Царство бури и безумия (ЛП)

Меня будто вывернули на изнанку, и оставили с пустотой внутри, когда он, наконец, отвлекает свое внимание от этого места и поднимается вверх по моей груди, останавливаясь на горле. Темная тень пробегает по выражению его лица, прежде чем он, наконец, встречает мой гневный взгляд.
— Я знаю, тебе возможно неприятно, что тебя заставляют это носить, но ты действительно прекрасна, Деа. — Грубые нотки в его голосе поражают меня до глубины души. У меня пересыхает во рту. Глаза Теоса, кажется, не могут оторваться от изучения меня. То, как незаметно он перемещается и наклоняется, чтобы поправить свои штаны, должно настораживать.
  
Это не так.
Я все еще в ярости. Мои вены полны едкого ада этой эмоции, но его словам все равно каким-то образом удается проскользнуть сквозь мою защиту. Как будто у него есть тайный путь, известный только ему, чтобы избежать моего гнева. Мои плечи медленно опускаются, и я выдыхаю, прядь моих вымытых и завитых волос отбрасывается с моего лица при этом.
— Он делает это нарочно, — тихо говорю я. Это еще одно наказание от Долоса. Так и должно быть. Кто-то может подумать, что это ироничное наказание за то, что я сделала с Теосом, но Долоса не волнует, что я трахалась с ним.
Никому в Академии нет до этого дела, кроме Теоса, его братьев и, возможно, меня. Многие Терры склоняются перед своими хозяевами. Мое преступление заключалось не в этом, а в моих действиях, игнорируя правила Академии — входить во внутренние дворы, куда смертным вход воспрещен, и вести себя неуважительно по отношению к тем, кого они считают выше меня.
Теос ненадолго закрывает глаза, а когда снова открывает, сильное возбуждение в них угасло. — Да, — соглашается он. — Вероятно, так и есть. Однако, если тебе станет от этого легче, ты будешь не единственной, кто одет так… — он морщится, когда его внимание возвращается к тому, что можно считать лишь жалким подобием одежды, — похотливо.
— А другие будут одеты так же, как это? — Я указываю на свой наряд, как будто он не провел последние несколько минут, трахая меня глазами.
— Этот наряд на самом деле довольно скромный по сравнению с некоторыми нарядами, которые я видел на подобных мероприятиях, — признает Теос. — Наказание заключается в том, что ты обязана присутствовать. У большинства Терр сегодня выходной, и присутствовать должны только избранные.
Как бы я ни была шокирована его словами, у меня нет времени ответить, потому что дверь за читальным столом открывается и выходит Руэн. Его рука прикрывает одну из сверкающих серебряных запонок в форме миниатюрной волчьей головы на запястье, поправляя ее на ходу. Когда он останавливается и поднимает голову, его взгляд падает на меня, и вся непринужденность, которую приносит присутствие Теоса, испаряется. Красное жаркое пламя лижет мою обнаженную спину, когда цвет его глубоких океанических глаз колышется от осознания.
У меня перехватывает горло, но я все равно пытаюсь дышать, грудь вздымается от усилия. Вена на его подбородке оживает, пульсируя в такт моему учащающемуся сердцебиению. Я снова не прикрываюсь от его взгляда. Однако, в отличие от Теоса, взгляд Руэна не опускается дальше воротника, стягивающего мое горло.
Темно-синие и фиолетовые пряди появляются по краям его волос, как будто сила утекает из него, и он не может контролировать ее порывы. Тепло распространяется, пойманное в ловушку внутри моего тела, когда оно проплывает сквозь меня, ища, где бы закончить свое путешествие.
Теос переводит взгляд между нами, его брови хмурятся, когда он чувствует перемену в воздухе. Это нетрудно распознать. Напряжение подобно живому потоку молний, текущим между нами.
— Руэн?
При звуке своего имени Руэн качает головой и делает глубокий вдох. Как будто его собственное дыхание наконец-то запускает мое собственное, мое горло снова открывается, и воздух снова начинает поступать. Руэн отворачивается от меня, практически поворачиваясь ко мне спиной, когда смотрит вверх по лестнице, где дверь в третью и последнюю комнату брата Даркхейвен остается закрытой.
