Хозяйка лавки "Ядовитый плющ" (СИ)

— Пикантную встречу? — еще холоднее интересуется эльф, а его зрачки буквально пытаются вгрызться в меня.
Эй, инспектор, какого дьявола ты поддаешься на эту провокацию?
— Ну, знаете, эта звериная сущность, — продолжает тем временем волшебник, видимо чувствуя, что попал туда, куда требуется. — И фейская необузданная потребность…
Какая еще необузданная потребность, мать твою⁈ Да я в Кэлэрдайне уже кучу времени и до недавних событий держала настоящий целибат! Снова открываю рот, но Ангрэм уже вовсю продолжает свою красиво поданную ересь.
  
— Любой обычный нормальный мужчина будет недоволен таким развитием ситуации, а уж волк-то и подавно…
— Вы хотите сказать, что…
— Я хочу сказать, инспектор, что в моих планах не было никакого преступного начала. Я всего лишь собирался поговорить с мисс Незабудкой.
— Это правда?
Я растеряно киваю. Странно, обычно я за словом в карман не лезу, но сейчас все мои угрозы по поводу того, чтобы составить смачненький такой донос на этого бесячего типа, куда-то растворились, как не было.
И вообще что-то я в этой донельзя порочащей меня ситуации как-то слишком малоактивна. Уж не это ли пуританское платье делает меня такой робкой? Может на нем какое-то заклятье? Ну не знаю, заклинание «послушная жена», или что там просят у этого магического светоча его клиенты? Можно было бы, конечно, грешить и на крендель, да ведь я не попробовала от него ни крошки… Да что ж такое, даже сейчас эта чертова выпечка из головы не идет! Надо срочно чем-то перекусить…
— Ну, и так как мы с ней все обсудили… — волшебник поворачивается ко мне. — Мы все с тобой обсудили, Эйн? — спрашивает он таким голосом, словно говорит: «Даю тебе последний шанс отказаться!»
Но тут уж дудки. Платье там заговоренное или не платье, но я, моя радость, отступать не собираюсь. Так что решительно киваю, подтверждая твердое намерение испортить ему всю малину. Пускай пока даже понятие не имею, что за малина вообще такая намечается. На что тот прищуривается в ответ, словно в свою очередь обещает мне страшную вендетту, но когда оборачивается к инспектору, уже вновь выглядит приторно мило.
— Так как мы все с ней обсудили, — повторяет волшебник. — Могу я уже оставить этих голубков, и отправиться в свой магазин? У меня куча дел…
Нет, ну вот и не гад? Даже тут ввинтил «голубков» для острастки.
— Разумеется, можете, — деловито сообщает эльф, но когда тот победоносно проходит мимо него, собираясь выйти из помещения, добавляет. — Только никуда не уезжайте из города. Ваши показания еще могут мне понадобиться.
— Показания? — удивленно переспрашивает маг.
— Именно, — подтверждает Ар-Фэйниэль.
Он делает это спокойно, не вызывающе, однако в его голосе отчетливо слышны несколько коварные нотки. Отчего обычно надменный вид собеседника сменяется легким беспокойством, которое тот и пытается скрыть.
— Показания по какому вопросу? — уточняет волшебник слегка взволнованно.
— Не волнуйтесь, я все расскажу вам при личной встрече, — отвечает эльф.
Он словно специально хочет помучить волшебника чуть подольше. И не могу сказать, что во мне это не отзывается ехидной радостью.
— А сейчас идите скорее. У вас же куча дел.
Вот так тебе, гадюка ты с магическим талантом!
— А я пока поговорю с мисс Незабудкой, — добавляет инспектор, поворачиваясь ко мне.
Вот черт!
  
