"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Он и своим-то людям не слишком-то доверяет, – шепнул майор Петру.
В тенистом саду, прикрытые густой листвой от палящего солнца, стояли грубо сколоченные столы со скамьями. Место на фоне общего запустения выглядело вполне мило, и единственным, что сразу бросалось в глаза и не понравилось россиянам, была огромная деревянная колода, над которой вился рой мух. Очевидно, на ней разделывали мясо для готовки – чурбан покрывали довольно свежие потёки крови и от него ощутимо пованивало.
Александр вспомнил, что во дворе дома его деда стояла подобная, правда, чуть меньшая колода, на которой иногда рубили мясо и головы курам. Правда, старый Гончаров всегда хорошо смывал кровь и жир после завершения всех операций. Здесь же этим, похоже, не утруждались.
Майор попросил предварительного разрешения привести себя в порядок и, если возможно, умыться.
– Конечно, конечно! – улыбнулся Букар Аканде с видом радушного хозяина. – Водопровод, сами понимаете, давно не работает, но здесь в саду выкопан колодец с механическим насосом, так что вода есть. Канализация тоже давно выведена из строя, а поэтому вон за теми кустами есть место, где можно отправлять естественную нужду.
Исмагилов сходил в БТР и принёс все необходимые принадлежности. Через полчаса с наслаждением умывшиеся и побрившиеся члены экспедиции почувствовали себя значительно лучше, несмотря на неясные замыслы принимавшего их хозяина.
– Прошу к столу! – широким жестом доктор Аканде указал гостям на скамейки. – Сейчас будет подано угощение.
Гончаров и остальные члены экипажа расположились по правую руку от президентского места. Буквально через несколько минут из задних дверей дома начали выходить девушки с плетёными подносами, на которых лежали разнообразные тропические фрукты и зелень, жареное и копчёное мясо и птица, стояли миски с отварным рисом и картофелем.
Но даже не яства привлекли в первую очередь людей – на фигуры статных нигериек было более чем приятно посмотреть.
Исмагилов с воодушевлением потёр ладони:
– Эх, я бы не отказался оприходовать вон ту, чёрненькую!
– Какую именно? – быстро спросил Домашников. – Они тут все не беленькие.
– Да… – Исмагилов махнул рукой, – любую! А то на этих, на амазонок коротконогих, посмотрел – аж страшно вспомнить. Вон, Александру Яковлевичу сочувствую прямо, а здесь можно было бы и оттянуться немного…
Майор посмотрел на Фёдора то ли шутливо, то ли по-настоящему осуждающим и тяжёлым взглядом:
– Как тебе не стыдно, сержант Исмагилов! Тебя семья дома ждёт, а ты чёрт-те что болтаешь. Да ещё и на меня наговариваешь!
– Семья семьёй, а от жизни следует брать всё, по возможности! – шутливо возразил Фёдор. – А я так понимаю, что тебе, командир, там понравилось?
Гончаров вздохнул:
– Ну, несерьёзный ты человек, честное слово!
– Ладно, не буду о бабах! Здесь ещё радость имеется: можно кушать без оглядки – всё своё, так сказать, земное.
– Ага, своё… – задумчиво сказал Домашников.
– Ты снова чего-то опасаешься? – тихо спросил майор.
– Кроме самого Аканде, – так же негромко ответил Пётр, – опасаюсь, конечно, банальной земной заразы. Ну да ладно, не будем о грустном. – Он повысил голос: – Просто я совсем о другом. Слышал, как Федя сказал: «Своё, земное»? Достаточно было пару дней провести чёрт знает в каких мирах, как для господина Исмагилова, который ранее африканцев видел в лучшем случае только издали, жратва, которую ему подают в Нигерии, стала своей.
Фёдор почесал затылок.
– А ты чего этим хочешь сказать? – ожидая подвоха, спросил он.
– Только то, что земляне так и не научились ценить, что они – земляне, люди одной планеты. Вот, поглядите: что у нас, что у них – колбасят друг друга. Свинотигров каких-нибудь на всех нас натравить – живо объединились бы.
– Возможно, – философски кивнул Гончаров, сворачивая самокрутку. – И, возможно, такое не за горами.
