"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Головы? – проревел сотник.
– Заткнись, – прервал недовольство своего сына Шоно.
В памяти тысяцкого всплыл рассказ отца, который, восхищаясь своим родителем, поведал историю, как основатель рода, мстя соседнему кочевью, за подлый набег вырезал всех мужчин, сложив отрубленные головы на кургане, рядом с сожженными телами противника. Шоно стало не по себе.
– Этей-Темир! Ты поведёшь моих доблестных воинов в бой. Пока не закончатся стрелы, не смей приближаться к строю урусутов. Крепость не трогай, наша цель идти вперёд. – Шоно схватил за руку сына и прошептал: – Батасухэ, останешься со мной.
Подбадривая себя, кочевники завизжали и потеряли с десяток человек, напоровшись на первый натянутый трос, конная лава его разорвала, не останавливаясь. С подобными вещами Этей-Темиру, что означало Прекрасный наездник, сталкиваться ещё не приходилось, но после второго троса орда перешла на шаг, пустив вперёд пару всадников, размахивавших перед головами своих лошадей копьями, как опахалом. За поворотом реки конница остановилась, в трёхстах шагах лежали головы воинов из сотни надменного Батасухэ.
– Вперёд! Урусуты уже рядом, – прокричал Этей-Темир, нисколько не заботясь о пастухах, идущих впереди отряда.
Над рекой раздался оглушительный рёв, перекрывающий стоны и визги кочевников, которым не повезло оказаться под копытами лошадей своих товарищей. Стальной трос выполнил своё предназначение. О том, что монголы пошли вперёд, я уже знал. Удачно запущенный воздушный шарик сумел зафиксировать момент построения конницы. Лед, к сожалению, пока держался. Не доходя до строя манекенов метров триста, передние ряды кочевников открыли стрельбу навесом, никакой карусели не было. Плотная масса пёрла напролом, осыпая лёд перед строем копейщиков стрелами со свистульками. До шипастых звёздочек оставалось не более ста шагов. Сейчас многое зависело от смекалки командира степняков. Если пойдут вперёд всем скопом, то всё получится. Будут атаковать волнами, малыми отрядами – задумка провалится. С караульной вышки поле боя было хорошо видно, с собой десять снаряжённых магазинов и запасная сумка с патронами россыпью. Пахом со своими новгородцами стоит у каменной стены, дружинники с арбалетами по периметру крепости.
Лава приближалась, вот уже первые стрелы с широкими наконечниками стали достигать ровного строя моих деревянных воинов. Впивались в их ростовые щиты, отскакивали от шлемов, иногда попадали и в корпус, но основная масса падала на лёд, превращая заледенелую поверхность реки в шкуру ежа. Я стал вести огонь одновременно с противником и за две минуты сменил уже четвёртый магазин, выбивая командиров, а может, просто хорошо экипированных воинов. Действуя по принципу: шлем, панцирь, сабля – значит командир, нет шлема – простой воин. К сожалению, защиту на голове носили многие, такого разнообразия в доспехах мне ещё не приходилось встречать. Некоторые лошади имели накидки, из переплетенной кожи, закрывающей грудь коня, многие воины вообще напоминали китайцев из увиденных мною фильмов, с торчащими наплечниками и в прошнурованной броне. Встречались и русские доспехи, иранские с зерцалом, не иначе как доставшиеся трофеи и просто ватностёганые. Внезапно стрелы перестали сыпаться, и лава ощетинилась копьями. А ещё спустя мгновение конная масса ускорила ход и сразу же потеряла темп, создавая перед собой баррикаду из людских тел и туш животных.
Кони передового отряда рухнули на лёд, сбрасывая наездников. Ржание обезумевших от боли лошадей слилось с криками о помощи. Острые четырёхгранные шипы раскалывали копыта мохнатых лошадок. Некоторые попадали в лунки, отчего ноги моментально ломались. Наконец лёд треснул, не выдержав огромной массы в одном месте. Кочевники рвались вперёд, пытаясь таранным ударом опрокинуть строй, обходя возникшие препятствия, и падали на лёд, создавая новые. Две тысячи шипов, посеянных на всю ширину реки, собирали свою жатву смерти. Выставленные в авангарде пастухи полегли почти все, но оставалась ударная часть отряда кочевников.
