"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Выслушав подробный рассказ о том, как Лис попал во Дворец, Терп отхлебнул из высокого запотевшего стакана и задумался. За время пребывания на Земле он, по собственному признанию, полюбил джин-тоник, а также водку с апельсиновым соком. Иногда мог выпить красного сухого вина, особенно, под жареное со специями мясо.
Лис перед исчезновением с Земли больше всего любил пиво, а на планете граней привык и к греческому вину, разбавленному водой, но сейчас ему хотелось чего-то более крепкого, и поэтому он выбрал напиток Творцов, практически неотличимый от некоторых сортов земного коньяка.
Монра самостоятельно сделала заказ автомату, подававшему напитки, и ни Лис, ни Терп точно не знали, что она пьёт. В пузатом бокале у неё плескалось нечто мутное и грязно-коричневое, переливавшееся желтоватыми всполохами. Впрочем, во вкусе Монры Лис не сомневался.
Они с Терпом попытались расспросить Монру о пребывании в плену у шаровиков. Естественно, воспоминания о том, как её переписывали в шар, восторга у женщины не вызывали. Лишь повторно выпив крепкого спиртного напитка, называемого у Творцов «теркан», Монра стала говорить об этом спокойнее и рассказала интересную деталь, подтверждавшую и кое в чём дополняющую уже складывающуюся картину.
Среди шаровиков Монра видела личность, знакомую Лису как Ингвар Янович. Он называл себя представителем «Великого Ничто» и обещал, что скоро шаровики получат дополнительное количество новых собратьев. По свидетельству Монры большинство шаровиков относились к нему с огромным почтением.
Однако не все шаровики безоговорочно поддерживали «Главного Помощника». Нашлись и считавшие, что Творец не может сотрудничать с шаровиками не преследуя некую собственную цель. Все, тем не менее, сходились во мнении, что они очень обязаны Главному Помощнику за освобождение из многолетнего заточения.
Терп со стуком поставил бокал на стол:
– Теперь я должен рассказать вам кое-что о своём пребывании на Земле. Рассказ Лиса о давней встрече с некой личностью – будем продолжать условно звать её Ингваром Яновичем – весьма любопытен, но ответа на большинство вопросов не даёт, хотя даёт пищу для гипотез. Рассказ Монры в сочетании с этим наводит уже на более конкретные мысли. Я нахожусь на Земле практически безвыездно с тех времён, как мы расстались с Монрой, а до этого я бывал там много раз, место интересное ничего не скажешь.
Терп кратко поведал о своих приключениях. Он жил во многие времена во многих странах, но, как и догадался Лис, основное время Творец проводил в Европе и Америке, поскольку все последние столетия судьбы земного мира вершились именно там. Сам Терп считал, что в конце двадцатого века ситуация начала меняться, и, возможно, центр формирования судьбоносных процессов смещается на Азиатскую часть, особенно в районы Юго-Восточной Азии. Впрочем, и Африке, по мнению Терпа, тоже предстояло сказать своё слово в не очень отдалённом по понятиям Творцов будущем.
Терп затруднялся определить точно, какие процессы на Земле шли, если можно так выразиться, естественными путём, а какие, может быть, направлялись некой таинственной силой, присутствие которой он, тем не менее, считал аксиомой. Терп начал уделять данным вопросам повышенное внимание сравнительно недавно, да и сама сила эта не проявляла себя настолько явно, чтобы её можно было, что называется, «поймать за руку».
Правда, относительно Российской Империи, а потом и Советского Союза, Терп был уверен: там происходили и происходят некие социальные катаклизмы, источник которых не принадлежит непосредственно к человеческой цивилизации. Такая уверенность у него возникла из подробного анализа местной ситуации. Творец обратил внимание на вмешательство посторонней силы на данной территории ещё в конце девятнадцатого века: оно показалось ему слишком явным.
