"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Доски он привез струганые, очень хорошего качества. Гладкие! Как зад у твоей жены, ― рассказывал портовый чиновник одному из собравшихся зевак.
– То, наверно, не его жена была. Гы, гы, гы, ― засмеялся сосед слушателя, ― у Марты зад как печеное яблоко.
– За своей крысой смотри. У Марты зад как зад.
Под шумок, чуть не переросший в драку, купец нанял возок и отправился в магистратуру к своему знакомому ратману [65] ― шельмецу и непревзойденному выпивохе Шульцу. Повозка проскочила спорящих между собой людей и, обрызгав водой из лужицы стоящего у обочины старика-паломника, покатила к городским воротам.
Абсолютно седой, в рубище, с огромным деревянным крестом на шее, сгорбленный юродивый смотрел красными воспаленными глазами на кеч и не мог оторвать взгляда от стоящего у причала судна. Паломник с недавнего времени каждый день приходил к пристани. Иногда его подкармливали, но чаще просто насмехались, когда просили рассказать о дьяволе, слыша в ответ скороговорку из одного слова. Вот только сегодня потерянная память начала потихоньку возвращаться к нему. Корабль напоминал что-то знакомое, из его прошлой жизни, когда он был другим, не таким как сейчас.
– Марта, это моя Марта, ― прошептал старик, услышав имя женщины, о прелестях которой невдалеке шел спор. ― Как ты похорошела.
– Эй, убогий! Что ты там сказал? ― раздался вопрос ревнивого мужа из толпы.
– Я не убогий! ― рявкнул паломник. – Меня зовут Рудольф!
– Опа, да вы посмотрите на него. Да, Тилл, если даже такой оборванец знает твою Марту, то дело совсем дрянь. Сочувствую. Пошли отсюда, ничего интересного мы больше не увидим.
Зеваки, потеряв всякий интерес, обошли старика и направились к таверне, весело провести время. Когда начнется разгрузка судна, их позовут, а пока ― можно и сил набраться, горло промочить.
Рудольф подошел к носу судна, погладил рукой по швартовому канату, наслаждаясь упругостью сизалевых волокон, с удивлением провел еще раз, после чего понюхал его и фыркнул. С обыденностью в голосе, словно всю жизнь провел возле веревок на крутильне, он спросил у вахтенного:
– Какой странный канат, из чего сделан?
Ничего не понявший Ваня Лопухин, впервые за плаванье получивший столь ответственный пост, растерялся и позвал Сулева. Тот немецкую речь понимал, но ответить на вопрос не смог, в результате чего метнулся в рубку в поисках дяди княжны. Спустя несколько минут сын Игната вернулся обратно и сообщил паломнику ответ.
– Из листьев агавы. Дерево это в Африке растет.
– Это где?
– А я откуда знаю? Где-то в той стороне, за землями египетскими, ― юноша показал рукой на юг, ― говорят, люди там черные как ночь, маврами зовутся.
– Так вы издалека, ― Рудольф облегченно вздохнул и тут же с просьбой в голосе добавил: ― Можно мне с вами?
– Не, из Самолвы мы, что с той стороны озера. Шел бы ты своей дорогой, божий человек, а то батька ругаться будет, чужаков пускать не велено.
– А где это Самолва? ― не унимался паломник. ― Я с вами хочу.
В этот момент Игнат вышел на палубу в сопровождении Соболька, щеголявшего в новой робе. В руках самолвинца была удочка, ― родственники хотели половить рыбки, пока позволяло время.
– Ба-ать! Помоги! Тут немец ненормальный, ― позвал отца Сулев.
– Ну что за народ такой? Дай ему сухарь, пусть проваливает. Вот, смотри, ― уже обращаясь к свояку, сказал Игнат, ― блесна тут такая хитрая, а крючок железный. Леску потрогай, чуешь какая?
Соболек повертел блесну, рассмотрел крючок, покрутил между указательным и большим пальцами руки леску и только цокнул языком, когда Игнат продемонстрировал работу спиннинга. Буквально через несколько минут в руках рыбаков уже трепыхалась рыбина длиной с локоть. А испробовавший новую снасть Соболек умудрился выдернуть щуку, староватую, а посему непригодную для продажи. Ее и отдали паломнику, ссылаясь на отчетливое пятно в виде креста на голове. Вообще-то, Соболек и Игнат просто испугались. Перед рыбалкой дядя княжны рассказывал необыкновенные истории про щук, и как назло, именно похожая щука и попалась удачливым рыбакам. История была следующей.
