"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– О чём ты, иноземец? Если об оплате за врачевание, то не беспокойся, оплачу, сколько скажешь. – Бронник хлопнул ладонью по поясу, где, по-видимому, должен был висеть кошелёк.
– Плата будет большая. Сын челядинки моего друга виноват в том, что произошло с Петром. Суда не должно быть.
– Вот ты как, Алексий. – Данила стал серьёзным, улыбка исчезла, пудовые кулаки сжались. – За сына, то, что лечишь – спасибо. Да только не простое дело тут. Роду обида нанесена, кровная обида. Понимаешь?
– Возьми виру, кузнец, по Правде. С того света парня вернули.
Данила задумался. Этот вопрос уже обсуждался у него дома, и к общему решению родственники не пришли. Слова кузнецу дались через силу, но перечить спасителю сына он не стал.
– Добро, Лексей, если сынок мой Егорушка будет здоров как раньше, то виру назначаю в двадцать гривен. Так по Правде будет, о том уже толковали.
Я кивнул соглашаясь, а сам задумался. Платить серебром возможности не было, прутиков осталось слишком мало. Вообще-то был расчёт отдать набор инструментов для изготовления кольчуги, но в кузне я увидел практически те же самые приспособления. В итоге моё предложение выглядело бы весьма скромным. Помимо этого мне захотелось подружиться с кузнецом. Тут лучше дать больше, чем надо. Вот только что? Секрет нержавеющей стали или температурный режим отпуска? Толку с этого, если в своей кузнице он не сможет использовать полученные знания.
– Данила, сколько стоит твой самый лучший доспех? – поинтересовался у мастера.
Кузнец вспомнил свою лучшую работу, когда черниговский сотник, будучи в составе посольства, не торгуясь, заказал для себя новые доспехи.
– Хм, черниговец в прошлом году отвесил сорок гривен за полный доспех, три месяца ковал. Железа свейского уйма ушла, угля ещё больше. Только к чему этот вопрос?
– Договоримся так. Тебе принесут к концу недели бронь, как раз на Петра. Таких доспехов ты ещё не видел, думаю, не хуже, чем у черниговского сотника. Её стоимость оценишь сам. Так согласен?
Данила согласился взять виру товаром, но условие выздоровления сына стояло на первом месте. На том и расстались. День прошёл без происшествий и приключений. Степанида выяснила, что местные воришки ошиваются на Подоле, главарь у них – владелец мелкой харчевни по кличке Несун, но серьёзных дел за ними нет. Кошеля режут, так где такого нет? Все о том знают, но пока не пойман – не вор. Грозные тати, обитающие вокруг города, недавно сгинули, и о них ничего не слышно. Большего разузнать не удалось, хотя и этой информации было достаточно. Дальнейшее пребывание в Смоленске не имело смысла. В полдень следующего дня рыбак доставил нас к тому месту, откуда забирал, и, пообещав появиться к концу недели уже к строящейся крепости, отбыл назад. Он становился связным, с обязательством бывать у нас четыре раза в месяц. Не бесплатно, конечно, а за мешок пшеничной муки и полпуда соли, не поваренной «чёрной» поморской (запечённой на хлебной основе с добавлением водорослей), а белой, которую с лёгкостью можно было продать за две третьих гривны. Что такое соль для рыбака, объяснять не требовалось.
По приезде в лагерь меня ждало разочарование, и я чуть было не поругался с Фролом. Плотники приостановили работу, выстроив только первый этаж, при этом закончив часовню. Причиной тому была печь, требовалось время для каких-то экспериментов и свободный доступ сверху.
– Ещё три дня ждать, – авторитетно сообщил Игнат.
