"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
С утра настроение стало ещё паршивее. На ладью перенесли тела павших новгородцев, и рейтинг удачливой дружины Ильича даже в глазах его команды упал до уровня плинтуса. Не помогли ни связанные пленники, ни бочонок с пивом. Сможет ли он набрать новых людей, когда в Новгороде узнают о потерях? Не факт. Хуже того, Пахом Ильич ясно осознал и сообщил мне, что нужны профессиональные воины, а следовательно, придётся кроить бюджет. Плохо обученные ушкуйники вырвали победу лишь благодаря численному перевесу да индивидуальному мастерству Бренко. В общем, в этот раз прошли по самому краю, но больше так делать нельзя.
– Как дойдём до Ладоги, наймём лодку, на ней и повезём усопших. Немчуру на плот, да на Лопский погост свезите, там, на бережку, закопайте. – Пахом отдал последние распоряжения, и ладья отчалила от острова, увозя с собой скорбный груз.
* * *Новгород походил на зарождавшийся смерч, когда листва и прочий мусор начинает двигаться по виртуальной спирали, готовой вознестись ввысь. По городским улицам бегали мальчишки, сообщая старшинам улиц, что собирается вече. Причём сторонники князя собирали своё, а оппозиционные бояре, во главе со Строганом – своё. Повод у каждой группировки тоже был свой. Ярославович требовал выдать боярина-предателя, направившего наёмных немцев лишить живота лучшего друга и своего ближника Пахома Ильича. Строгановцы же требовали изгнать самого князя, который мешает торговле со свеями, запретив смердам продавать хлеб честным спекулянтам.
– Мы для чего князя приглашали? Землю нашу оберегать, так пусть оберегает, а в дела наши не суётся. Этак у Новгорода вообще ничего скоро не останется. Не люб нам Александр! Не люб! – кричал Строган, взобравшись на помост.
Рядом с ним стояли его дружки, хлебные олигархи. Бояться нечего, Ощепка удавили в порубе, мол, с собой покончил. Оно и понятно, не выдержала совесть, на такого боярина напраслину возвёл, аж коленки до подбородка поджал, дабы повеситься. А что до немцев привезённых, так какой с них спрос? Таких же… с десяток! Да какой там, два десятка, прямо сейчас найдём. Не верите? А за монетку? То-то же! И скажут они, что шли вместе, да только купец напал подло, пограбить захотел, чудом ушли. В ста шагах от помоста были расставлены бочки с бражкой и несколько возков со снедью – бери, ешь, пей сколько душе угодно. Народ подтягивался, халявное угощение понравилось, властью всегда недовольны, был бы повод – причин в избытке.
Бояре поорали на вече, довели простой народ до кипения, а сами собрались в укромном месте, в хоромах посадника, дабы потолковать о делах своих скорбных. Первые люди города сидели на лавках, друг напротив друга. Места давно были закреплены и передавались по наследству. Строган, как обвиняющая сторона, открыл заседание, оторвав свой зад от насиженного места.
– Ты, Сбыслав, на пару с Гаврилой не со своей мисы есть стали. Морды не треснут?
– Ты, Строган, со свеем снюхался. Супротив православных пошёл, Новгород наш уморить захотел, – ответил Якунович, тоже привстав с лавки.
Начался гул, посыпались оскорбления и обвинения, совершенно не касающиеся дела. Была бы трибуна – наверняка б заблокировали.
– Тише! Бояре, побойтесь бога. Не для этого мы здесь собрались. – Посадник попытался навести тишину.
Вскоре гам затих и стали высказываться остальные, но по своим наболевшим вопросам. Обсуждали, сколько потребно средств на приведение в божеский вид западной стены, кто этим будет заниматься и не получится ли как в прошлый раз, с мостовой на Загородском конце, когда постелили гнилую древесину. В общем, парламентарии Новгорода ничем не отличались от современных, что в России, что на Украине. Сотрясание воздуха – и никаких дел. Про высадку свеев в устье Ижоры или о последних событиях на Ореховом острове никто более не вспомнил. Сбыславу порекомендовали искать тёплое место в Ладоге, напомнив, что теремок молодожёнов сделан из дерева, а пожары – настолько частое явление, что…
Партия Строгана победила. Слишком многие были завязаны на торговле с западными землями. Угроза своим кошелькам перевесила угрозу приближающегося голода и иноземного вторжения. От услуг Александра отказались. Взамен его приняли решение посадить другого Ярославовича, Андрея, который не будет вникать в торговые махинации олигархов, а в случае военной угрозы попросит своего отца помочь войском. На прощание Александру напомнили: «Новгородское княжество по наследству не передать. Для деток своих надо поискать других земель».
