"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Даже артиста помню, Евдокимов, – кивнул Николай. – Он ещё потом губернатором стал, а потом в автокатастрофу вляпался.
– Да, было дело, – согласился Валентин.
– Если серьёзно, – продолжал Шорин, – Артемьев мужик нормальный, совсем не алкаш. Зря ты так по нему проехался.
– Да, ладно… Чем же он так был испуган, что объяснить ничего толком не мог? Но при этом – не бандитами, сам подумай!
Николай, подпрыгивая на жёстком сиденье, пожал плечами и сплюнул навстречу набегавшему потоку воздуха в приоткрытую треугольную форточку. Слюна попала на стекло и, позолоченная лучами клонившегося к закату солнца, наискось сползла вниз, канув за край оконного проёма. Остапенко снова покосился на напарника, чуть скривив уголок рта, но комментировать эпизод с плевком не стал.
Он подумал, что, возможно, на самом деле в Крюковке произошло что-то из ряда вон выходящее? Ведь люди за четыре года на удивление привыкли жить, как жили: вроде ничего и не изменилось, только жизнь паршивее стала. К Границе привыкли, к тому, что никуда уйти отсюда нельзя. А ведь Катастрофа сама по себе уже предполагает, что в любой момент можно столкнуться со штуками, еще более непонятными, чем эта Граница. Или просто с очень опасными вещами, какими-нибудь совсем нетипичными.
Обо всём этом он и высказался Николаю.
– А что ещё более непонятного может быть или опасного? – удивился старшина, пожимая плечами, и усмехнулся: – Монстры, что ли, начали вылупляться? Или вообще Змей Горыныч прилетел, а?
– Мало ли, что…
– То ты считаешь, что председатель нажрался, то какие-то невероятности придумываешь, – хмыкнул Шорин.
– Я просто размышляю! – проворчал Остапенко, выруливая среди колдобин.
«Но, действительно, если это все были пьяные базары, ох, и задам я жару шутникам!» Коля говорит, что напиться до чёртиков председатель не мог и, тем более, не стал бы в таком состоянии звонить в город. Бандиты практически уже год в этом районе не досаждают, повыбили их – тогда что тут такое произошло?!
– А я вот думаю, что тут какая-то местная свара. Драка, возможно, или что-то такое, – предположил Николай. – Вот это куда реальнее, а во всякие фантазии я не верю!
– Фантазии, фантазии… – несколько саркастически ухмыльнулся Валентин, с усилием включая раздатку перед огромной застоялой лужей, перегораживающей дорогу. – Интересное животное – человек! Ко всему привыкает и, причём настолько, что дай ему пожить пару лет в окружении неестественного, так он и это станет нормой считать!
– Почему сразу животное? – несколько обиженно протянул Николай. – Ты чего имеешь в виду?
– Да я же фигурально, так сказать. – Капитан аккуратно перебрался через лужу, глубина которой местами доходила до середины колёс УАЗа, и выключил передний мост, экономя топливо. – Это я к тому, что, например, если бы мне четыре года тому назад сказали, что я окажусь в какой-то отрезанной от остального мира Зоне, я бы ни за что не поверил. В горизонт, до которого, кажется, рукой подать, а метров пятидесяти дойти не можешь, не поверил бы! В реку, которую небо наглухо перекрывает, а вода свободно протекает – не поверил бы. И ты бы не поверил, а вот сейчас привык и воспринимаешь как само собой разумеющееся. Но разные странности рано или поздно будут ещё иметь продолжение, поверь мне. Так что, почему бы, откуда не возьмись… – Он многозначительно замолчал.
– …Не появиться, значит, сказочным змеям? – насмешливо докончил за напарника Николай.
– Совершенно не обязательно змеям, тем более сказочным. Но что-то и могло… появиться.
– Но откуда, черт возьми?! Из-за нашего «твёрдого неба», что ли?
– Почему бы и нет? – Остапенко пожал плечами.
– Но тогда, – Николай перехватил поручень поудобнее, – мы сглупили: нужно было ехать на БТР, а не на сраном УАЗике с двумя автоматами, а, Валя?
– У нас гранатомёт есть! – ухмыльнулся капитан Остапенко. – Сколько БТР сожрёт бензина, сам подумай? УАЗ тоже не подарок, но всё-таки поменьше расходует… Если скважина, которую пробурили, иссякнет, где мы топливо будем брать через пару-тройку лет?
