Тонкие грани (том 4) (СИ)

Мария смотрела на меня таким добрым выражением лица, что мне стало неловко. На меня разве что так сёстры с матерью и Саки смотрели. Эти честные открытые глаза, мягкое выражение лица, которое, казалось, говорит, что всё будет хорошо, улыбка, не наигранная, а вполне искренняя, от души.
— Ну… ладно, допустим, я попробую, Мария. Тогда я так же попрошу вас о чём-нибудь, хорошо?
— О чём же?
— Не знаю, вряд ли что-то сложное для вас.
— Если это поможет вам очистить душу, то я согласна, — кивнула она. — Только постарайтесь быть искренними, хорошо? Не надо говорить о том, что вы не хотите раскрывать. Просто выговоритесь.
Выговориться?
— Ладно, раз вам это так хочется, пусть, — вздохнул я и невольно вспомнил о Французе. Этот тоже умел говорить. Говорить так, что его удивительный дар помогал человека на одном духу выкладывать всё, что он думает. Просто тебе неожиданно на его внимание и какую-то доброту хотелось сразу раскрыться. Что, в принципе, и делал каждый. Да и я, если быть честным, хотел так сделать и может сделал бы, если бы не следил за собой. Ощущение было такое, что хотелось выговориться, и слова едва сами не лезли наружу. Посмотрим, как будет здесь.
— Слушаю вас, Эрнест, что вас беспокоит? — мягко поинтересовалась она.
— Да особо ничего, если честно, — признался я. — Я вполне спокойно живу и работаю. Есть, конечно, проблемы, у кого их нет? Но они не настолько меня трогают, чтоб пошатнуть.
— Когда вы пришли в первый раз, выглядели очень уставшим и расстроенным.
— Немного если только.
— Вас что-то беспокоило?
— Немного… — нехотя согласился я. — Если только совсем чуть-чуть.
— Вы выглядели потерянным.
— Да… сложное время было, Мария. Проблемы на работе, непонимание, куда двигаться дальше, чего хочется. Там ещё и девушка умерла. Она не была моей девушкой, однако её можно было назвать близким человеком.
— Сводная сестра.
— Ну… почти. Да, примерно как родственница, если быть честным. Она умерла из-за меня. Случился один инцидент, и я не смог помочь ей, — вздохнул я. Было немного неприятно вспоминать об этом.
— Это была её дочь? — тихо спросила Мария.
— Да, её дочь. Я, если честно, не знал, как к ребёнку относиться в тот момент. Она вроде и дочь той девушки, но в то же время не она сама. Словно обуза. И в какой-то момент мне показалось, что всё же надо взять себя в руки, если я действительно хочу не наломать дров и сделать то, чего хотела от меня та девушка.
— Осветить девочку?
— Да. Мне показалось, что чувство, которое меня преследовало, отпустит, стоит лишь осветить девочку. И… да, мне стало легче. В принципе, всё.
— Вы смогли простить себя, — мягко отметила она.
— Вряд ли, Мария. За такое не прощают. И… да, я бы хотел попросить прощение у некоторых людей, хотел бы быть прощённым и хотел, чтоб попросили у меня.
— Я уверена, что мать девочки давно простила вас и благословила быть её отцом, иначе бы не вверила самое дороге в жизни в ваши руки.
— Откуда вам знать, что это было самым дорогим в её жизни? — уныло спросил я. Мне стало вновь грустно.
— Потому что ей было не наплевать. Она хотела осветить ребёнка, а не бросила его просто так. Поэтому вы действительно прощены, Эрнест. И потому, когда вы сказали, что вам стало легче, мне стало тоже легче. Вы тоже смогли найти силы простить себя и двигаться дальше. И я уверена, что у такого человека, как вы, кто бы то ни был, тоже хотел бы попросить прощение.
— Возможно. Но теперь я этого не узнаю. Хотя если бы я просто услышал: «прости меня, что я так сделал», простое «прости», мне было бы гораздо легче. Я уже привык, это словно вес, который всегда на себе тащишь и привыкаешь к нему, но мне бы действительно стало немного легче.
На мою руку легла её тёплая ладошка.
— Я уверена, что когда-нибудь вы услышите эти простые слова.
Я глянул на неё. Мария сидела, слегка наклонившись и склонив голову вбок, стараясь заглянуть мне в глаза. Она улыбалась.
Я никогда не смогу улыбаться так же, потому что не смогу услышать эти заветные слова. И потому не смогу простить.
   
