Жестянка 2 (СИ)

У Константина тоже не обошлось без новаций. В приоритете у клана теперь не агропродукция, а разведение осликов. Самый знаменитый фермер анклава, репутация которого, как и эпохальное решение всем кланом переехать на новое место, на многих произвело впечатление. Костя не был бы самим собой, не подойди к делу животноводческого бизнеса масштабно и с выдумкой. Он намерен продавать ишаков только в комплекте с новенькой повозкой. А производство повозок и тележек он уже налаживает в своём же хозяйстве. А это вопрос надёжного транспортного обеспечения в непредсказуемом нашем будущем, поэтому Казанников эту инициативу всячески поддерживает. Спрос будет ураганный.
  
Конвоем, состоящим из двух автомобилей, «уазика» и «кюбеля», мы с фроловскими три раза мотались к их прежнему пристанищу и вывезли всё, что следовало забрать из оставленного имущества: саженцы и целые деревья, пустые бочки и колючую проволоку, стальные трубы и листы кровли, всякую полезную мелочёвку. Попутно в шести местах поставили вдоль магистрали яркие таблички, предупреждающие всякую сволочь о недопустимости разбоя на большой дороге под угрозой расстрела на месте. Таблички бандитствующий элемент заметил, текст оценил… И предсказуемо повалил их на землю, вот так.
Изучив перечень выращиваемого нашими аграриями, Константин сделал нужные выводы. Наши ведь как? Культивируют только базовые овощи, злаковые и зерновые по запросам пищеблока, так что кормёжка в гарнизоне всегда была так себе, несколько пресная, без перчинки. Никому и в голову не приходила мысль, что в теплицах Пятисотки и на опытном поле можно выращивать кинзу, например, спаржу, баклажаны и даже арбузы. А вот фермер сразу заметил свободную нишу и тут же скорректировал планы.
Нет, всё-таки частная предпринимательская инициатива — великое дело, что ни говори, госплан так не умеет, а бюрократический выговор за близорукость и нерасторопность не может заменить личную выгоду.
«Кюбель» исправно работает, а где он, там и экологический пакостник Спика, ревнующий всех к любимому «немцу». За машиной следит исправно, бережёт. Ещё бы в Дуромой не гадил, вообще идеальный человек был бы… Просится в каждый рейс, отпускаем далеко не всегда. Основное направление поездок — станция. Для рейсов в Переделкино этот маленький внедорожник мало подходит, при таких поездках отныне положено брать с собой пассажиров. Жалование у людей копится, деньги в гарнизоне тратить особенно-то и негде, так что субботний и воскресный шопинг в городке всегда востребован. И желающих ездить по выходным на ярмарки становится всё больше.
На станции тоже всё в порядке — идёт детальная доразведка местности, планомерная работа по учёту найденных ценностей, обнаружение новых. Разбирая вагон с метизами, команда Джона откопала внутри новенький трёхколёсный «Муравей-2», который мы за горой ящиков обнаружить просто не могли. Дикая вещь, побольше бы таких малышей!
Этот легендарный советский грузовой мотороллер сине-белого цвета был бережно извлечён и осмотрен. После ревизии и технического обслуживания его назначили штатным станционным транспортом. Милая тарахтелка весит чуть меньше четверти тонны, а груза берёт примерно в полтора раза больше. То есть, на «Муравье» с небольшой скоростью вполне можно передвигаться втроём. Да, на бездорожье мотороллер с кузовом довольно медлителен, однако Новую дорогу уже и не назовёшь бездорожьем.
С Озером Дивным устойчивая радиосвязь тоже налажена. Наш «маркони» собрал первую мощную рацию, на которую я так рассчитывал, да обломился. Не разрешил мне Казанников поставить её в «уазик» или на глайдер, передал новому гарнизону на станции... Теперь жду, когда радист соберёт вторую, обещает, вроде. Лучше бы не обманул, не советую.
