Крепость над бездной (СИ)

— Заметано.
Блокиратор с меня сняли уже наверху. Заодно вернули браслет, который Эмма немедленно проверила и успокоила тем, что в нем не появилось ни новых программ, ни подозрительных устройств.
Ну а потом — да, в участок все-таки пожаловал мастер Даэ Хатхэ собственной персоной. И скажу я вам, его визит сотрудники лэна Сотхо точно запомнят надолго. Хотя, казалось бы, ну что такого — ну пришел к ним невозмутимый старичок в забавной пижаме. А поди же, сегодня вокруг мастера Даэ витала незримая ауры власти, силы, непререкаемого авторитета и могущества стоящего за ним рода. Причем такая, что даже меня посетило желание ему уважительно поклониться, что, собственно, я и сделал, когда учитель появился на пороге участка в окружении группы телохранителей.
Я тогда еще подумал — и зачем ему бодигарды? Он сам кого хочешь уроет, если не магией, так в рукопашку. Великий мастер, что тут говорить?
Правда, до кабинета лэна Сотхо мы так и не дошли — появление старейшины рода Хатхэ застало нас примерно на полпути к цели. После чего благородные лэны обменялись церемонными поклонами, лэн Сотхо вежливо предложил важному посетителю пройти в кабинет. Тогда как мне учитель знаком велел остаться на месте, так что все время, пока они беседовали наверху, мне пришлось торчать в зале вместе с несколько растерянным лэном Рабэ. Ну а когда господа маги пришли к консенсусу, мастер Даэ все с тем же величественным видом выплыл из кабинета и, проходя мимо, коротко бросил:
— В машину.
— До свидания, сто тринадцатый участок, — пробормотал я, трогаясь с места. — Надеюсь, больше мы с тобой не увидимся.
Уже на улице я заметил стоящее неподалеку от входа знакомое такси, откуда торчали обеспокоенные донельзя физиономии Ании, Кэвина и Тэри. Мысленно улыбнулся. Знаками показал, что благодарен им за помощь, что со мной все будет в порядке и чтобы они отправлялись по домам. После чего следом за учителем забрался в огромный сверкающий лимузин, захлопнул дверь и, перехватив пристальный взгляд старого мага, внутренне подобрался.
Ух. Кажется, сейчас что-то будет…
— Ну и как ты все это объяснишь? — осведомился мастер Даэ, когда машина тронулась с места.
Я тяжело вздохнул.
— Видимо, никак, мастер. Раньше мне в такое время с тхаэрами сталкиваться не приходилось. Ходил только от остановки до остановки, от школы до академии, поэтому не знал, что с пропуском что-то не так. Знал бы, сказал бы сразу, а не ждал до последнего.
— Я не об этом, Адрэа. Меня интересует, по какой причине ты не связался со мной сразу же, как только тебя задержали?
Я поднял на учителя удивленный взгляд.
— Так у меня браслет забрали. Как бы я вам позвонил?
— А законный звонок почему не потребовал? Ты для чего право столько времени изучаешь? Чтобы до утра в камере сидеть? И почему тхаэры утверждают, что ты умышленно отказался кому-либо звонить?
— Так ночь же скоро. Какой смысл было вас тревожить? А уж лэна Даорна — и подавно. Зачем ему все бросать и срываться с места, если к утру меня бы все равно освободили?
Учитель неожиданно прищурился.
— Ты что, думаешь, у него есть дела поважнее, чем ты или твои проблемы?
— Наверняка, — пожал плечами я. — Это же не арест. Так, простое недоразумение. Объективно мне ничего не угрожало. Последствий ни для учебы, ни для репутации не несло. А раз так, то не было смысла и беспокоиться. К тому же с такими мелочами я вполне могу справиться и сам.
И вот тут мастер Даэ почему-то нахмурился, а потом задумчиво стукнул пальцами по подлокотнику сиденья. Раз, другой, третий.
— Не понимаю я тебя, Адрэа. Но в чем-то вы с Ноэмом похожи — тот тоже не любит лишний раз никого беспокоить. Все стремится сделать своими силами, несмотря на то, что ему неоднократно предлагали помощь. Скажи, это все самородки такие?
Я поневоле улыбнулся.
— Не исключено. Когда за тобой не стоит большой и сильный род, хочешь-не хочешь, а все равно вынужден рассчитывать только на себя.