 
Несмотря на то, что у Остапенко было звание капитана некого, в общем-то, самозваного военизированного образования, он перед Катастрофой работал техническим директором в компании-операторе мобильной связи. Перед самой бучей он приехал из Москвы на недельку навестить в Воронеже дальних родственников. В первые же дни трагедии Валентин Остапенко пришёл на созданный мобилизационный пункт и оказался в военизированном отряде народного ополчения – одном из многих, которые были созданы для усмирения мародёров, кинувшихся тут же грабить вся и всё. Через полтора года он носил уже звание капитана новой местной милиции – и прозвище «Бендер» в придачу.
Дорога вильнула, огибая лес, и спустилась с холмика, вынося машину на открытое пространство.
– Ну, приготовимся – Остапенко остановил УАЗ. – Мало ли чего!
Справа и слева тянулись кое-как обработанные поля, а вдалеке солнце готовилось нырнуть за темнеющую полосу леса. Никаких укрытий поблизости не имелось, и место было такое, что засаду устроить не представлялось возможным, однако на подъезде к самой деревне заросли уже близко подходили к старому неухоженному шоссе.
Они сняли автоматы с предохранителей, и Валентин мотнул головой назад, где на складной турели, выставленной на крышу машины, через отогнутый тент торчал противопехотный гранатомёт ТКБ-722К:
– Становись к «пушке»!
Машина двинулась дальше.
За кучкой молодых сосенок, подскочивших к самому краю дороги, взорам милиционеров открылась околица Крюковки – до одного из первых домов оставалось не более сотни метров.
– Чёрт побери! – выругался Николай, но и Валентин уже заметил то, что находилось прямо впереди: рядом с разросшимся на краю проезжей части кустиком лежал человек.
Остапенко аккуратно остановился шагах в десяти. Николай приник к гранатомёту, следя за округой, а Валентин, схватив автомат, выпрыгнул и присел у левого переднего колеса.
Было тихо, лишь стрекотали кузнечики по краям нестройных рядов ржи. Колосья стояли невысокие, и Валентин машинально отметил, что вряд ли там мог кто-то притаиться. Вот лесок – другое дело.
Наверху за спиной чуть скрипнула турель: это Николай развернул гранатомёт.
Бросив ещё несколько взглядов по сторонам и удостоверившись, что всё спокойно, Остапенко встал и подошёл к телу, распластавшемуся на грунтовке, ни на секунду не сомневаясь, что перед ним труп.
Среди прибитой утренним дождём пыли ничком лежал паренек, почти мальчик. Его правая рука, выброшенная чуть вперёд, напоминала обугленную ветку дерева, причём граница сгоревшей ткани и неповрежденной части руки была странно ровной, чего никак не могло быть, если бы ожог был вызван обычным пламенем. Из обгорелого среза рубашки виднелись остатки почерневшей плоти, которая уже полностью отсутствовала на кисти, где проглядывали желтоватые костяшки.
– М-да, ё-пэ-рэ-сэ-тэ… – негромко сказал он и снова оглянулся. – Это что ж такое?
Присев на корточки, капитан осторожно перевернул парнишку лицом вверх.
– С-суки!
Николай, которому всё было хорошо видно, резко дёрнул турелью, словно рассчитывая высмотреть тех, кто расправился с мальчишкой.
Валентин несколько секунд смотрел на убитого, потом осторожно положил труп так, как тот лежал прежде.
– Ну и дела… – сказал он, пристально вглядываясь в опушку леса, подёрнутую светом заходящего солнца.
– Неужели Китаев? – спросил Николай.
Остапенко отрицательно покачал головой: бандиты они, конечно, бандиты, но в подобных зверствах не замечены. Да и потом так человеку руку не спалишь ничем! Ну не над костром же они её держали.
Николай, который, стоя в кабине УАЗа, постоянно оглядывал окрестности, указал на ряд столбов с порванными проводами, несколько из которых почти полностью сгорели. Ясно было, почему отсутствовала связь.
– А вон туда ещё взгляни! – позвал Шорин.
Остапенко присмотрелся в направлении, куда указывала рука приятеля, и присвистнул. Он и там ожидал увидеть последствия действия странного огня, но всё было совершенно иначе.