"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Шорин оглядел спальню – пусто.
– Какой Васенька? – переспросил он. – Где?
– О… – Из глаз женщина вдруг потекли слёзы, и она закрыла лицо ладонями.
– Да кто здесь был – бандиты?
Женщина, давясь рыданиями, истово замотала головой. Старшина секунду смотрел на неё, а затем осторожно прошёл и заглянул в другую комнату – тоже никого. Будь он проклят, если что-то понимает!
– Дайте я вам помогу встать, – предложил он, возвращаясь к женщине. – Здесь нельзя оставаться, дом может рухнуть.
Женщина всхлипывала.
– Васенька… – повторила она и дрожащим пальцем указала на обрушенную стену.
– Господи! – только и сказал Шорин, заметив наконец то, что лежало в самом низу у стены.
Косясь на проваленную крышу, он подошёл ближе. Под бревнами, отброшенными в сторону, лежал ребёнок лет шести. К сожалению, ничто уже не могло его спасти – мальчика просто раздавило.
Николай присел рядом с женщиной и обнял её за мелко вздрагивающие плечи. Она уже не кричала, а только закрывала ладонями лицо и часто всхлипывала.
– Что у вас тут случилось? – как можно мягче и ласковее спросил старшина и погладил женщину по голове. – Кто на вас напал? Мы их перестреляем, подонков, – куда они делись?
Несчастная вздрогнула от его прикосновения.
– Из города вызвали отряд, скоро здесь будут наши, – продолжал Николай. – Дом-то как разрушили? Танк проехал, да?
Женщина снова помотала головой и наконец отняла руки от лица.
– Не-е-ет, – выдавила она из себя, и её лицо вдруг исказила диковатая гримаса. – Жук это был… Жук!
– Жук?! – опешил Николай, начиная подозревать, что женщина тронулась умом от пережитого горя. – Какой жук?!..
Тем временем Остапенко, ещё раз взглянув вдоль пустынной улицы и слыша обрывки разговора внутри дома, отступил от ограды в глубь двора, стараясь понять, с кем говорит напарник. Он старался не выпускать из поля зрения проём калитки и был уже на полпути к крыльцу, когда услышал, как на улице за забором хрустнула ветка.
Валентин на мгновение замер, а затем быстро взбежал на крыльцо, нарочито громко топая по ступенькам. Укрывшись в сенях, он присел за косяком на колено и стал ждать. Несколько секунд спустя еле слышно скрипнули доски, проложенные дорожкой от ворот к дому. Капитан вытащил маленькое зеркальце и у самого пола высунул край наружу.
Он ожидал увидеть серьёзного противника, но, несмотря на совершенно некомичную ситуацию, усмехнулся и облегчённо вздохнул. К дому крался типичный деревенский дедок, прямо дед Щукарь какой-то: несмотря на летнюю пору – драная телогрейка, валенки с галошами и засаленная шапка на голове. В руках дедок тискал охотничье ружьё – ствол, направленный в сторону двери, безбожно прыгал вверх-вниз.
«Интересно, – подумал Валентин, – где он прятался, да так, что мы его не заметили? Хорошо хоть не саданул без предупреждения в спину».
– Дедуль, – крикнул он, не высовываясь, – не глупи! Мы из губернской милиции.
Валентин увидел в зеркальце, как дедок чуть не подпрыгнул: он наверняка не ожидал, что манёвр будет раскрыт. Замешательство продолжалось, однако не более пары секунд.
– Ага, – крикнул «Щукарь» и завертел головой, пытаясь понять, откуда его заметили, – а я почём знаю, кто вы такие? Вдруг вы эти… такие же уроды?
– Какие уроды, дед, ты о чём?! Ты орла на нашей машине не видишь?
– Я и сам могу орлов, где хошь, нарисовать, – парировал дед. – Документы покажь, с печатью, и выходи по одному. С поднятыми руками, значит!
– Папаша, не пори ерунду! Если бы мы хотели, то давно тебя хлопнули, – приврал Остапенко. – Говорю же: мы из губернской милиции. Тебя как величать-то?
Старик засопел и вдруг с неожиданной готовностью сознался:
– Григорий я, Григорий Иваныч, значит, – ему явно не терпелось обрести официальных защитников.
– Ну так вот, Григорий Иваныч, расскажи-ка спокойно, что у вас тут случилось?
Дедок на сей раз замялся – он, безусловно, был сильно напуган, нервничал и никак не мог решить, как же себя вести.
– Ничего объяснять не буду, – чуть сорвавшимся голосом снова крикнул он. – Выходи, говорю! Не то пальну, верь – не верь, пальну!
