Крепость над бездной (СИ)
«Потому что рядом с пространственным разломом найниит в оболочке частично разрушился и превратился в найт, — пояснила подруга. — Я не успела его собрать. Только Ши мне удалось уберечь от серьезных травм, но у него свой найниит, а его модуль активизировался самостоятельно, тогда как на тебя моих сил попросту не хватило. Прости».
«Эмма, — с чувством отозвался я, прикрыв ненадолго глаза. — Ты напрасно переживаешь. Наоборот, ты — мой герой. Ты сберегла мой дар. Спасла наш найниит… пол-дэквиона потерянных частиц — это сущие пустяки! Если бы не ты, мы потерли бы его весь. А я бы уже несколько раз сдох, поэтому ты реально молодец. Я очень тебе благодарен. Если сможешь, попробуй нас немного подлатать. Забери оставшийся найниит. А потом пойдем искать своих. Надеюсь, живые в крепости еще остались».
Когда она растерянно промолчала, я расслабился, давая ей возможность сделать свою работу, а сам попробовал оглядеться.
Ну что сказать… накуролесил я сегодня знатно: половина леса — в хлам, немалая часть крепостной стены — в хлам, потому что от нее фактически осталось только основание. От стены вплоть до приютившей меня ели тянулась приличная… как раз по ширине магической фигуры… просека из жестоко поваленных, побитых камнями, искореженных, лишившихся большей части веток и листвы и порядком обгоревших деревьев. Над крепостью повисло густое облако черной пыли. Такая же пыль вилась над созданной моим телом просекой. В ноздри забивался едкий запах дыма, горелой хвои, древесной смолы и, как ни странно, гнили.
Глянув на полуразрушенную крепость вторым зрением, я с облегчением выдохнул, обнаружив, что над ней больше не возвышается клубок из плотно сбитой следовой магии. Там, собственно, вообще больше ничего не осталось, кроме пыли, дыма и редких, едва-едва просматривающихся сквозь дыру в крепостной стене магических ниточек, которые ни в какое сравнение не шли с прежним клубком.
Следов магической аномалии за стеной тоже больше не виднелось, хотя котлован, в котором она находилась, вероятно, стал намного шире и гораздо глубже. Но, что самое важное, над ним больше не виднелось пепельноподобное облако, так что о «нематах» можно было забыть.
Я, правда, не знал, сколько их успело вырваться из разлома, сколько смогло проникнуть в крепость и как много чужих смертей теперь висит на моей совести. Но очень надеялся, что под трибунал меня за это не отдадут. Все-таки я закрыл разлом. И пусть сильнейшая в провинции крепость после этого превратилась в развалины, думаю, расстрела или пожизненной каторги я все-таки не заслужил.
Неожиданно из-под помятой, жестоко изорванной куртки раздался слабый писк, и наружу осторожно высунулся черный нос, следом за которым показались круглые ушки и ошарашенная мордочка с большими глазами.
А вот и Ши очнулся…
Встретив настороженный взгляд малыша я ободряюще ему улыбнулся, однако шевелиться не рискнул — с переломами сразу нескольких позвонков это было чревато. Тогда как Ши вскоре выбрался наружу весь, непонимающе заозирался, видимо, гадая, как мы из каменного мешка попали в лес. После чего настороженно принюхался, приподнялся на задние лапки и угрожающе заворчал, словно что-то учуял.
«Внимание! В пределах видимости обнаружена опасная форма жизни!» — не преминула «обрадовать» меня Эмма. А практически сразу после этого шагах в тридцати левее раздался тихий треск, наглядно доказывающий, что у меня снова наклевываются проблемы.
Я мысленно выругался.
«Что еще за форма жизни?»
«Судя по всему, дайн, — растерянно отозвалась подруга. — Найниитовые частицы задействованы в фиксации поврежденных участков твоего скелета. Новые я пока не усвоила. Но из тех данных, что у меня есть, очень похоже, что это именно дайн. В материальной форме. Причем не один. И они, насколько я вижу, направляются сюда».
Я снова выругался, на этот раз вслух и от души.
Да что ж за гадость такая сегодня со мной творится⁈ Не успел из одной кучи дерьма выбраться, как тут же вляпался во вторую! Один Дэм чего стоит с его фокусами! Потом дарнам этот ненормальный! Затем разлом! Взрыв! И нате вам снова сюрпризец на закуску! Только я порадовался, что сумел уцелеть в этой мясорубке, как ко мне дайны пожаловали!