Спорить с печником, не владея тонкостями строительства системы отопления, было бесполезно. Ночью, часа в три, пока никто не видит, пробрался к двери камня и через секунду стал стаскивать с тележки мешки и тюки с необходимыми вещами. Последний мешок был самым тяжёлым, в нём лежала бригантина для Петра вместе со шлемом, поножами и наручами с рукавицами. То, что размер брони несколько превосходил габариты сына кузнеца, а лицевая часть шлема хундскугель походила на волчью морду, меня не смущало. Если Данила работает с доспехом, то наверняка подгонит по любой фигуре и маску заменит на что-то подходящее. Картинка с расположением стальных досок прилагалась, и повторить изделие не составляло бы большого труда, если… вот тут и должен был сработать мой план. Одинаковая толщина пластин по всей площади, а также просверленные, а не пробитые отверстия обязательно заинтересует мастера. Всё это заставит Данилу искать меня и выспрашивать, а уже тогда я буду ставить ему условия. Мне захотелось заиметь кузнеца либо обученного подмастерья у себя под боком.
 
Рыбак отчалил с восходом солнца под стук топоров. Отпускать малознакомого человека с дорогими вещами было опасно. Дело не в доверии, всякое может произойти на реке, и рязанцы тянули жребий, кто отправится сопровождающим в Смоленск, – победила молодость. Велимир только удивился, что в этот раз ему не отсыпали серебра на кутёж.
– А куны? Куны дадут? – спросил он, садясь в лодку.
– Держи! – Я бросил в лодку маленький мешочек с сувенирными монетками. – Тут две дюжины кератиев, это на кошт и на священника.
Проводив лодку, я направился инспектировать часовню. Это было маленькое, неказистое по сравнению с домом строение, представлявшее собой четырёхстенную избушку с ганкой и луковицеобразной крышей, выкрашенной золотой краской. Зато стоило мне в неё зайти, как тут же наступило понимание, что внутреннему убранству часовни могла позавидовать даже городская церковь. Современные иконы с изображением Георгия Победоносца, архистратига Михаила, Иоанна Воина копировали иконописцев текущего столетия и составляли иконостас. Под ними в кадиле должен был дымить патриарший ладан. По обе стороны от икон стояли подставки под свечи, а на полу расстилалась красная ковровая дорожка. В общем, один в один как на оставленных мною рисунках. Население лагеря было довольно, особенно артель строителей. Для них это являлось какой-то ступенькой в строительной иерархии. Абы кого для постройки культовых сооружений не приглашали. Только проверенных мастеров. И если в портфолио было возведение храма или красивой часовни, то расценки за их труд подскакивали иногда на четверть. Теперь необходимо было освятить их зодчество.
С поставленной перед Велимиром задачей – воспользовавшись помощью Евстафия и его приятеля звонаря уговорить священнослужителя поехать почти за шестьдесят вёрст от города, он справился. Герасима в церковных кругах знали, приказчик по идее мог гарантировать серьёзность предложения, воин – охрану священнослужителя. Так что спустя несколько дней священник Ермоген прибыл. Худощавый, с впалыми щеками, которые скрывала кустистая борода до середины груди, в выцветшей рясе, доходившей до начала голенищ сапог, в которых трое умерли, он представлял собой некий монолит несгибаемой мощи и светоча веры. Поправив на груди массивный медный крест и переложив в левую руку видавший виды посох, он перекрестил всех встречающих у причала, произнёс молитву о благополучном прибытии и стал подниматься наверх. Мы с Савелием встречали его у ворот.
– Добрый день. Спасибо, что откликнулись на приглашение, – начал я вступительный разговор.
Священник кивнул, чихнул и хорошо поставленным протяжным пафосным голосом изрёк:
– Благое дело совершено. Храм Божий давно стоять здесь должен.
Подойдя к часовне и внимательно осмотрев её со всех сторон, он зашёл внутрь, где пробыл несколько минут. После чего Ермоген появился перед нами, извлёк из заплечного мешка иссоповое кропило, глиняную флягу с освящённой водой и маленькую купель. Специально собирать народ не было смысла, присутствовали все, даже цыган. Священник встал напротив двери к нам лицом и начал читать нараспев:
– Вонмем, премудрость, вонмем. Доставляя, как всякая вода, бодрость человеку, освященная вода напоминает христианину о духовном очищении и духовной бодрости, подавая это очищение и бодрость тем, которые с верой принимают святую воду и окропляются ею.
Ермоген окунул в купели кропило, не прерывая молитвы, повернулся к часовне лицом и окропил здание с четырёх сторон. После совершения обряда зрители были обрызганы оставшейся святой водой и повторили за священником: