Царство бури и безумия (ЛП)

— Скажи это, — повторяет он, его тон становится более жестким и наполненным силой.
Я не хочу. Я не могу. И это перечеркивает все, что я только что пыталась ему сказать. Независимо от того, что я говорю и что планирую делать, пока нахожусь здесь, в этой Академии, есть ложь, которую мне невыносимо произносить.
Каликс вздыхает, а затем, наконец, наклоняется вперед. Его глаза остаются открытыми, как и мои, когда его пальцы играют на моем затылке, а губы касаются моих. Этот поцелуй совсем не похож на первый. Он не резкий или подлый, а мягкий и любопытный.
  
Красные и зеленые отблески играют в его радужках, отвлекая меня от чувственного ощущения его губ, играющих с моими собственными, приоткрывающих мой рот, когда его язык прикасается ко мне гораздо нежнее, чем когда-либо прежде. У меня перехватывает дыхание, и его рука застывает на моем затылке. Его глаза расширяются еще больше, и меня пронзает вспышка страха, когда я осознаю, где была его рука.
Мне требуется все мое самосохранение, чтобы не положить руку себе на затылок там, где раньше была его рука, где находится осколок серы.
Почувствовал ли он это? Я задерживаю дыхание и снова поднимаю на него взгляд, ожидая его вопросов. Однако, к моему полному шоку, его лицо ничего не выражает. Выражение его лица остается загадочным. Даже его нахмуренный лоб разгладился, и Каликс просто стоит там еще мгновение, глядя на меня так, словно я каким-то образом задала ему загадку, которую нужно разгадать, и он решает, стоит ли это усилий или нет.
Холодок пробегает по моей спине. Я не совсем уверена, что хочу быть загадкой для Каликса Даркхейвена. Когда он поворачивается, открывает мою дверь и через мгновение выходит, не сказав больше ни слова, я остаюсь чувствовать себя сломанным куском дерева, брошенным на произвол судьбы в огромном океане.
Глава 15
Каликс
Мои глаза болят от воспоминания, которое я почему-то забыл. Запах человека проникает в мои легкие — свежий, как зимняя буря. Лед, снег и что-то еще, что-то коварное.
Моя маленькая смертная. Так я ее называю. Мой маленький человечек.
Моя маленькая лгунья — гораздо более подходящее для нее имя или, возможно, лучше: моя маленькая воровка.
Я иду по коридорам северной башни обратно в свои покои над ее, пока за каменными стенами только начинают сгущаться самые тёмные часы утра. И думаю о временах с Талматией. Как раздражала одна из любовниц нашего отца, требовавшая, чтобы кто-то из нас обслуживал её и трудился в её жалком подобии замка. Но раздражение было ничем по сравнению с тем возбуждением, что я испытал, когда кто-то пробрался в её темницы и освободил заключенных-людей, которые, по ее словам, оскорбили ее.
Мои губы подергиваются, и мне приходится сдерживать надвигающуюся улыбку, когда я осторожно вхожу в наши покои, замечая вспышку света под дверью Руэна. Без сомнения, он уже проснулся, и если он услышит меня и придет задавать вопросы… Что ж, я без проблем расскажу ему, где я был — между бедер Терры, — хотя бы для того, чтобы увидеть борьбу вины и ярости на его лице. Но я хочу еще немного сохранить этот новый секрет при себе.
Я поднимаюсь по лестнице в свою комнату, даже не услышав скрипа открывающейся его двери, и когда моя собственная закрывается за мной, я, наконец, прислоняюсь к старому дереву и прерывисто выдыхаю. Раздается смешок, и я зажимаю рот рукой, когда он сотрясает мои плечи и отдается грохотом в груди.
О, это прекрасно. Это так… интригующе. Когда в последний раз у меня был такой уровень интереса к чему-то или кому-то?
Никогда, я понимаю. Даже женщина, которая родила меня, заметила, насколько я был равнодушен. К ней. К Азаи. Только мои братья достаточно впечатляющи, чтобы развлекать меня. А теперь она.
Я отталкиваюсь от двери и щелкаю пальцами, пересекая комнату. Повсюду вокруг меня вспыхивают огни, на мгновение зависая в воздухе, прежде чем тихо разойтись по своим соответствующим фитилям. Обычная Божественность наделяет такими же маленькими способностями всех, в ком течет Божественная Кровь.