После сходки Сбыслав навестил Пахома Ильича. Возвернул крытый возок, на котором катались молодожёны, посетовал на недальновидность бояр и в конце визита чуть не расплакался.
– Прости, Пахомушка. Змей пообещал дочку мою заживо спалить. Нет у нас сейчас власти, нечем ответить. – Якунович сидел в кабинете Пахома за столом, отказавшись от коньяка.
– Полно тебе, не горюй. Придёт наше время, будет и на нашей улице праздник. – Ильич хотел добавить присказку про телегу с пряниками, но передумал.
– Бежать тебе надо, – продолжал Сбыслав, – бояре Андрюшку поставить хотят. Он юнец, ни в чём не разбирается. Крутить им будут, что колесом в телеге. Покуда договорились про распри забыть, да только нет у меня веры Строгану.
– Андрея Ярославовича князем? – переспросил Пахом. – Совсем с ума посходили. Орденцы в Копорье уже крепость ставить начали. А знаешь, что дальше? Как Чудь и Водь разорят, возле Новгорода станут, санные поезда начнут щипать, так сразу за Сашкой и побегут. Попомни моё слово. Хотя, какого бы князя не поставили, войны с ливонцами не избежать. Надо собираться.
– На остров пойдёшь?
– На остров. Крепость дострою. Дружину соберу, всех буду брать: и латинян, и православных, и многобожцев. Суздальских только сегодня тридцать воев принял. Византиец к себе подался, амуницию подвезёт. Ты главное тут держись. Ладожанам своим передай, чтоб не мешали. Одно дело делаем, Русь в единый кулак собираем.
Сбыслав просветлел лицом, плеснул в бокал коньяка.
– Значит, княжество делать будем?
– Бери выше. Русь делать будем. И Новгород станет сердцем новой Державы. Выпьем за это. – Друзья чокнулись и опустошили бокалы.
* * *Строган в это время строчил письма, вставляя в нужных местах фразы из толстенькой книжицы, написанной на латыни. Ему-то без разницы, будет ли вдумываться в эти заумные выражения получатель послания, или нет. Зато наверняка отметит про себя, что боярин гораздо ближе в вопросах веры, чем иные высокопоставленные послухи. Впрочем, ради личной выгоды он бы и на Коран сослался и на Виная-питаку вкупе с Авестой. А что? Это для безграмотных верующих важны догмы, а он видел в религии лишь возможность дополнительного контроля над людьми, сиречь власти. И если будет польза, то можно и намаз совершить, и перекреститься в тот же день.
Так сказать, отчёт о проделанной работе писался втайне даже от самых близких. Ибо не сможет жена простить мужа, а дети отца, если б узнали об учинённой измене. «Вкусно есть, сладко пить, мягко спать – это все любят, – приговаривал он про себя, – один я знаю, как этого достичь». Закончив послание для Эрика, Строган убрал книжицу в сундук и выложил на стол чистый листок пергамента. Воистину – «Ласковый телёнок двух маток сосёт».
Через три недели Хайнрик фон Вида просматривал почту, которую ему доставили утром. Дела в основном касались палестинских событий и ничего существенного не представляли. Всё как обычно: обещания, яростные призывы, просьбы о помощи людьми и деньгами. Его секретарь стоял в углу за кафедрой и готовил такие же пламенные ответы.
– Глупцы! – Хайнрик отложил в сторону бесполезный пергамент. – Отрубленную руку не отрастить. Ульрих, есть вести от руссов?
– Да, мой господин. Вас дожидается купец из Любека. Мне отдать послание отказался, – Ульрих пожал плечами, – думаю, это связано с Псковом, там всегда тайны.
Фон Вида интересовали больше события в Новгороде, основного соперника в регионе, особенно слухи об удачливых действиях юного князя, однако и псковские секреты могут стать полезны. Почесав затылок, он задумался: секретное послание было к нему лично, и это весьма настораживало. Ведь информация из незнакомого источника всегда вызывает подозрение, а значит, приносит больше вреда, чем пользы.