"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Однако не всё было так плохо. Прятавшись под мостом, степняки сумели каким-то образом в темноте разглядеть подрубленные стойки. Только за это можно было простить самовольство Бата Сухэ. Иначе при штурме огнемётный танк был бы угроблен. Этими новостями поделился со мной Пахом Ильич, вернувшись с военного совета от Александра.
– Крепостицу без потерь не взять. Слишком удачно черти поставили её. Может, всё же попробуешь огнём? – Ильич почесал бороду, ожидая моего согласия.
– А что князь? Он сюда воевать пришёл али смотреть, как мы за него всё сделаем?
– Да как сказать, Яков идти на штурм не захотел. Конница у них, видите ли. Сказал, пусть новгородцы ворота разобьют да атаку ложную на противоположной стороне устроят, а они уж всё остальное доделают.
– Атаку говоришь. Да пока новгородцы подбегут к замёрзшей речке, спустятся на лёд, потом поднимутся на вал, поставят лестницу, их три раза успеют убить. А если останутся целы, то сражаться с профессиональными воинами на стенах не смогут. Это же ежу понятно. Как такое Яков мог предложить? – возмутился я.
– Мне-то душу не трави. Гаврила Алексич до сих пор спорит, только без толку всё это. Штурм на завтра, после полудня, степняки помогут стрелами, так как насчёт огня?
– Придумаем что-нибудь. Немцу сдаться предложим, иначе… без крови никак.
Снорька оседлал своего коня, подхватил копьё с белой тряпкой в одну руку, во вторую большой бутерброд и направился к воротам замка. За ним последовали Парамон с внуком, держась чуть позади. Троица миновала караульный костёр и полукруг из составленных вплотную, друг к дружке саней, являвшихся оградой лагеря, оставляя за спиной акрабалисту, снаряд из которой остудил бы любого рыцаря. Перед мостом всадники остановились.
«В рог погудеть, что ли? Так инструмента нужного нету», – подумал Снорри и просто крикнул в сторону замка:
– Эй, есть кто живой? Послание для воеводы!
Перекинув через ворота тубус с грамотой, троица осталась ждать ответа. Свей ел бутерброд, а Парамон с внуком грызли орехи, прихваченные в Гостилицах. За жующими новгородцами наблюдали стражники, подслушивая, как еле разбирая буквы, Ульрих читает вслух ультиматум. Помимо сдачи замка предлагалось заплатить, за каждого желающего отбыть домой кнехта выкуп.
– Воинот, где тело лазутчика, что с утра пролезть пытался? – Ульрих скрутил грамоту, пытаясь засунуть её в футляр, но получалось плохо.
– Возле часовни, у поленницы, – ответил стоявший рядом воин.
Рыцарь хотел было спуститься по лесенке вниз, как что-то передёрнуло его, Ульрих ещё раз посмотрел на новгородских парламентёров. В голове всплыли недавние события под Орешком, когда он сам пытался сообщить условия капитуляции. И снова наглый, жрущий какое-то лакомство русский сверкал золотой бляхой на солнце. Это не совпадение, это точно он. «Значит, приезжай завтра… ну-ну».
– Подвесь труп перед воротами, это и будет ответ дикарям.
Спустя пятнадцать минут из-под навеса ворот высунулось бревно с верёвкой, а вслед за этим вылетело тело. Повешенный кочевник раскачивался подобно маятнику под весёлый гогот ливонцев, почти задевая босыми ногами промёрзшую землю.
– Готовьте доски и трамплин, – распорядился Пахом Ильич, в бинокль наблюдая за ходом переговоров.
После этих слов обозники, подхватив топоры с клиньями, вооружившись двуручной пилой, отправились в лес. Было б дело где-нибудь в Дерпте али в Варшаве, то разобрали бы по брёвнышку близстоящие домишки. А так, в Копорье, вроде как у себя дома, безобразничать негоже, да и лес нужен сырой. Спиленную ёлку освобождали от лап, вбивали клинья по всей длине, и раскалывали на грубые доски, после чего, лошадки отвозили готовые изделия к противоположной воротам стене замка.