Самое поганое заключалось в том, что противопоставить им было решительно нечего. Мой дар Эмма не так давно расщепила и пока не успела собрать обратно, но даже так я его почти истощил, поэтому на молнии и воздушные диски рассчитывать не приходилось.
С найниитом та же фигня.
Драймарантовый комбинезон «матам» не помеха.
Разве что на поглощение можно было понадеяться. Однако активных частиц снаружи моего тела пока не было, да и дайны живыми в полном смысле этого слова не являлись, поэтому поглощегие могло попросту не сработать.
— Ш-ш-ш! — вдруг грозно оскалил маленькие клычки Ши, когда соседние кусты наконец раздвинулись, и оттуда выбралась приземистая, неимоверно уродливая тварь, которую даже зверем-то было не назвать.
Вся какая-то перекрученная, перекореженная, не похожая ни на обычное животное, ни тем более на человека… вместо нормального тела у нее имелась лишь непропорционально большая голова с двумя провалами глаз и асимметричными наростами, напоминающими уши. Однако самих глаз я там не увидел — у твари имелись только надбровные дуги, криво посаженные глазницы, не до конца сформированный нос, а также широкая пасть с какой-то присоской вместо нормального рта и торчащим из нее жалом, которое тварь без раздумий направила в мою сторону.
Остальное ее тело представляло собой настоящую мешанину, словно надерганную от разных видов. Короткое, словно обрубленное пополам туловище, больше подошедшее бы собаке. Одна передняя лапа чем-то похожа на кошачью. Вместо второй торчал лишь куцый обрубок, заканчивающийся нефункциональной культяпкой. Ног у дайна не было вообще — из туловища с той стороны торчал лишь длинный «хвост», похожий на пучок укропа. Так что передвигалась она с некоторым трудом.
И тем не менее тварь была. Жила. Как минимум имела базовые инстинкты. Кроме того, у нее имелась… ну не аура, конечно, а какая-та мутная серая дымка на том месте, где должна быть аура у живого существа. Насчет того, были ли у твари мозги, сказать затрудняюсь, однако в лесу она определенно ориентировалась. По крайней мере, на валяющуюся у кустов корягу не наткнулась, а благополучно через нее переползла. Попавшуюся по пути траву прямо на ходу расщепила и всосала в себя через то самое жало, которым недавно угрожала мне. А при виде распластанного между ветками и совершенно беспомощного меня она и вовсе широко разинула пасть, мгновенно ощетинилась, заурчала и, загребая единственной нормальной конечностью, словно тюлень ластом, довольно уверенно поползла в мою сторону.
— Эмма… — прохрипел я вслух, на мгновение забывшись. — Эмма!
«Используй поглощение»!
«Содержание полезных веществ в теле дайна не превышает сотой доли процента, — зачем-то предупредила подруга. — Эффективность процедуры крайней низка».
«Да начхать, сколько в ней полезного! — нетерпеливо отозвался я, заметив, как из густой травы выбираются еще несколько дайнов. А чуть дальше отчетливо колышется трава, непрозрачно намекая, что тварей вокруг даже не две или три, а намного больше. — Уничтожь их и все!»
«Количество свободного найниита недостаточно для использования умения поглощения», — окончательно расстроила меня Эмма. — Вблизи от места разлома высвобождение дополнительных найниитовых частиц сильно затруднено, а усвоить так быстро найниит из оболочки я не могу'.
Я тихо чертыхнулся и дернулся в попытке хоть как-то помешать прожорливым тварям до меня добраться.
Что бы я да сдался какой-то там твари⁈
Сцуко! Хрен тебе, а не новое тело! Зубами вцеплюсь, мизинцем запинаю, заплюю до полусмерти, но без боя не сдамся!
И тут меня во второй раз за этот бесконечно долгий день решил удивить Ши.
Вместо того, чтобы испугаться тварей и сбежать, мой крохотный, спокойно помещающийся на ладони зверек, напротив, весь распушился, распух, словно надутая через соломинку лягушка. Его длинная шерсть внезапно вздыбилась, сделав его еще больше, чем раньше. Щеки внезапно надулись, как у обожравшегося дармовым кормом хомяка. Йорк набрал побольше воздуха в грудь. После чего так же внезапно припал на передние лапки и, как только первый дайн приблизился, издал неожиданно высокую, пронзительную до боли и на редкость долгую трель, от которой у меня мгновенно заныли зубы, заложило уши и страшно разболелась голова. Причем так громко, что мне пришлось попросить Эмму отключить слух, чтобы не остаться без барабанных перепонок.