В давние времена Бог создал щуку и назначил ее королевой среди рыб. А дабы она имела отличительный знак, так сказать, регалии, сопутствующие царственной особе, то на голове рыбы нарисовал крестик. Об этой затее пронюхал дьявол и стал отлавливать щук да затирать крест. Прошло некоторое время, и гулявший на берегу Бог повстречал дьявола. Завязался разговор, а Нечистый возьми да похвастайся, что создал новый вид рыб, в точности походящий по описанию на щук. Стали они созывать своих рыб, а Бог и говорит дьяволу: «У моих рыбин есть отличительный знак ― крест на голове». Нечистый усмехнулся, тайно радуясь своим козням: «А у моих креста нет», ― и принялся хлопать хвостом по воде, призывая своих, как он думал, щук. Вода вспенилась, но щуки приплыли лишь на призыв Господа, и все они были с крестиками. Посрамленный дьявол, скрипя зубами, ретировался. С тех пор в голове щуки действительно находится крестообразная кость.
Получивший подарки Рудольф немного успокоился, воспоминания снова стали расплывчатыми, и паломник поспешил к харчевне, украдкой поглядывая на судно. Только теперь он точно знал, что его прошлая жизнь была как-то связана с причалившим с утра кораблем.
В это время Воинот передавал письмо епископу Герману [66]. Энгельберт Тизенгаузенский, Гельмгольд Люнебургский, Иоган Даленский и родной брат епископа Теодорих, чьи предки через несколько столетий будут верой и правдой служить России, стояли рядом, в воинском облачении, сверля глазами барона. Посол Гюнтера выглядел бывалым воином. Уверенный и даже немного нагловатый, свысока смотрел на присутствующих, перебирая в левой руке четки, в точности как у покойного фон Зальца, о чем Теодорих поведал брату.
– Я приказал Гюнтеру Штауфену самому явиться ко мне. Где он? ― грозно спросил епископ.
– Да? – удивился Воинот. – В первый раз слышу. Мой господин может быть где угодно. Может, к отцу поехал в Равенну. Император потребовал привезти налоги с новой провинции.
– С какой такой провинции? ― смущенно переспросил Герман.
– Насколько я знаю, грамота скреплена печатью. Там все написано.
Епископ обратил внимание на имперскую печать и, переводя взгляд на брата, буркнул:
– Налоги за мой счет, как же, ― и, повысив голос, добавил: ― Земли на север от Пскова принадлежат нам! Только нам!
– Рим считает иначе. ― Воинот достал из сумочки две монеты и на раскрытой ладони показал Герману. Причем подошел настолько близко, что Энгельберт выхватил меч и занес руку над головой для удара.
Монеты епископу ничего не сказали. Он даже поначалу не понял, в чем смысл, и лишь присмотревшись, узрел различия, о чем тут же позабыл. То, что предназначалось для магистра Ордена святой Марии Тевтонского дома в Ливонии, ― не заинтересовало епископа Дерпта. Так совпало, что утром на почтового голубя напал ворон, и многие расценили это как знак свыше. Все были в ожидании чего-то нехорошего, а тут еще слова посланника Штауфена несколько запутали уже сложившуюся картину развития событий у Германа. В регионе появился новый игрок, которого быть не должно и в возможные совпадения он не верил. С этого момента отложенная из-за событий в Самолве поездка в Германию приобрела новый смысл. Альберт Зюрбер [67], мутивший воду, пытаясь сместить архиепископа Николая и возглавить рижскую кафедру, вновь становился проходной пешкой, готовой перерасти в ферзя. И слова Воинота, по поводу мнения Рима, Герман воспринял как руководство к действию. Он нутром почуял, что ставка сделана на Зюрбера, и партия Николая, к которой он принадлежал, ― скоро развалится. Надо было искать выход. Ему не раз докладывали, что некоторые влиятельные кардиналы хотели бы от него избавиться, дай только повод. Впрочем, поводов было в достатке. Силенок не хватало.