"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Но тщетно. Ощущение бесполезности всего и вся навалилось на Харгула. Сопротивление не имело смысла. Пора кончать.
Заместитель сотника достал из кармана замотанный в холщёвую тряпку свёрток.
Оно должно решить. Всего лишь не мешкать, сделать. Без мыслей. Иначе начнут работать инстинкты самосохранения, воспоминания, поблёскивать далёкие огоньки надежды.
И тут неожиданно стало светло, словно мир покрыла золотая пыль: от земли, людей и неба. Затем последовали глухие хлопки, запахло серой, гнилым мясом, блевотиной.
Свечение исчезло.
Над Харгулом навис человек в серой мантии. Он с укоризной смотрел на заместителя сотника. Молчал.
Сколько прошло времени, пока оба человека играли в гляделки, Харгул не знал. Он плохо соображал в тот момент. Прежде чем тьма заволокла сознание, он узнал человека.
Это был Ромунд.
– Зачем ты вернулся, Ромунд? – отстранённо спросил Харгул.
Эмми суетилась вокруг израненного заместителя сотника, сидящего на земле. На маге не было живого места, а кровь насквозь пропитала боевую робу. Девушка делала всё возможное, чтобы залечить раны, выживших лекарей было немного.
– Так сложились обстоятельства, – коротко ответил Ромунд.
Харгул поднял тяжёлый взгляд на Ромунда. Как же постарел этот человек!
– Честно говоря, не хочу расспрашивать, где ты был это время, – пробормотал он.
– И не нужно, – Ромунд огляделся по сторонам. Вокруг толпились выжившие защитники порта. Всего лишь половина от изначального числа. – Ты нужен мне в городе. Теперь границы Умрада защищены, и им ничего не угрожает ближайшее время.
– Что ты сделал? – спросил неожиданно возникший Стимп. Его лицо покрывала сажа и запёкшаяся кровь.
– Нет времени на академические лекции, – оборвал Ромунд. – Слишком много дел. Скоро прибудут беженцы. У нас не больше месяца.
– Беженцы?! – изумился здоровяк с молотом в руке.
– Гиперион умирает, остатки выживших прибудут в Умрад, чтобы…
– Чтобы что? – прищурился Харгул.
– Всё будет сказано позже. Харг, ты нужен мне в Умраде. Ваш тысячник передал приказ.
– А ты, прости, кто? – усмехнулся Стимп.
– Легат. Вопросы? – сухо ответил Ромунд, вытащив из кармана серебряный жетон легата. Почему-то он стеснялся прикалывать его на мантию. В обычное время легатами становились в зрелом возрасте, делами заслужив уважение. По сути, эти доверенные лица Сената по особым приказам могли отменять решения генералов.
Ответом было молчание.
Спустя некоторое время Харг закряхтел и с помощью Эмми поднялся на ноги.
– То порт, то вал, то чёрт знает что. Ладно, вводи в курс дела. чертовщина явно не собирается заканчиваться.
***
В ночной темноте громко трещали кузнечики. Весело и задорно. Казалось, происходящее их не беспокоило. Подумаешь? Тысячи жалких букашек суетятся, бегут, пытаясь избежать судьбы.
Да, букашки, по сравнению с кузнечиками.
Строгонов недвижно стоял на пригорке и наблюдал за огнями Каравана. Очередная остановка, ещё пару часов сна и снова в путь. Сколько жизней унесла эта невероятная гонка? А сколько сохранила? Хотя, конечно, по сравнению с численностью Лагеря, состав Каравана уменьшился вдвое. Но оставаться на месте было нельзя. Когда-то они понимали это с Даратасом на уровне интуиции. Теперь знали наверняка.
Маг подошёл к Владимиру бесшумно. Словно появился из воздуха. Впрочем, мог и так. В последнее время Даратас проявлял весьма завидные магические навыки.
– После нашего разговора я часами наблюдаю за этими. людьми. В голове не укладываются твои слова, – не оборачиваясь, проговорил Владимир.
– Где-то в глубине души, нас, Перворождённых, беспокоила иллюзорность происходящего. Мир кривых зеркал. Мы играли, и заигрались, крепко, – Даратас говорил словно не с Владимиром, а с самим собой.
– Странно, я то же самое сказал бы и о своём родном мире. И несмотря на новые знания, готов доиграть до конца.
– У тебя нет другого выбора. Судьба выбрала тебя.