Кайра Незерак использовала спички, чтобы зажегать свечу. У меня вырывается еще один смешок, и я качаю головой.
Еще один щелчок моего пальца, и фамильяры, которых я держу в тени, выскальзывают из щелей моей комнаты. Я вкладываю свои мысли в их мысли, направляя их выполнять мои приказы, и они скользят обратно, исчезая в темноте, следуя моим безмолвным командам.
Я прикусываю губу, опускаюсь на край кровати и завожу руки за спину, чтобы приподняться. Какая-то часть меня — маленькая здравомыслящая частичка, которой постоянно приходилось бороться за место в моей голове, — восстает и говорит мне, что я неправ, что этого не может быть.
Однако это так. Я знаю это глубоко в своей душе.
Кайра Незерак — Терра, приставленная ко мне и моим братьям, — совсем не та, за кого себя выдает. Она была там той ночью в Миневале, она была в замке Талматии. Это она полоснула меня клинком по глазам, чтобы скрыть свою личность, и теперь я знаю почему.
Моя умная, злая маленькая воровка. Милая лгунья.
Из моей груди вырывается еще больше смеха, и на этот раз я не останавливаю его. Я смеюсь и продолжаю смеяться, позволяя восторгу от того, что эта новая информация встает на свои места, поглотить меня.
Я никогда не встречал кого-то столь же безрассудного, как я сам. Теос мог бы время от времени пытаться удовлетворить мою потребность в общении, но он слишком сильно заботится о том, чтобы это было действительно так. Ему не все равно, выживет он или умрет.
Но для Кайры, Смертной Богини, я думаю, когда ее имя эхом отдается в моей голове — прийти в «Академию Смертных Богов», маскируясь под Терру, человека во всех отношениях… это за гранью безрассудства.
Я удивился ее запаху. Где-то в глубине души я знал, что уже ощущал ее аромат раньше. Это было той ночью, много месяцев назад, в забытом дворе Талматии, где Кайра похитила заключенных людей. Опасная, дерзкая.
Теперь я знаю, почему это казалось таким неправильным, почему она казалась такой непохожей — настолько храбрее любого человека, который был до нее. Она — такая же дихотомия, как и мы. Человек и Бог.
Вот почему иногда кажется, что она двигается так быстро. То, как она держала кинжал у моего горла, запечатлелось в глубине моего сознания, и когда мой смех, наконец, стихает, когда я начинаю задыхаться, я поднимаю руку и дотрагиваюсь пальцем до уже засохшей крови, покрывшей мою шею, мои губы растягиваются в еще одной улыбке.
Новый прилив возбуждения проносится по моему кровотоку, вибрируя жидкость в моем теле и распространяясь до костей. Однако так же быстро волна эйфории от этой новой головоломки, которую я нашел, проходит.
Я опускаю руку обратно на кровать и сажусь прямее. Кайра не просто скрытая Смертная Богиня и лживая Терра, она хранит секрет совершенно другого рода. Куска серы, который я почувствовал у нее на затылке, там быть не должно — не только это, но и то, что Смертный Бог не может жить с таким камнем, внутри себя.
Несмотря на то, что все Боги предупреждали нас, несмотря на то, что мы сами имели дело с камнем и его воздействием на Божественную Кровь, держать осколок под кожей в течение длительного периода времени… это вызвало бы болезнь. Изнуряющую болезнь, симптомов которой у нее не было. Вместо этого она смотрела на меня широко раскрытыми и обеспокоенными глазами, хотя и пыталась это скрыть.
  
Мне похуй, что Боги запретили скрывать детей Богов. Пусть все эти старые ублюдки подавятся собственными членами. Осознание того, что мои братья понятия не имеют о существе среди нас, безусловно, самая забавная часть всего этого.
Однако осколок серы в её шее — это то, что по-настоящему не даёт мне покоя. Может, именно благодаря ему ей так долго удавалось оставаться в тени? Как она это сделала? Кто-то должен был помочь ей. Место, где мои пальцы задели камень, было слишком точным, слишком целенаправленным.