"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Гав! Гав! – залаял Полкан на татя.
– Вот ты где, мерзкая псина. Сейчас я повеселюсь, а потом прибью тебя на дверях. – Немец попытался ударить пёсика шестопёром, но бревенчатая стена за спиной помешала замаху. После падения на льду под общий хохот всей братии всё, за что он ни брался, не ладилось. Словно Бог за грязный язык наказал сквернослова.
В этот момент на ступенях лестницы, ведущей на чердак, показался Фёдор, услышавший лай любимца крепости.
– А ну оставь божью тварь в покое! – негодуя, крикнул новгородец.
– Ты? – Немец узнал голос, певший частушки.
Бумц! – Болт вошёл чуть ниже живота по самое оперение, отбросив немца к стене таким образом, что тот ударился головой. Цервельер гулко звякнул.
– Айиви… – завизжал сквернослов, схватившись за живот.
Раненый привлекал внимание. Фёдор пробежал глазами по комнате, в поисках массивной вещицы, дабы закрыть выбитое окно – ничего подходящего не было. «Надо заметать следы, – подумал новгородец, – не хватало, чтоб ещё кто-нибудь залез». Подобрав шестопёр, он с короткого размаха ударил немца в лицо, после чего визг прекратился.
– Полкаша, постереги тута. – Фёдор сорвал с крючка старый тулуп и просто всунул его в проём. В комнате сразу стало темно. – Если что, я наверху.
Пёс, выбравшийся из-под лавки, грозно задрав хвост, приблизился к скрючившемуся трупу похабника, принюхался, фыркнул и, гордо задрав как флаг, заднюю лапу, отметился на поверженном враге, довольно ворча при этом. Был бы в избе домовой, то умер бы от хохота, видя улыбающийся оскал Полкана.
Храбрых арбалетчиков, защищавших стену у Флажной башни, уже не было в живых. Орденцы рубили дверцу, пытаясь проникнуть внутрь каменной твердыни, и судя по всему, сейчас захватят её. Некогда монолитный полукруг саней превратился в отдельные очаги сопротивления. Немцы брали вверх. Пятуня с тремя тяжеловооруженными новгородцами уже не в силах был защитить суздальцев, и те отошли к замку Пахома Ильича, где вести стрельбу можно было только из узких окошек под куполом крыши. С таким трудом отстроенная крепость оказалась негодна к обороне. Но и враг понёс огромные потери. Более сотни было сожжено, столько же побито болтами и стрелами. Потери в рукопашной один к одному, но для проигравшей стороны вся эта статистика станет не важна. Возле таверны бой развернулся с особым ожесточением. Из окон был слышен женский крик, и орденцы стремились овладеть зданием любой ценой. Трактирщик Пузан защищал своё добро, вооружившись оглоблей, отчего походил на людоеда из сказок. Фартук был забрызган кровью вперемешку с человеческими мозгами. Ни один доспех не налез на раздобревшего ладожанина, да и не нужен он был такому богатырю.
– А ну пшли вон! Неча вама тута делать! – Оглобля совершила полукруг и сшибла на красный от крови снег вылезшего вперёд тевтонца, пытавшегося копьём проткнуть Пузана. Из окна ойкнули. – Тише девки, не дам в обиду.
Едва он успокоил барышень, как перед ним появилась новая опасность. Расправившись за какой-то миг с двумя защитниками крепости, на Пузана выскочил гигант с кувалдой. Не обладавший завидной подвижностью, трактирщик каким-то чудом увернулся от разящего острия клюва, а потом и от обратного взмаха бойка, пролетевшего перед самым носом. Правда, пришось упасть на пятую точку, но вывернулся, обманул костлявую. Только надолго ли? Немец вновь замахнулся и дико закричал, выронив из рук страшное оружие, схватившись за лицо. За широкой спиной сидящего на снегу Пузана стояла девушка-посудомойка, державшая в руках сковороду, от которой дымком испарялись последние капли масла. В этот момент в немца полетела горящая головня, затем ещё одна. «Всем вольную»! – решил про себя трактирщик, воспрянул духом, подхватил выпавшую из рук оглоблю и пошёл крушить. За себя, за баб за спиной, за жизнь.
Замешательство среди орденцев наступило не вдруг. Сначала кто-то за стеной крикнул, что Хайнрик сбежал. Потом, что у руссов колдун и дело совсем плохо. А как не поверить? Вон, огнём жгут, что водой льют. А когда правый фланг, словно трава от ветра, подался резко назад, наступил перелом.
 
– Бренко! Бренко вернулся! – закричали с Воротной башни.
