"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
* * *В тереме Савелия, сидя у холодной печи, я размышлял, какой фигнёй я занимался последние дни. Рядом стояла корзинка с пирожками, Степанида была принята на постоянную работу с окладом треть гривны в месяц. Учитывая, что корзинка пирожков стоила одну ногату (1 новгородская гривна = 204 грамма серебра = 20 ногат; 1 ногата = 2,5 куны), из которой чистая прибыль – тридцать процентов, то это было неплохое предложение. Фактически она становилась управляющей дома, или как тут было принято – ключницей. Ей вменялось в обязанности покупать и готовить еду для обитателей дома, следить за порядком да иногда, попутно продавая пирожки, интересоваться на торгу за всевозможными воришками и постараться выяснить, где они собираются. Конечно, это лучше, чем ничего, но не стоит себя обманывать, эффективность такого агента оставляет желать лучшего. Через два дня надо было отправляться назад к камню, а я толком так ничего и не успел. Что я делаю в Смоленске? Почему вместо решения своих вопросов я сталкиваюсь с новыми проблемами? В деле расследования, кому я наступил на хвост, за эти дни я не продвинулся ни на шаг. После полудня по плану надо было навестить Евстафия, но мне казалось, что это дохлый номер, идти не хотелось, невидимая паутина под названием апатия окутала и предлагала сдаться.
Ровно в полдень, прихватив с собой в качестве провожатого Степаниду, я нехотя отправился в торговые ряды. Людей на улицах мало, детей дошкольного возраста совсем не видно.
– Степанида, отчего малышей на улице нет? – поинтересовался у торговки.
– Мор девять лет назад был, народу померло – тысчи. – Сопровождающая как-то с грустью посмотрела на меня, поправила плетёную корзинку, пропуская меня вперёд. – Вот и берегут деток, не пускают за ворота, – услышал со спины.
Вскоре мы оказались на окраине городских торговых рядов. Торг делился на две части: первая на Подоле, рядом с причалами, вторая в самом городе. Отдельно от всех торговали немцы, но это только на словах. Их круглая церквушка, сиречь склад, стояла за городскими стенами, однако вести коммерцию и селиться они предпочитали за укреплениями. Всеми правдами и неправдами иноземцы постепенно скупали, чаще арендовали лавки и смешивались с купцами из Руси. Рынок есть рынок, тут свои законы. Лавка Пахома Ильича мало чем отличалась от своих собратьев по ряду. У кого-то торчал флажок, прообраз современного рекламного баннера, чаще на фасаде рисовали картинку – билборд, с изображением профилирующего товара, а были и просто без опознавательных знаков.
Вообще-то, торговые места за века не претерпели каких-то серьёзных изменений. Прилавок с навесом из соломы или дранки, иногда подобие небольшой избушки, или вообще, просто стол. На окраине рынка товар нередко располагался прямо на земле, но ближе к площади, в отличие от Подола это было редкостью.
– Вот лавка новгородца, у которого товар заморский. – Степанида указала рукой на маленький домик, с большим окном и раскрытой дверью, возле которого суетилось пару человек. – Я тута поторгую. Пирожки! Пирожки румяные! – Голос торговки был звонок и в радиусе нескольких метров перекрывал шум торгующего люда.
Я вошёл в помещение лавки, пригнув голову и миновав подвешенные китайские колокольчики. Пахом Ильич повесил их, когда узнал, что звон прогоняет нечистую силу.
– Долгих лет жизни, Лексей. Какими судьбами в Смоленске? – приказчик узнал меня и вышел из-за стойки навстречу.
– Добрый день, Евстафий. Вчера прибыл в город, у Савелия в доме остановился. Где нам можно поговорить, чтоб не мешал никто?