Глава 180
 
— Вы хороший человек, Мария, — улыбнулся я слабо, взяв её ладошку и немного сжав в своей руке. — В вас есть что-то… что-то такое… доброе, в отличие от всего остального города.
— Просто вы видите то, что хотите видеть, — улыбнулась она. — Люди вокруг гораздо добрее, чем вам кажется. Хотите, я докажу вам это?
— Ну… ладно, хорошо, — кивнул я.
— Вспомните, помогал ли вам кто-то в этом городе и честно скажите мне об этом.
— Мне…
Я сразу вспомнил толстого повара Оскара, который подкармливал меня, а потом подкармливал и Саки. Вспомнил хитрого старика, который всё же разрешал мне приносить квартплату позже, чем следовало. Те бабки во дворе, что охраняли детей, люди, раздающие горячую еду. Люди, что говорили просто тёплое слово, и кто помогал, так или иначе. Вспомнил ту же Нинг. И пусть я не знал, действительно ли она делала это искренне, Лань Янмэй из дома утверждала, что тогда она их спасла. И теперь собирала деньги сама. Я действительно нашёл тот фонд, как и нашёл, что его хозяевами являются род Лань. А Саки? Я не мог назвать её злой, не чувствовалось от неё этого.
— Да, помогали, — кивнул я.
— Как вы считаете, много ли их вокруг?
Много ли добрых людей вокруг? Кажется, что и нет, но я не видел и не знал каждого. Я крутился в совершенно других кругах, где доброта — лишь проявление слабости.
— Я думаю, что таких достаточно, чтоб вы верили, что город ещё не потерян.
— Да, я верю в это, — улыбнулась Мария. — И вы правы, их много. Честно говоря, я даже удивлена, что вы так ответили, потому что обычно люди говорят другое.
— И вы их переубеждаете.
— Пытаюсь показать, что не всегда всё так, как выглядит. Когда люди вокруг не улыбаются, всем кажется, что улыбок больше нет. И когда приходится иметь дело со злыми людьми, всем кажется, что мир состоит только из них. Просто они — яркое пятно на фоне обычных, таких же, как мы, людей. Поэтому они обращают на себя внимание и создают иллюзию, что их много.
— Эффект подавляющего меньшинства, — усмехнулся я. — В вашей вере преподают психологию, мисс Мария дель Кармен?
— Я лишь привела пример, — отобрала она свою ладонь и неловко улыбнулась, будто её застали за чем-то немного постыдным.
— Пример слишком похож по объяснению из книги… — мой мозг заработал, очень быстро пролистывая мою внутреннюю библиотеку. Что-что, а память у меня была неплохой. — Леонарда Бартейсвели об эксперименте Сержа Московичи. Как там книга называется…
— Хватит вам, я просто привела пример, — смутилась она.
— Психология для всех, — закончил я. — Мне казалось, что это немного противоречит вере.
— Вера не отменяет науку.
— Но именно это, как вы сказали, необходимо атеистам. Ай-яй-яй, Мария дель Кармен, читаете книги еретиков?
— Будет вам, — улыбнулась она. — Я не всегда была верующей. И читала книги некоторые. Они не противоречат вере, лишь помогают лучше понять человека, его мотивацию.
— И… какова моя мотивация? — спросил я.
— Вы ищите покоя, — без запинки ответила она.
— Что ж, — почесал я затылок. — Вам надо было идти на психолога, Мария. Признаться честно, я удивлён, что вы читали такую книгу.
— Так получилось, — улыбнулась она. — Мне привили любовь к чтению мою родители, они были образованными и очень умными людьми, которые верили, что знания — ключ к успеху.
— Они были правы.
— Но знаний одних, как потом выяснилось, оказалось недостаточно, — пожала она плечами.
 
— Хотите исповедаться? — пошутил я.
— Боюсь, что у вас нет на это разрешения, Эрнест, — улыбнулась Мария. — К тому же, я уже исповедовалась. И мне действительно стало легче на душе. Словно сняла тяжёлый груз с сердца и смогла двинуться дальше. И в тот момент я поняла, что могу раскрыть глаза другим людям. Почувствовала, что моё место здесь. Никто не стал возражать, да и некому было, поэтому я стала служить в этом храме.