Санки влетели через распахнутые ворота и помчались по направлению к замку. Защитники воодушевились. Уж если с Яковом держимся, то с настоящим воеводой – одолеть сможем.
Людвиг облачился в бронь ещё в санях. В пять минут оценил обстановку и повёл последний резерв из суздальцев вместе с остатками отряда Пятуни в атаку. И всё у него получалось. Не успел приблизиться к первому противнику на расстояние удара, как тевтонец упал, словно меч у русского воеводы не простой, а кладенец, как минимум. Копейщики, бросившиеся на Бренко, тоже свалились. А ведь были в пяти шагах от него. Чудеса, да и только. В пылу сражения Людвиг и сам не понимал, как это выходит, но уверовав в свою непобедимость, показал пример остальным. Вылетело из памяти, как Лексей дал испить из своей фляги горьковатого настоя и пообещал прикрыть. И взметнулись мечи с секирами, зажужжали стрелы. Пошла Русь вперёд.
Снорька дрался возле санок с огнемётом. Смрад от обгоревших тел стоял жуткий. Дышать давно стало нечем. Сынишку Якова вытошнило уже не один раз, но, отдышавшись через шапку, вновь снаряжал самострелы и отдавал отцу, разившему врага без промаха. Ждан и Сеня лежали рядом, за санями. Наспех перевязанные и стонущие. После того, как орденцы поняли, что огня больше не будет, попытались захватить страшное оружие. Тут и нашёл свою смерть Гельмут, в попытке перескочить на лошади через новгородцев. Видя, что рыцарь попал в беду, оруженосцы побежали на выручку. Дрались жёстко, без пощады. Теперь санки обороняли всего трое. Снорька сменил очередной посечённый щит на новый, подняв его из-под ног. Пусть орденский, главное целый.
– Что, Яков, будем умирать? – с северным акцентом произнес свей.
– Ты присмотри за Андрюшкой, если я того… обещаешь?
– Обещаю. Больно-то как, – скривился Снорька, – мелковата доска.
Кнехт метнул в новгородца дротик-пюмбату и попал в неприкрытую щитом ногу. Строй из шести орденцев надвигался на сани. Шли осторожно, хотя и были в броне с головы до ног те, кто потерял бдительность, лежали вокруг. Одеты как рыцари, даже ноги прикрыты кольчужными чулками, но что-то в них было не то, стержня не хватало.
«Какие-то половинчатые», – подумал Яков, глядя на врага, и выстрелил прямо в закрытый шлем, похожий на бочонок. С двадцати шагов болт пробивает броню практически любого шлема. Причём владельцу амуниции будет уже всё равно. Не выдерживают людские позвонки. Так и случилось, вот только строй противника сразу схлопнулся и ускорил шаг.
– Поберегись! – раздался голос за спиной. – А-а-а-а, юроды! Прими-ка православное причащение, нерусь поганая!
Пузан вскочил на санки и приподнял красную от крови оглоблю над головой. Полубратья-рыцари бросились вперёд. В этот момент выстрелил Андрейка, так как отец уже схватил топор, и не промазал. С треском разорвали воздух один за другим два удара. Развернулась бесшабашная славянская удаль.
Бахх! – Оглобля опустилась на шлем.
Бахх!
Пузан молотил деревяшкой как молотобоец по крице, пока оружие не разлетелось в щепки. Выжившие враги одновременно рубанули по Снорри мечами. Один удар пришёлся в щит, а второй – в открытый правый бок. Свей, со стоном свалился на санки, а вместе с ним рухнул и его обидчик с застрявшим в разрубленной ключице топором.
– Снорька!
– Жив. Панцирь на мне… под… – Стурлуссон потерял сознание.
К санкам больше никто не приближался. Немцы побежали. Бренко рычал медведем, Пятуня и суздальцы не поспевали за ним. Щит Людвиг где-то потерял, перехватив меч двумя руками, комендант очищал свою крепость от завоевателей. И тут у тевтонцев возникли сложности с отступлением. Если войти в узкую брешь под постоянным огнём «Горыныча» и арбалетными залпами сложно, то убегать через неё стало практически невозможно. Проход завален телами с горкой. Кое-кто ещё дымится, кто-то пытается отползти. Река отступающих орденцев хлынула из крепости, спотыкаясь, бросая бесполезное оружие, давя раненых и калеча упавших. То, что не смог до конца сделать требушет, сделали люди. Два бревна, державшиеся на честном слове, не выдержали натиска толпы и завалились, давя почти вырвавшихся из кровавой мясорубки кнехтов.