— Это мне как раз понятно. Вопрос в том, почему вы так сопротивляетесь помощи именно тогда, когда она у вас есть? Почему так отчаянно не хотите ее принимать?
 
— Может, потому что не хотим быть никому обязанными?
— А если вас никто и ни к чему не принуждает? — остро взглянул на меня учитель. — Что, если помощь предлагается от души?
Я заколебался.
— Тогда, наверное, это дело привычки. И нежелание лишний раз беспокоить людей, которые и так много для тебя сделали. Между тем, чтобы просто принимать помощь, и тем, чтобы постоянно на нее рассчитывать, довольно тонкая грань. Начать злоупотреблять таким отношением очень легко. А когда такое происходит, былое доверие быстро утрачивается.
— То есть ты считаешь, что дело именно в доверии?
— Не знаю, мастер. Наверное, все-таки нет.
— А в чем же еще?
Я на мгновение задумался, подбирая слова.
— Возможно, в том, что когда ты знаешь, что помощь у тебя всегда есть, то очень быстро к этому привыкаешь. Начинаешь на нее рассчитывать даже тогда, когда, в общем-то, у тебя нет на нее никаких прав. Это делает тебя зависимым от того, кто помогает. И в каком-то смысле даже слабым. Ведь если однажды этот человек отвернется или умрет, а оказываемая им помощь исчезнет, то ты, отвыкнув справляться с трудностями сам, сразу же потеряешься и станешь еще более уязвимым, чем раньше.
После этого мастер Даэ надолго умолк, заставив меня не на шутку задуматься, с чего он вообще завел этот разговор. Но когда его личный ардэ приземлился возле ворот академии, а водитель распахнул пассажирскую дверь, учитель все-таки обронил:
— Может, в чем-то ты и прав, мальчик. Но отличие той помощи, которую предлагает вам род, заключается в том, что род — это далеко не один человек. Род — это семья. И если она тебя принимает, то принимает сразу вся, целиком.
— Но точно так же она и отторгает тебя. Вся, без исключения, да еще и очень-очень быстро, — грустно улыбнулся я. — Не так ли, учитель?
— Если ты нарушишь законы рода — да. Но это и для обычного общества характерно. Или ты со мной не согласен?
Я перехватил еще один острый взгляд от старого мастера и кивнул.
— Согласен, конечно.
— Так что же тебя тогда не устраивает?
— Трудно сказать, — немного поразмыслив, отозвался я. — Быть может, мысль о том, что при желании от современного общества с его благами отказаться по собственной воле все-таки можно, тогда как от рода, ничего не нарушив и не превратившись в изгоя, уже нельзя.
— Зачем же от него отказываться?
— Ну, к примеру, чтобы основать свой собственный род. По-моему, неплохая цель для самородка.
— А ты хотел бы это сделать?
Я открыто встретил испытующий взгляд учителя.
— Почему бы и нет?
Он снова помолчал, словно оценивал степень моей серьезности, а потом кивнул.
— Что ж, я тебя услышал. Полагаю, сейчас для этого еще не время, но однажды мы вернемся к этому разговору, Адрэа. А пока советую ознакомиться с законодательством, касающимся основателей любого нового рода. Думаю, ты найдешь там много интересного.
Я поблагодарил старика и, нутром ощутив, что разговор окончен, выбрался из машины. Когда я оказался снаружи, водитель так же молча закрыл дверь и вернулся на свое место. Еще через миг машина бесшумно взмыла в воздух. Оставшийся от нее белый след стремительно истаял. Но даже после того, как она окончательно скрылась из виду, у меня почему-то осталось ощущение чужого взгляда. Пристального, внимательного, оценивающего… как если бы великий мастер Даэ увидел во мне что-то новое. И это новое пришлось ему не по душе.
* * *
На следующее утро, еще до разминки, мне на браслет пришло сообщение с просьбой посетить штатного целителя.
Практика регулярного контроля за состоянием магического дара учеников что в начальной школе, что в старшей, что в высшей оставалась неизменной. Только с возрастом периодичность осмотров становилась реже — студентам, в отличие от школьников, следовало проходить тестирование не каждую неделю, а раз в два-три месяца. А при необходимости мы, раз уж стали взрослыми, сами должны были сообщать о случившихся изменения, в том числе и о смене уровня дара.