— Где Каликс? — спрашивает он.
Теос пожимает плечами. — Он еще не спустился.
— Мы опоздаем, если он не поторопится.
Я точно не ожидала никакой похвалы или комплимента от Руэна, вот почему раздражение, которое пронзает меня, когда он топает к концу лестницы и полностью игнорирует меня, расстраивает гораздо больше.
Мой взгляд возвращается к Теосу и скользит по его одежде. И он, и Руэн одеты гораздо роскошнее, чем я когда-либо видела раньше. Их брюки черного цвета, но на этом сходство заканчивается. Теос одет в бордовый пиджак поверх белоснежной рубашки, которая распахнута, обнажая золотистую плоть в верхней части груди. Двубортный пиджак украшен двумя рядами золотых пуговиц, идущих спереди по груди, от того места, где на талии закреплен соответствующий пояс. Верхняя правая сторона пиджака откинута назад, открывая золотистый атлас изнутри с красивым узором в виде шипов красного цвета, расползающихся по краям.
Это действительно несправедливо, что ему разрешают носить так много одежды, в то время как меня заставляют носить салфетки. Скривив губы, я прекращаю разглядывать его дальше и бросаю взгляд туда, где стоит Руэн, призывая Каликса поторопить свою задницу у подножия лестницы. В отличие от Теоса, в официальном наряде Руэна вообще нет красного цвета. Это заставляет меня думать, что каждый из этих костюмов был специально создан, чтобы соответствовать их личностям, а также их предпочтениям, несмотря на запоздалое уведомление.
Из-под воротника его пиджака выглядывает черная рубашка, какую я видела только на ассасинах из Гильдии. Она облегает его плоть, как вторая кожа, и выгибается дугой вверх по горлу, останавливаясь в нескольких дюймах под подбородком, скрывая лишнюю плоть, которая обычно была бы обнажена.
Что он прячет под одеждой? — Рассеянно гадаю я.
Даже когда это любопытство наполняет меня, мои глаза продолжают изучать. Пиджак, который он надел для этого вечера, насыщенного фиолетово-индиго, пурпурно-синего королевского цвета. Запонки в виде волчьей головы сверкают на его запястьях, когда он чертыхается, а затем достает из карманов пару черных перчаток без пальцев.
Он натягивает их как раз в тот момент, когда дверь наверху распахивается и у перил появляется Каликс. Моя голова запрокидывается, а внутри все сжимается. Даркхейвен, которого я всегда считала самым опасным просто потому, что он непредсказуем и садистичен во многих отношениях, ступает на верхнюю ступеньку, а затем спускается по лестнице, когда Руэн отступает назад. Губы Каликса изгибаются в жестокой ухмылке. Он наслаждается этим, ошеломленным молчанием, которое остальные из нас, кажется, не могут нарушить.
На нем облегающая черная рубашка, как трико. Она мало чем отличается от рубашки, которая облегает фигуру Руэна, поскольку она простирается от шеи Каликса и заканчивается только у запястий. Однако, в отличие от Руэна, рубашка была застегнута от шеи вниз, обнажая загорелую плоть и мышцы, которые кажутся смазанными маслом. Жилет из чистого оникса, который на нем надет, поблескивает черными драгоценными камнями.
Его ноги в сапогах опускаются на первый этаж и не издают ни звука, пока он обходит Руэна, не останавливаясь, пока не оказывается передо мной. Моя голова откидывается еще больше назад, когда он, наконец, останавливается, когда его грудь касается моей. Изумрудные глаза сверкают открытой злобой. Ему это нравится.
Каликс поднимает руку, как и в то утро, протягивая ее мне. Мой взгляд падает на него и я замечаю серебряные и черные цепочки, перекрещивающиеся на его груди и бедрах. Это похоже на какую-то сбрую, темную, красивую и простую. Я моргаю, когда что-то еще привлекает мое внимание. Находясь так близко, я наконец-то вижу вышитое изображение в центре его груди, чуть ниже того места, где вырез переходит в ключицу. Это змея. Одно из ядовитых маленьких существ, не такое уж маленькое на изображении, ползет вверх по его груди и вокруг задней части плеч, вновь появляясь с другой стороны и возвращаясь, чтобы расположиться над его сердцем.