Новгородцы строили осадную башню. Когда каждый ополченец чуть-чуть плотник, то сколотить грубый сарайчик в два человеческих роста не представляется сложным. На четыре гладких бревна, исполняющих роль полозьев, устанавливается опорная рама. Расколотые пополам брёвна, сбитые крест-накрест, образуют ферму. Сверху – бревенчатая рама поменьше. В итоге получается вытянутая усечённая пирамида, наверху которой могут разместиться четыре человека. С трёх сторон башня обшивается досками, а если зимой её полить водой, то поджечь конструкцию невероятно сложно. С трамплином выходило ещё проще. Шесть толстых брёвен необходимо было подкатить к валу, зафиксировать, а поверх положить настил, по которому под более острым углом могла вползти сама башня.
 
Несколько ливонских арбалетчиков попытались помешать строительству, но путного из этого ничего не вышло. Замок лишился двух стрелков, а сборный отряд кочевников Бата Сухэ так и просидел весь день в засаде, ожидая вылазки неприятеля. Отвлекающий манёвр был готов. Деревянную башню вытащили на лёд реки и поставили в ста шагах от вала. Подвести её непосредственно к стене не смог бы и расчёт силачей. Толкать две тонны дерева на горку – занятие совсем бесперспективное. Осаждённые кнехты посмеивались над руссами и даже давали советы, аккуратно высовываясь в бойницы.
– Облегчиться надо сначала, а уж потом тяжести таскать, – раздавались голоса.
Командиры ливонцев, напротив, молча, поглядывали за приготовлениями, обдумывая возможные варианты. Если осадную технику построили, значит, есть план по её использованию. Возле северной башни, являющейся одновременно донжоном, откос не такой и пологий. Полил водичкой промёрзшую землю, и через пару часов, двадцать человек смогут поставить штурмовую башню впритык.
Ночью Ульрих решился на вылазку. Снабдив двенадцать добровольцев горшками с горячей жидкой смолой, немцы разобрали тайный лаз под башней и, вооружив шестерых стрелков зажигательными стрелами, стали ждать, когда серп луны закроет облаками.
– Воинот, запомни, главное облить башню смолой. Дай бог, одна стрела да попадёт в цель, и задача будет выполнена, – наставлял командира добровольцев Ульрих.
– Я добегу, господин. Можете не сомневаться. С сарацинами было в сто раз труднее.
– Пусть так. По мне, более свирепых воинов, чем здесь, я не встречал. – Ульрих задрал голову, погода была на стороне орденцев. – Пора.
Кнехты стали спускаться в подземелье. Галерея выходила к реке, в сорока шагах от оставленной на ночь деревянной башни. Воинот держал в одной руке пеньковую верёвку. Как станет совсем темно, наблюдатель из замка потянет трос на себя. Это будет сигналом к началу вылазки. Начались томительные минуты ожидания.
– Господи, как холодно, – пробормотал Воинот, прижимая к своему телу стремительно остывавший горшок, и чуть не пропустил условленный знак. Верёвка вылетела из ладони. – Вперёд, храбрецы.
Ливонцы, шустро выбравшись из подземелья, рассредоточились и побежали к никем не охраняемой осадной башне. За десять шагов до цели остановились: бросок горшка, и назад, к спасительному лазу. Всё складывалось как нельзя удачно. Хрупкая керамика лопалась от удара, смола текла по свежеколотым доскам, обволакивая горючей смесью новгородскую башню.
Фррр, фррр! – В воздухе запели стрелы. Кнехты знали, что шесть чудинцев будут стрелять, и не обратили на это внимание. А когда чужие стрелы стали втыкаться в снег, совсем рядом, было поздно. Немцев ждали. Отряд Воинота полёг весь. Кочевники не зря ели свой хлеб и слыли отменными стрелками. Правда, поставленной цели добились обе стороны. Щедро просмоленная башня вспыхнула подобно факелу, ярким пламенем освещая ночное небо. Со стороны русских раздался шум и крики разбуженного лагеря. В замке тоже зашевелились. Желающих посмотреть на светопреставление собралось немало. Люди выскочили на стены, радостно поздравляя друг дружку с такой удачей. О двенадцати храбрецах, ценой своей жизни оградивших остальных от опасности, как-то позабыли. Прошитый двумя стрелами Воинот был ещё жив, кое-как смог перевернуться на бок, посмотреть на творение своих рук и закрыл глаза. Силы оставляли воина.
Семеро кочевников, спустя полчаса, подскакав к догорающей башне, обошли её с двух сторон. Двое спрыгнули с коней и под охраной остальных стали оттаскивать убитых ливонцев, не забывая подбирать целые стрелы. Связав за ноги, по двое, тела неприятеля, отряд с визгом поспешил к лесу, волоча за собой на арканах скорбный груз.