– Вот это и странно, Даратас, – оборвал мага Строгонов. – Ведь игра имеет заранее установленные правила, алгоритмы, схемы. Судьба в ней невозможна, только причина и следствие.
 
– Система оказалась куда более сложной, чем предполагали её создатели или могли помыслить такие, как мы.
– Мир цифр и знаков неожиданным образом оказался миром плоти и крови, добра и зла, красоты и ненависти.
– Но в области чистой идеи. Ведь, несмотря на то, что создания так похожи на… – принялся рассуждать маг, но Владимир снова не дослушал:
– Я видел, как они плачут, Даратас. Как влюбляются, ненавидят, радуются. Я жил с ними бок о бок. И ты, думаю, тоже. Нет, их нельзя воспринимать как суррогаты. Это живые люди. И я готов сделать всё, чтобы они таковыми остались.
– Тогда мир выбрал правильного человека.
– Надеюсь. Почему-то теперь я стал ценить жизни этих… нет, не этих, а именно людей, ещё сильнее, чем раньше.
– Возможно, это к лучшему. Караван выйдет к Санпулу через три дня.
– Я рассчитывал на пять.
– Постарайся за три. Остальные два потрать на обустройство Смоляной гряды.
Строгонов замялся, хотел что-то спросить, но смолчал.
– Мститель движется без промедлений, – продолжал Даратас. – Через полторы недели он достигнет Санпула. К этому времени мы должны покинуть Гиперион.
– А что будет с теми, кто останется? – неожиданно спросил Строгонов, не сдержавшись. – Мы ведь собрали не всех. Убеждён, по материку ещё много отчаявшихся, борющихся за жизнь. людей.
Даратас осёкся. С минуту смотрел на Строгонова, молчал. Но затем тихо ответил:
– Они будут стёрты.
***
Моросил мелкий дождь. Дул холодный ветер. А черные тучи хмуро взирали с высоты, осуждающе ворча далёким громом. Но непогода вряд ли могла смутить и так преисполненные страхом и сомнениями души тысяч людей, собравшихся на Смоляной гряде. Сейчас к ним надвигался враг похуже, чем стихийные боги ураганов и бурь.
Оля склонила голову на закованное в сталь плечо Дожо. Юноша не шелохнулся. В этот час его храбрые помыслы сковали порывы сердца и чувств: настал день, когда никто не был уверен, что будет завтра. И не только для отдельных людей. Но для всех, кто оставался на крохотном кусочке Гипериона, некогда бурлившего жизнью.
Враг надвигался несокрушимой стеной. Его бесчисленные рати заметили несколько дней назад магистры Обсерватории Санпула: этот объект служил не науке, а военной разведке.
Все, кто мог сражаться и не обеспечивал посадку мирного населения на корабли, отправились биться. Пассажиров судов торгового и военного флота Санпула было так много, что и с помощью магов погрузиться в краткие сроки не удавалось. Враг наступал без остановки и отдыха: в отличие от людей, рогатые твари в этом не нуждались. Они шли, оставляя за собой тьму.
Требовалось выиграть время. Хотя бы день.
Но получился ли? Никто не был уверен.
Дожо сбросил с себя оцепенение и осторожно погладил Олю по голове. Она подняла взгляд, их взоры встретились. Всё было понятно без слов: нежный долгий поцелуй, крепкие объятия – возможно, в последний раз.
В воздухе заревел дракон. Оля с улыбкой посмотрела на парящего в небе огромного чёрного змея. Даратас вместе с Гердой руководили битвой с самого удобного места – сверху. Драконица требовала от Оли устроиться у неё на спине и даже взять с собой Дожо. Но у девушки были иные планы.
Яр. Оля ни на минуту не забывала о нём. Пускай молодой мальчик Дожо смог подхватить штандарт её любви в последний момент перед полным крахом души и разума, первый по-настоящему любимый мужчина не покидал её мыслей. Ведь с ним всё было так прекрасно какой-то жалкий миг, но затем нечто, что сейчас гнало своей волей тысячи тварей и синеглазых на Смоляную гряду, вмешалось, обокрав душу, вырвав сердце.
О, нет, Оля не собиралась тягаться с неизведанным. Силы, которые превращали Гиперион в прах, были неподвластны ни её уму, ни её умению. Но оставить возлюбленного во владении и распоряжении врага было равносильно предательству. Пускай кукла с синими глазами давно потеряла душу Яра, но его образ, его плоть должны найти покой. И Оля была в силах их предоставить.