В конце девятнадцатого века марксистские кружки росли в России как грибы. По мнению Терпа, и он особо подчеркнул данный факт Лису, как жителю России, никакой неизбежной «объективной» предпосылки, созданной местной ситуацией, в укоренении марксизма в этом регионе Земли не существовало. Всё, что писали потом советские политологи об «исторической неизбежности» подобного, являлось не более чем сознательным желанием придать фатальный характер произошедшему, снимавшим бы спорные вопросы у оппонентов, или иначе, дававшее возможность устранять таковых физически как выступающих против «единственно верного учения». Кроме того, научная социология, психология и прочие, связанные с близкой сферой науки, не достигли на Земле уровня, необходимого для формирования адекватных выводов в подобной ситуации, и ожидать от жителей этого мира верного анализа исторических событий в принципе не представлялось возможным.
 
Лис вспомнил, как слышал версии о том, что развитие марксистского движения в России инспирировалось Германией, бывшей сильно заинтересованной в развале великой империи, да и та же Великобритания гадила русским немало. Терп полностью согласился с таким утверждением, и Лис лишний раз подумал, что, наверное, новый союзник знает и понимает движущие мотивы земной истории намного лучше коренной землянин Богдан Домрачев.
– Но как процесс, направленный германским правительством, – сказал Терп. – Это началось уже во время войны, то есть гораздо позже. Конечно, Германии было выгодно развалить Российскую Империю изнутри. Когда стало очевидным, что существуют люди, способные двигать процесс развала госудаства, кайзер не пожалел денег на оказание им помощи. Но сам он не мог заранее настолько глубоко оценить и спрогнозировать ситуацию в целом. Повторяю: в целом! Не был он таким гением. То, что чуть позже в тысяча девятьсот восемнадцатом году произошло в самой Германии, лишний раз дало мне повод предполагать управляемость всего процесса, но совсем не со стороны кайзера Вильгельма. И уж не английский парламент и премьер прямо способствовали этому, хотя, конечно, являляясь союзниками Российской Империи в той войне, тоже спали и видели, как бы ослабить, если совсем не погубить это государственное образование, сложившееся на огромной территории. Процесс, очевидно, управлялся какой-то силой, на мой взгляд, имеющей с человеческой цивилизацией отдалённую связь. Революция в Германии показалась тогда мне как бы противомерой для восстановления нарушенного баланса: возможно, эта сила желала создать изменения в России, но ей не нужно было, что бы Германия стала самой сильной державой на Европейском континенте. Однако не исключаю наличие и некого иного фактор. Я же, естественно, всё до конца так и не понял.
– Почему ты всё-таки думаешь, что та же Германия не могла начать подкармливать марксистов в России задолго до Первой Мировой войны? – поинтересовался Лис.
– Да говорю же вам, для этого надо предполагать, что правители Германии имели прозорливость, превосходящую на несколько порядков политическое предвиденье любого нормального земного политика. Нет, марксистские кружки в России начал подкармливать явно не германский кайзер.
Лис почесал затылок:
– Я, честно говоря, давно уже не думал о земных проблемах. Но в своё время всё, произошедшее в России, казалось мне ужасной исторической ошибкой. Не знаю, что там творится сейчас: судя по всему, произошли какие-то существенные изменения, но большевизм этой стране был нужен не более чем собаке пятая нога, а, может быть, и того меньше.
– Ты прав, – кивнул Терп, ухмыляясь. – Говоря в двух словах, в земной истории вообще вырисовывается интересная картина. Очень давно, тысяч восемь лет тому назад, когда погибла база Творцов на острове, о котором ты, кажется, слышал, и потом, когда долгое время Творцы, не уделявшие должное конспирации при пребывании на Земле, погибали, довольно чётко воздействие такой силы просматривается, на мой взгляд, именно по акциям против Творцов. Потом наступает период относительного затишья или, возможно, ослабления такого чёткого целенаправленного воздействия. Может быть, какие-то поползновения воздействовать происходили и в этот период, но… Не знаю даже, как сказать, они были какие-то непродуманные, что ли. Как будто у той силы не существовало ясного плана, или появились некие сомнения, или сила эта как-то менялась, или же происходило что-то ещё, отвлекавшее от подобных действий. Вновь это воздействие становится заметным своей направленностью во второй половине девятнадцатого века: то ли план появился, то ли…