Крепость над бездной (СИ)

Я вопросительно обернулся к лэну Даорну.
Что, правда? Значит, это и есть тот человек, которого наставник собирался подключить к расшифровке информации с флешки?
— Почему именно он? — только и спросил я.
— Да потому, что я и так уже замарался перед законом, — негромко фыркнул доктор, почесывая урчащего йорка за ушком. — Так что предлагать мне добыть заведомо секретную информацию на самом деле не так опасно, чем искать кого-то на стороне.
Та-ак. То есть лэн Даорн прекрасно знает про грешки нашего славного доктора?
— Да, — спокойно подтвердил наставник, когда я вопросительно приподнял брови.
— И давно вы в курсе?
— Лэн Нортэн пришел ко мне незадолго до того, как я предложил тебе ученичество. От него я узнал, как ты проходил обучение в модуле, кто именно испортил твой первый браслет и почему это вообще произошло. Собственно, его рассказ стал решающим аргументом в пользу того, что я выбрал именно тебя.
Я окинул скалящегося целителя задумчивым взором.
Это что же получается, лэн директор прекрасно знал, что Моринэ шантажировал Нортэна за кражу медицинских препаратов, а доктор, в свою очередь, помог мне не скопытиться во время аппаратного обучения? Знал, что лэн Нортэн на протяжении нескольких месяцев незаконно использовал на мне списанные стимуляторы, да еще и покрывал, пока я так же незаконно использовал модуль «ЭДО-25»? Причем знал он об этом уже не первый год, но при этом раньше мы на эту тему не говорили?
— Да, — снова подтвердил лэн Даорн, когда я повернулся к нему. — Ваши договоренности мне тоже известны. С одной стороны, я предпочел бы, чтобы ты от меня ничего не скрывал, но, с другой, я все же рад, что ты верен своим обещаниям и, несмотря ни на что, придерживаешься твердых принципов.
Ну да. Доктора я обещал не выдавать и честно молчал про него все эти годы. А тут получается, он сам себя сдал?
Интересно, почему?
— Да просто устал я от всего этого, — развел руками лэн Нортэн, когда я рискнул об этом спросить. — Когда ты чуть не убился в том проклятом модуле, я потом долго думал: а стоило ли оно того? Имело ли смысл так рисковать? Молчать? Скрывать от начальства правду? Если бы лэн директор знал об этом с самого начала, то, может, мне и не пришлось бы потом сутками торчать у медицинского модуля, гадая, сумеем ли мы тебя откачать?
Я задумчиво кивнул.
«Эмма, солнце мое, а чистосердечное признание нашего замечательного дока могло быть следствием твоего неоднократного вмешательства в его мозги?»
«Не исключено, — несколько смущенно отозвалась подруга. — Нестабильное эмоциональное состояние, помноженное на чувство вины и отсутствие контроля над ситуацией, могли подтолкнуть его к поиску поддержки на стороне. И поскольку субъект „лэн директор“ на тот момент вызывал наибольшее доверие, то вполне возможно, что именно поэтому субъект „лэн Нортэн“ обратился к нему».
— Ладно, — кашлянул я, когда в моей голове уложилась эта простая истина. — Давайте примем случившееся как факт. Раз вы, лэн Нортэн, сами себя раскрыли, то моя совесть чиста. Я только не понял, почему лэн Даорн обратился именно к вам? Вы ведь целитель, а не программист.
Доктор снова улыбнулся.
— Мой отец интересовался старинной техникой и собирал ее на протяжении большей части своей жизни. Он же ее и ремонтировал, если было необходимо. Он, надо сказать, был неплохим маготехником. В свое время даже лавку держал в Нарке со всякими техническими древностями. Но год назад его не стало, лавку унаследовал я, и мне пришлось просить лэна Даорна нанять помощника в лабораторию, чтобы хотя бы в выходные я мог заниматься делом отца и не довести его до упадка.
— Когда ты дал мне тот носитель, я вспомнил об этом, — кивком подтвердил его рассказ наставник. — И оказалось, что среди собранной лэном Нортэном-старшим техники есть и старое, плохо работающее, но все же подходящее нам устройство, которое способно прочитать информацию с носителя двухсотлетней давности.