 
– Пахомушка, стреляйте навесом в сторону реки, враг уже на шипах, – прокричал я вниз новгородцам.
По этой команде, чугунные шарики вылетели из крепости и понеслись к реке, в заранее пристрелянное место. Пятьдесят ядрышек, как орехи сбрасываемые воронами на асфальт, посыпались на степняков. Вот только орешки были с секретом. При ударе они разрывались, калеча всё вокруг. На фоне этих разрывов выпущенные из большого башенного арбалета болты были не заметны. Они вонзились в лёд, пробивая тела насквозь. Но и это всё не было основным оружием. Многоствольные системы залпового огня из водопроводных труб размещались по берегам реки. По две с каждой стороны, они отработали по флангам с убийственной силой. Оставались ещё деревянные пушечки, нацеленные на лед за пару метров до манекенов, но до них дело и не дошло, настолько всё перемешалось ещё на подходе. Команда Пахома Ильича крутила ворот катапульты, собираясь сделать повторный выстрел. Кульминация боя приближалась. Около ста семидесяти бронированных всадников, преодолев все препоны, приближались к манекенам и почти моментально угодили под воду. Просверленный лёд, щедро удобренный технической солью, не выдержал, река вскрылась по всей ширине, образуя водяную траншею в шесть метров шириной.
– Этей-Темир, воины гибнут, не сумев убить ни одного урусута. Это колдовство! Реку заволокло туманом! – один из сотников со злостью обратился к новоявленному командиру.
Отступать было нельзя, Шоно просто казнит, узнав, что без результата потеряна почти половина его войска. Из шести сотен, навскидку остались не более трёх. Идти вперёд невозможно, лёд превратился в обломки, среди которых барахтаются уцелевшие кони. С флангов не обойти – густой лес. Но погубить остатки ещё хуже.
– Отходим, дух реки не хочет пропустить нас вперёд, – ответил сотнику Этей-Темир, развернул коня и, собираясь покинуть поле битвы, добавил: – Как можно вести бой, если нет возможности для манёвра? Мы нападём завтра. Бараунгар сохранён, а это главное.
Двести семьдесят всадников вернулись в свой лагерь. Со временем, к нему доковыляли около пятидесяти раненых. Шоно внимательно выслушал Этей-Темира, даже позволил угоститься тому кумысом, единожды перебив, не поняв, отчего раскололся лёд. Не поверив его словам, Шоно подошёл к реке, и тут же по его команде пара нукеров проломила топорами лунку, принеся предводителю кусок льда весьма незначительной, не более двух сложенных пальцев толщины. Такого каприза природы тысяцкий не ожидал. Казнь неудачливого командира откладывалась.
– Ты правильно поступил, что отвёл войска назад, – Шоно просверлил взглядом своих голубых глаз собеседника, – скольких урусутов ты убил?
– Ни одного, – Этей-Темиру даже стало стыдно, произнося горькую правду, – им помогали духи.
– Это хорошо, утром ты один доедешь до крепости и договоришься с князем урусутов, чтобы нас пропустили. – Шоно махнул рукой, показывая, что разговор окончен.
Когда сотник вышел из юрты, Батасухэ чуть ли не набросился на отца. Слова вырывались с каплями слюны, казалось, что каждое слово сопровождается плевком.
– Ты будешь вести переговоры с урусутами после того, как они сложили головы моих воинов как груду камней?
– Успокойся, жаль, что тебе не досталась от матери хоть частичка её коварства. Как только Этей-Темир покинет стоянку, ты организуешь отправку раненых назад, и мы тронемся в путь по лесной дороге. Она вновь выведет нас к реке и к главному городу урусутов. Умный полководец всегда заботится о запасном плане. Пусть их князь караулит тут, мы пойдём в обход. Если реку нельзя перейти по мосту, то для этого существует брод. – Шоно похлопал по плечу своего сына. – Четыре сотни всадников хватит с головой, чтобы войти через открытые ворота города. До оговоренного срока осталось пять дней. Мы успеваем.
– Но мои люди?
– Сын мой, мудрость великого хана заключается в том, что из покорённых народов он забирает себе на службу самых сильных бойцов. Поэтому наша мощь не иссякает. Не пройдёт и года, как твоя сотня будет из одних урусутов, и они станут столь верны, как павшие сегодня хорезмцы. Удел воина сражаться и умирать.