– Вот пальну – не надо, – с нажимом сказал капитан, которому надоели пустые словопрения. – У нас автоматы, не ружьишко твоё. Мы из города, нам необходимо разобраться, что случилось.
– Действительно, дедушка, – подал голос Николай, который, услышав голоса во дворе, выбрался через разлом в стене и теперь зашёл незадачливому охотнику в тыл, – ружьё положи и рассказывай, что знаешь. И не дёргайся, а то ненароком… Брось берданку, кому говорю!
«Щукарь» опустил ружьё и вдруг всхлипнул. Остапенко встал и вышел на крыльцо.
– Ну вот, – Николай пожал плечами, – ещё один плачет…
Старичок стоял и грязноватым рукавом утирал слёзы. Остапенко подошёл к нему, поднял старенькую двустволку и разрядил её.
– Серьёзный ты, однако, папаша! – сказал он, увидев, что патроны заряжены крупной картечью.
Взяв старика за плечи, капитан усадил его на завалинку. Николай прошёл мимо них и вывел из дома постанывающую, сгорбленную женщину.
– О, Катерина, дык ты живая! – неожиданно улыбнулся старичок, размазывая по щекам сопли.
Женщина откинулась затылком на брёвна стены и медленно мотала головой из стороны в сторону, глядя в небо пустыми глазами.
– Там упали брёвна, – Николай кивнул внутрь дома. – Ребёнка у неё задавило.
– Васятку?! – ужаснулся дед. – Ох ты, господи, не так, так эдак убили, сволочи…
– Коль, – Остапенко повернулся к напарнику, – что ты узнал?
– Да ничего понять невозможно, – пожал плечами Николай, – сам видишь, в каком она состоянии. Твердит про жука какого-то. Типа, дом разворотила тварь какая-то в виде жука.
– Слушай, а эти странные следы – действительно, словно громадный жук полз!
Секунду Николай смотрел на напарника, заломив брови.
– Бред! – наконец категорично возразил он, махнув рукой.
– Григорий Иванович, – Валентин присел на корточки рядом со стариком, – у женщины горе, шок, я понимаю, но ты хоть нам расскажи, что произошло. Кто сюда приходил, где все люди?
Старик шумно, с придыханием, вздохнул:
– Да все они там, куда и сбежались – вон, тут недалеко! Все там и остались, горемычные, а кто не остался, так по погребам попрятались и сидят… Сынки, а закурить у вас не найдётся?
Валентин вытащил пачку «Донского табака», вытряхнул сигарету и щёлкнул зажигалкой. Старик жадно затянулся и, несмотря на сложность момента, деловито прокомментировал:
– Фабричные, вишь, не махорка! Слабоваты, однако…
– Ладно тебе, слабоваты! Слушай, а куда все люди сбежались, почему? Что там за вашей околицей?
– Арка там сегодня днём объявилась!
– Чего? Какая арка? – хмыкнул Николай. – Триумфальная, что ли?
Старик посмотрел на него снизу вверх:
– Дурак ты, парень, да почему триумфальная-то?! Вот как ведь было. Бабахнуло вдруг рано утром, и сильно, словно взорвалось что-то, тряхнуло тоже сильно. Никто понять ничего не мог, а потом прибегает Петра Ошуркова пацан и кричит: «Арка, арка! За деревней у луга арка сама собой выросла!»
– Что за ерунда? – удивился Николай.
– Кабы ерунда! – горестно крякнул дед, мотая головой. – Все пошли смотреть, бегали взад-вперёд, щупали эту арку, словно полоумные… Арка-то красивая, то ли металлическая, то ли каменная, так сразу и не понять. Часам, почитай, к двенадцати чуть ли не вся деревня собралась вокруг неё.
– Ну и что?
– А то! Стояли вокруг, смотрели… Шутки да прибаутки, все как полагается… И вдруг из промеж арки жучина громадный появляется!
– Что значит «из промеж»?! – Вскинул брови Остапенко.
– Да вот так и из промеж! Я сам не видел, потому и жив остался: мне-то, старому, не убежать было бы, а Митька Коновалов один из немногих, кто видел, – убёг. Говорит, что прямо как бы из воздуха в арку вылез большой жук.
– И что же дальше?
– Говорит, жук вылез, увидел толпу – остановился. Все стоят, смотрят. Жук вдруг двинулся, и прямо на народ. Мужики там кое-кто были с ружьями, ну, само собой – палить начали. Жуку – хоть бы хны! А сам он тогда сразу огнём плюнул и кучу народу сжёг. Все бежать кинулись, а жук снова и снова огнём плевался, ну вроде как тоже стрелял, значит… Я понимаю, что машина это какая-то. Я же не совсем из ума выжил: не бывает таких жуков громадных.