Я жадно уставился на доктора.
— Что вы нашли?
— Иди сюда, сам все увидишь, — со смешком поманил меня доктор в соседнюю комнату, где нашлись кровать, шкаф и стол со специальной подставкой под планшет.
 
Планшет, правда, был отнюдь не старинным, а очень даже современным. Вернее, я бы сказал суперсовременным и совсем не похожим на те, что бытовали в моем родном мире.
Собственно, по внешнему виду он представлял собой абсолютно плоский прямоугольник размерами примерно двадцать на тридцать сантиметров, то есть где-то семь с половиной на одиннадцать с половиной райнов. Черная рамка из гладкого полимерного материала, а внутри — абсолютно прозрачная пленка, похожая то ли на разогретое стекло, то ли на гибкий пластик.
Я такие планшеты видел в Сети — при желании рамку можно было ужать до размеров записной книжки, так что она легко помещалась в нагрудном кармане. «Пленка» при этом благополучно сворачивалась. А можно было, наоборот, развернуть на всю ширину, что перед моим приходом доктор, судя по всему, и сделал.
— Мы сняли информацию с твоего носителя на специальное устройство, а потом с помощью переходника перекинули на более современный носитель, — сказал лэн Нортэн, когда я целеустремленно двинулся к столу и, не спрашивая разрешения, уселся за него, жадно глядя на экран планшета.
Ага, вижу. А вот и современная «флешка» — небольшой, всего-то с ноготь, плоский и очень гибкий диск, который уже лежал в специальной выемке в левом нижнем углу рамки.
Ну? И где мои драгоценные файлы? Почему экран все еще пустой?
Я ткнул пальцем на диск, благо на время контакта он становился, можно сказать, частью экрана, и вот тогда передо мной развернулся огромный список файлов с непонятными расширениями, при виде которых я озадаченно кашлянул.
— Старый формат данных, — снова подсказал доктор, продолжая почесывать разомлевшего йорка. — Новыми программами не читается. Но справа вверху есть папка — мы перевели несколько файлов в другой формат и загрузили туда.
Я быстро открыл указанную лэном Нортэном папку и удовлетворенно кивнул при виде трех текстовых и одного видеофайла. Однако когда я попытался просмотреть видео, на экране выскочило окошко с требованием пароля. А когда я залез в один из текстовых документов, то оказалось, что вместо внятного текста внутри находится всего лишь набор символов… беспорядочно набранных цифр и букв, в которых, на первый взгляд, не было никакого смысла.
«Данные зашифрованы, — сообщила очевидное Эмма, когда я разочарованно откинулся на спинку стула. — Попробую подыскать подходящий шифр».
— Здесь все файлы такие? — поднял я взгляд, пока подруга отправилась рыскать по Сети в поисках расшифровки.
Лэн Нортэн кивнул.
— Мы пробовали переводить их в разные форматы, но звуковые и видеозаписи требуют введения пароля. Текст же везде выглядит вот так. Судя по всему, шифр имеет буквенно-цифровую природу. Нужно знать этот шифр, чтобы выбрать из бессвязного набора символов правильную последовательность. У меня есть знакомый, который увлекается такими вещами. Так вот он прогнал один из файлов по стандартным программам-дешифраторам и ничего не добился. Шифры с последовательностью знаков вплоть до десяти символов мы уже испробовали и — ничего. Получается, код имеет более длинную последовательность, а в таком случае шансов случайно угадать его один на акрион.
Я ненадолго задумался.
Это что же получается? Информация у нас есть, а ключа к ней нет?
Насчет того, что это та самая информация, что меня интересовала, я почти не сомневался — обычные свои записи Лимо оставил на виду и не заморачивался с зашифровкой. Так что сведения на флешке как минимум были важными, иначе доступ к ним никто бы не закрывал. Сложность заключалась в том, что символы нирари в чем-то походили на китайские иероглифы, когда один и тот же символ мог иметь множество значений в зависимости от контекста. А в технических документах эта проблема имела особенно большое значение, и я в свое время здорово намучился, пока читал работы тана Расхэ, да и сейчас далеко не во всем разобрался. Тогда как здесь… да, доктор прав: без шифра точно не обойтись. Но где его взять?