Приказчик показал пальцем себе за спину, и я, переведя взгляд с подвесных весов на полки с товаром, обнаружил потайную дверь, завешанную медвежьей шкурой. И если само торговое помещение размещалось на слабо-освещённых двенадцати квадратных метрах, то подсобка походила на купе железнодорожного вагона. Только потолок ниже и окошко совсем крохотное. Из мебели два вытянутых армейских ящика по бокам, прикрытых матрацем; между ними стол, под ним ещё один сундук, уже местного производства, и полки на стенах. Сверху свисает светильник, в виде маленького колеса, на котором расположены подсвечники, правда с одной свечой. В общем, офис как офис, конечно, для своего времени. Усевшись на ящик, я вытащил из сумки бутыль с вином, а Евстафий тут же сообразил пару стаканов и нехитрую закуску из мочёных яблок. После короткого застолья в кабинете Пахома я услышал всё о конкурентах на смоленском торжище и в ответ поведал приказчику свои мысли по поводу происходящих в последнее время неприятностей. Евстафий оживился, но ничего путного предложить не смог, отчего заметно расстроился. Вот тут я и предложил ему посодействовать, намекая на возможное расширение ассортимента, особенно в сфере товаров народного потребления. Только вопрос безопасности решить – и можно начинать. Недолго думая приказчик Пахома Ильича согласился, и дальнейший разговор перешёл к деталям.
– Два дня буду в городе, где найти дом сотника, надеюсь, знаешь. Если что-то срочное, известишь лично. В дальнейшем оставляю тебе приборчик, на который можно записать голос. Все свои мысли говори вот сюда, – показав отверстие в диктофоне, где размещался микрофон, – приборчик с записью спрячешь в корзинку со шкурками и передашь рыбаку, который отвезёт её мне.
– Как все мысли? – не понял Евстафий.
– Нажмёшь на эту кнопку и расскажешь всё, что касается нашего дела, а также всё, что передаст Степанида. Она сейчас стоит перед лавкой и торгует пирожками.
Приказчик попробовал записать свой голос, затем прослушал, удивился, насколько его речь смешна со стороны, нашёл сходство с патефоном и остался доволен. Резидентура в Смоленске была открыта. После того, как торговка оказалась представлена Евстафию, преуспевающий коммерсант провёл небольшую экскурсию по лавке в присутствии потенциального покупателя. Признаюсь, кабы работники в торговых рядах супермаркетов применяли подобную практику, на них бы ходили смотреть как на артистов. Не обладая навыками по манипуляции сознанием, приказчик Пахома Ильича умудрялся настолько запудрить мозги, что к чугунной кастрюле, которую горожанин изначально собирался приобрести, вполне осознанно были куплены крышка для неё, сковорода, половник и рукавица-ухватка. Едва произошёл расчёт и лисьи шкуры были отложены в сторону, как перед покупателем отодвинули шторку со стены и предложили посмотреться в зеркало, вроде как бонус к покупке. Заинтересовался ли горожанин приобретением данной вещицы себе домой – утвердительно не скажу, но то, что обязательно расскажет об этом, без сомнения. Закончилась экскурсия на улице. Евстафий похвастался лотком и посетовал на внешний вид лавки, испорченный обугленными брёвнами. Как ни крути, надо было покрасить лавку со стороны фасада в яркий цвет или хотя бы побелить брёвна известью, как у соседей. Согласились на известь, которую я обещал прислать первой же лодкой.
До обеда оставалось немного времени, сидеть в лавке купца было не интересно, а вот полюбопытствовать на архитектуру города, точнее на кирпичные храмы, даже очень. В этом мне охотно согласился помочь Герасим, ответивший кивком головы на мою просьбу. Звонарь никому не рассказывал, что научился говорить, общался только с Евстафием, и то тихо. Ожидая проводника, я тактично вышел из лавки, оставив Герасима наедине с патефоном. Находясь на улице и сохраняя в тайне прослушивание пластинок, стал свидетелем любопытного зрелища. Маленький мальчик, лет восьми, явно стараясь и получая удовольствие от своего занятия, рисовал заточенным прутиком на запылённой дощечке людей, которые проходили мимо него. Сидя на коленках, в двух метрах от меня, юный художник настолько чётко соблюдал все пропорции, что мне захотелось узнать, откуда такие таланты? Присаживаясь на корточки рядом с ним, я спросил:
– Эй, пострелёнок, и давно рисовать умеешь?
– Ой, дяденька. Я больше не буду.
Юное дарование быстро заштриховал рисунок и приготовился задать стрекача.