И всё-таки человек самим фактом своего существования действительно разрушает экосистему планеты. Отчасти печальная новость: саблезуба в окрестностях озера Дивного больше нет. Уже на четвёртый день обитания маленького гарнизона на новом стратегическом объекте огромный хищник был замечен на границе станции. Притаившись, зверюга сидел в кустах и с голодным интересом внимательно наблюдал за перемещениями людей. Посчитав, что ни он сам, ни его подчинённые не имеют права стать частью пищевой цепочки хищника, Джон устроил облаву и лично застрелил махайрода.
Увы, с диким зверем, тем более крупным, договориться невозможно. Ему мясо нужно. А людям — спокойная работа. Таков вечный конфликт.
В городе крайне редко интересуются профессиональным образованием собеседника. А уж если и спросят в таверне, то исключительно из праздного интереса. Специализация, высшее, колледж, одиннадцатилетка… Да какая разница! На самом деле, никого это не интересует, неактуальная информация. Несколько интересней практическое владение прикладными ремёслами, умение человека делать что-то своими руками.
Хотя и здесь вам придётся самостоятельно находить свободные ниши, возможности и материальные ресурсы. Помощи со стороны ожидать не приходится. А уже действующие ремесленники точно не обрадуются появлению на сцене возможного конкурента, небольшой рынок давно поделен.
На Жестянке, к слову, крайне мало профессиональных охотников и рыбаков, накопивших ценный опыт ещё на Земле. Удачливый добытчик в прошлой жизни вполне мог быть тестоводом, концертмейстером филармонии, машинистом фронтального погрузчика или высококвалифицированным судмедэкспертом. Былые заслуги не имеют никакого значения, ведь каждый из нас начинает заново зарабатывать репутацию. А вот местная рекомендация даёт многое, и хороший продавец, которого знают и ценят покупатели, всегда найдёт хорошую работу в городе.
Не интересуются обыватели и бывшим семейным положением друг друга, как и опытом последних лет жизни на родной планете. Бесполезно, эта информация надёжно вычищена из памяти переброшенных на Жестянку людей. Поэтому можно сказать, что большинство из поселенцев — закрытая книга, которую не торопятся открывать для ознакомления.
Совсем по-другому дело обстоит в Пятисотке. Все новички, прибывшие в новую обитель в баррелях, подлежат утверждённой процедуре анкетирования, в ходе которой из лежащих в больничке полуживых «космонавтов» вытаскивается возможный максимум информации, персональных данных, так сказать. Многие, находясь в шоке, потом и вспомнить не могут об этой процедуре, а вот собранная информация остаётся навсегда. Анкеты подшиваются в папки и потом сдаются в архив, биг-дата, ёлки… До последнего времени этим важным делом занимались сами медики, надо сказать, без особого энтузиазма. Не их эта работа.
Недавно в гарнизоне появилась должность специалиста по миграционной работе, которому медперсонал с огромной радостью передал давно опостылевший функционал. Теперь развёрнутое анкетирование проходят все люди, желающие связать свою судьбу с Пятисоткой, а их за месяц — тридцать четыре человека. Это фермеры и промысловики с семьями, а также обычные горожане, по тем или иным причинам захотевшие вернуться к месту своего нового рождения на Жестянке.
Кроме того, приросту численности поспособствовало появление четвёрки выживших в спускаемом аппарате. Четверо против восьми погибших за месяц, неплохой результат, как бы цинично это не звучало. Ещё один баррель оказался вовсе без людей, я уже даже не пытаюсь разгадать эту загадку…
Государственный учёт это вам не шуточки. Так, во время очередного анкетирования выяснилось, что у нас появился геолог. И не просто геолог, а специалист высшей категории. Им оказалась Галина Зубкова, невысокая симпатичная женщина средних лет с короткой стрижкой тёмных волос и острым изучающим взглядом. Умна, пребывает в прекрасной физической форме, с академическим образованием и опытом полевой геологоразведки.
Заполучив такую драгоценность, растерялся даже Дед, я впервые увидел его в таком состоянии. При первой же беседе членов Совета с Зубковой, где Казанников выложил перед ней наши перезревшие хотелки по поиску природных кладовых, все мы сидели, уронив челюсти на главный стол гарнизона, и старательно пытались хоть что-то понять в её обширных, подробных ответах со всеми этими тектониками и стратиграфиями.