — говорю я снова. Я отпускаю его шею и хнычу, когда мой клитор становится чувствительным, но он все равно продолжает играть со мной. — Остановитесь, пожалуйста! — Я хватаю его за предплечья, глубоко вонзаю ногти, когда в уголках моих глаз выступают слезы.
— Нет, пока ты снова не кончишь для меня, маленькая воровка, — говорит Каликс. — Позволь мне почувствовать, как твоя киска сжимается на моих пальцах точно так же, как она будет сжиматься на моем члене, когда я, наконец, возьму тебя.
Я качаю головой, из глаз текут слезы. Терра Долоса и Смертный Бог — не единственные, кто здесь с нами. И Долос тоже, если уж на то пошло. Есть несколько пар во всех состояниях раздевания и распутства. Моя кожа кажется холодной и шершавой, но в то же время мои груди кажутся тяжелыми и ноющими. Со мной что-то не так, решаю я, поскольку я никогда не чувствовала ничего подобного — даже когда наслаждалась сексом. Даже с Теосом. Этот аромат в воздухе, он неестественный. Это не укладывается у меня в голове. У всех нас в голове.
Смертная Богиня лежит на спине на одном из диванов, ее ноги раскинуты, в то время как женщина и мужчина Терры лижут ее киску, пока она кричит в полнейшем экстазе. Мужчина Терра стоит на четвереньках среди груды подушек, задрав задницу и опустив голову к полу, а другой мужчина… о Боги, это Акслан, Бог Победы, вгоняющий свой член в молодого парня, пока тот хнычет и подвывает под ним.
Вспышка того же мужчины, держащий хлыст и что полосовал огнем по моей спине, поражает меня, и я отталкиваюсь назад, в грудь Каликса, непреднамеренно ища защиты. Словно почувствовав мою уязвимость, пальцы Каликса, все еще находящиеся у меня под нижним бельем, сжимают мой клитор, и эти искорки возвращаются в полную силу, врезаясь в меня.
Мое тело сотрясается, новый крик застревает в горле, а глаза закатываются. Секс. Запах в комнате. Страх от того, что я сижу в этом месте так непринужденно, как будто чего-то такого, чего никогда не должно было быть, внезапно охватывает меня, ужас усиливает ощущение моего второго оргазма за ночь.
Каликс наклоняется ближе ко мне, наконец убирает пальцы и проводит ими вверх по моему телу, оставляя моими собственными соками дорожку на животе и груди. Он останавливается, чтобы провести пальцем по обоим моим соскам, увлажняя их, прежде чем, наконец, поднести их к губам и глубоко втянуть в рот.
Я поворачиваю голову и смотрю на него со смесью ужаса и возбуждения. Его зрачки стали намного тоньше, чем я помню, превратившись в вертикальные щелочки, напоминающие глаза змеи, когда он смотрит на меня в ответ, смакуя мой вкус между пальцами. Когда он заканчивает и, кажется, несколько удовлетворен тем, что собрал всю мою влагу со своей руки в рот, он опускает руки обратно на мои бедра и сжимает.
— Вот что Боги делают с теми, кто им нравится, — говорит Каликс, и, несмотря на прежний дразнящий блеск в его взгляде, сейчас его глаза очень серьезны. Ни намека на насмешку или веселье. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что он имеет в виду. Я делаю еще один вдох.
  
— Что бы ни думали мои братья, тебя пригласили сюда не в качестве наказания, — заявляет он, — а в награду за то, что ты пережила милость Богов.
Это было моей наградой? Новая дрожь пробегает по мне, на этот раз она исходит совсем из другого места, чем раньше. Если это было тем, что Боги считали наградой за то, что они подчинились их воле… тогда Офелия ошибалась. Они не будут просто пытать меня, чтобы узнать, кто содержал и прятал меня всю мою жизнь. Они разорвут меня на части, соберут снова и сделают это снова, чтобы получить ответы, которые они ищут. Мне не придется убегать и прятаться в собственном сознании, чтобы убежать от них.