Молчавший до этой поры Альтшуллер вздохнул:
– Да, молодые люди, всё это так, возможно, объединились бы. Хотя, безусловно, я так думаю, нашлись бы и тогда личности, которые со свинотиграми и прочими каракатицами стали бы сотрудничать. Но в основном, конечно, объединились бы – на время, пока свинотигров не перебили бы. А как только инопланетян не станет, всё начнётся снова, уверяю вас. Снова вспомнят, кто какой веры, какого цвета кожи и разреза глаз, и так далее. Эти штучки очень выгодны для того, чтобы править. Это как с евреями: если бы евреев не было, их следовало бы выдумать.
– Почему же только евреев? – усмехнулся Домашников.
– Так вот и я же о том же и говорю! – Семён Ефимович, лукаво улыбаясь, развёл руками.
Девушки, закончив вносить блюда, стали подавать кувшины с напитками. Вместе с президентом и его гостями за стол сели ещё восемь командиров высшего ранга, включая вернувшегося Болу.
Доктор Аканде приказал сразу же наполнять большие глиняные чаши. В кувшинах оказалось местное пиво и вино.
– Кстати, мы тоже готовы выставить на стол кое-что, – вспомнил Гончаров. – Алаверды, как говорится.
Вместе с Фёдором и Петром он принёс бурдюки вина, подаренные амазонками, и одну канистру самогона.
– Вот мы и проверим это вино по полной программе на президенте и его подчинённых, – шепнул Александр друзьям. – Вы только сами не увлекайтесь спиртным: нам нужно быть в полной форме.
– Что – и поесть нельзя? – немного расстроенно посетовал Исмагилов.
– Почему нельзя? – удивился майор. – Лопай на здоровье, только заразу не подцепи. И пей аккуратнее, на их пиво и винище тоже не слишком налегай. Лучше нашего самогончика хлопни, но – в разумных дозах.
Аканде взял слово и представил своих новых союзников. Говорил он сейчас на какой-то ужасной смеси местного диалекта и английского языка, и Домашников понимал только отдельные слова и фразы.
– Не забудь, ради чего мы сами сюда попёрлись, – тихо сказал Пётр майору, пока президент разглагольствовал. – Мы должны под любым предлогом заставить этого типа показать нам пойманного американца.
– Ты думаешь, я забыл? – прошипел Гончаров, к которому уже обращался Аканде, приглашая выпить за всё сказанное. – Ты меня уговорил – разве иначе я бы попёрся?!
Майор, внимательно следивший за тем, чтобы пиво в чаши президента и его людей наливалось из одного кувшина, выпил. Местное пиво оказалось прохладным и лучше, чем он думал, поэтому Гончаров, несмотря на свои сомнения, налил себе ещё – пить тёплый самогон ему как-то расхотелось. Доктор Аканде тут же попросил его произнести речь.
Александру ничего не оставалось, как встать с чашей в руке и пытаться наговорить побольше витиеватых общих фраз о дружбе российского и нигерийского народов, уходящей корнями не ближе, чем во времена Киевской Руси. Президент переводил. Когда Гончаров закончил, а присутствующие выпили и закусили, пришла очередь сказать тост какому-то толстому негру с курчавой бородёнкой. На носу у него красовались треснувшие очки с дужками, перемотанными бечёвкой. Как пояснил Аканде, это был главный идеолог их движения Сэм Эгву.
По тому, что начало трапезы состояло из одних речей с тостами, видимо, предполагалось, что вводная часть станет своего рода «пленумом» руководства местной правящей партии. К счастью, после того как вперемешку со сподвижниками Аканде свои спичи пришлось отговорить и Петру, и Семёну Ефимовичу, и даже Фёдору, застолье потекло вполне спокойным порядком.
Гончаров и его команда с удовольствием налегли на свежую земную пищу, которой они не ели с момента отъезда из Бурга. Безусловно, в Африке существовала ещё большая, чем дома опасность подцепить заболевание или же просто расстройство желудка, но они не могли себе отказать поесть как следует – всё-таки тут была Земля, а не чужой мир.
В отличие от Гончарова, президент и его окружение в должной мере оценили качество тёплого самогона Домашникова, а после того как Пётр сказал, что легко научит их варить такой же, ему долго аплодировали. Скоро смесь пива и самогона возымела действие, и многие африканцы уже вошли в определённую фазу опьянения. За столом раскурили трубочки, и запах терпкого табака поплыл в лучах солнца, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Периодически все ковыляли в дальний конец сада, туда, где за кустами имелась выгребная яма, увенчанная большим дощатым нужником.