Глава 36
 
Артанис Ангрэм удаляется, а я снова перевожу взгляд на инспектора, и отчетливо понимаю, что выходка волшебника мне еще обязательно аукнется.
Эльф оглядывает меня строгим взглядом. Кажется, мой внешний вид удивляет даже его. Что уж говорить о Тони, с которым мы так давно знакомы, но он ни разу в жизни не видел на мне чего-то подобного.
— Что это еще за тряпка, Эйн? — озвучивает оборотень общий вопрос, почесывая густую шевелюру.
Что ж, вопрос хороший. Кто бы еще знал…
— Решили, что для выходов в приличные заведения стоит выглядеть посолиднее? — добавляет Ар-Фэйниэль.
И судя по ледяному голосу, этот человек ой как недоволен. Осталось только понять чем. Всей ситуацией, этой внезапной историей с Ангрэмом или тому, о чем напел волшебник о нас с Тони? Но даже если и всему вместе взятому, то какое вообще он имеет право злиться? В чем из всего перечисленного есть хоть толика моей вины? И даже если все дело в наших отношениях с волком, которых, вообще-то, просто не существует, у эльфа нет никаких более-менее адекватных причин выставлять мне какие-либо претензии. Мы никаких клятв друг другу не давали, в официальных отношениях не состоим, да и не в официальных — тоже. И вообще, это странное наваждение, произошедшее в подсобке моей лавки, скорее нелепая ошибка, чем что-то, что следует обсуждать. Так ведь?
— В любом случае наряд прелестный, — добавляет тот, причем не сразу понятно шутка это или же наоборот.
— Ха-ха, — злобно отзываюсь я. — Верите или нет, это не моя идея.
Пытаюсь содрать с себя чертово платье, но оно сидит как влитое.
— Да неужели⁈ — парирует инспектор. — Кто бы мог подумать!
Снова посылаю ему молчаливый, но вполне понятный ответ. Что он точно не имеет права осуждать, так это мой внешний вид. Если ему неприятна моя фейская непосредственность, пусть отправляется в институт благородных девиц и там любуется на длинные рукава и поднятые воротнички!
— Так как вы тут оказались? — продолжает Ар-Фэйниэль по-прежнему хмуро. — Вообще-то вы могли хотя бы записку оставить, отправляясь на очередное свидание.
— Свидание⁈ — весьма эмоционально восклицаю я. С Артанисом Ангэмом⁈ Он ведь шутит?
— Ну а как еще я должен называть эту вашу очередную «деловую» встречу?
«Деловую» он говорит таким тоном, что сразу становится очевидна его весьма неприкрытая ирония. Похоже, наш инспектор тоже считает меня девицей весьма легких нравов, если готов поверить, что я могу падать из одних объятий в другие, причем безостановочно и в один и тот же день.
— Вообще-то, это тоже была не моя идея, — отвечаю, по-прежнему пытаясь избавиться от удушающе тесной ткани, закрывающей буквально каждую клеточку моего тела. — И, если бы вы не подставляли свои уши для лапши, которую вам пытался навесить Артанис, вы бы это поняли!
— Уши? — удивленно переспрашивает тот.
Иногда я забываюсь, что в Кэлэрдайне знают не все известные мне выражения. К тому же уши у эльфов святое, они на них не то, что лапшу не дадут вешать, но и даже на украшения редко кто решается.
— Не важно, — отмахиваюсь я, и добавляю злобное: «Агрххххх!», предпринимая последнюю попытку содрать с себя столь искусно сшитую ловушку.
— Проблемы? — ехидно интересуется инспектор.
— У меня проблемы с того, дня, как вы заявились в мою лавку! — ворчу я и, горделиво поднимая голову, прохожу мимо Ар-Фэйниэля.
— Эйн? — вопросительно окликает меня Тони.
Ах ты ж черт. Иногда, когда рядом Адэртад, я, кажется, ничего вокруг не вижу.
— Да, — растеряно говорю я. — Идем?
Вижу, что волк действительно хотел бы направиться за мной, и уж точно последнее, что ему хочется, это снова оставлять меня наедине с инспектором, но отчего-то мудчина суетливо водит по помещению глазами.
— Вообще-то, мне нужно возвращаться, Эйн, — говорит он, извиняясь и от досады поджимая губы.
И только теперь я понимаю, что несчастный Тони так плотно и надолго застрял в моей истории, как будто он в чем-то виноват. Хотя это совершенно не так. А ведь у него, разумеется, есть и другие контракты, а значит обязательства, которые не стоит нарушать. Не говоря уже о личной жизни, общине и прочим…
  
— Да, конечно, — смятенно отвечаю я, ведь из-за всего этого внутри начинают кошки скрести.
— Вернусь, как только смогу, — обещает мужчина.
Ах ты ж моя лапочка!
— Не волнуйтесь, я за ней присмотрю, — вставляет тут же Ар-Фэйниэль, и по лицу оборотня очевидно, что именно этого-то тот и опасается.
Кажется, он борется с желанием остаться и своим долгом, и несмотря на то, что я и сама бы не хотела, чтобы тот уходил, мне приходится немного подтолкнуть его, чтобы уберечь от ненужных терзаний. В конце концов он, итак, уже сделал немало.