Жестянка 2 (СИ)

Койот пробежал.
А вот и ещё один чешет вдоль обочины. Вот черти, совсем обнаглели, автомобильной техники совсем не боятся, второй хищник даже головы в нашу сторону не повернул! Койоты здесь мелкие, как утверждают те, кто видел койотов настоящих, канонических, что по Африке стаями бегают. Что-то гонит их из саванны? Ведь пропитания там для них вполне хватает, разве что во время великой суши всё живое прячется в тень.
  
Я не помню такой, как сейчас, частоты появления дикого зверя вблизи жилья. Раньше голодные койоты на окраинах были достаточно редким явлением. Теперь же их всегда хватает там, где благоухает на всю округу подходящий корм, например, возле промысловых участков разделки туш, к кухням тоже жмутся. Однако в последнее время участились случаи появления койотов непосредственно в поселковой черте. Все уже привыкли, что плохо.
Численность зверя обязательно нужно регулировать, не допуская ЧП и напряжения в обществе. Как известно, делать это может человек или природа. Природа, действуя методом проб и ошибок, — с максимальной жестокостью, насылая на избыточно расплодившуюся популяцию смертельную болезнь, мор. И тогда к домам местных будет приходить не забавный нелепый зверёк размером с небольшую собаку, а смертельно опасная зараза, с которой наши медики когда-нибудь не справятся.
Охотники говорят, что уже сейчас среди койотов, встречающихся близ населённых пунктов, крайне мало здоровых особей. Да и вообще, здоровый дикий зверь с нормальной психикой никогда в поселения не забредёт, у него чрезвычайно силён инстинкт самосохранения, чувство опасности. Отстреливать их нужно, а это опять про патроны, жуткий дефицит. Силки и прочие ловушки? Это работа долгая, и уж точно не попутная.
На постоянных сезонных заимках, где охота на боровую и водоплавающую дичь является существенным подспорьем в обеспечении семьи доброкачественной белковой пищей, можно увидеть охотника даже не с арбалетом, а с большим луком. Но число таких робингудов, на работу которых любо-дорого смотреть, не меняется. И они загружены своими заботами по маковку. То же самое можно сказать и о промысловой охоте на крупного зверя.
В любом случае для такого непроизводительного труда потребуется отдельный наряд специально обученных крепких мужчин. Это при нашей-то малочисленности…
Расстановка приоритетов занятости в Пятисотке всегда проста: человек занят совершенствованием профессии фельдшера, слесаря-агрегатчика, агрария или бегает по степи с копьём за добычей, которая, от носа до кончика облезлого хвоста, никому не нужна. Что выберете? Ответ очевиден. В городе с этим делом попроще, там и бездельники-тунеядцы имеются, и даже нищие на улицах появляются. Однако переделкинцы тоже никаким регулированием не занимаются. Ну да ладно, им там жить, у них вольный капитализм. А нас военный социализм, в моей дилетантской трактовке, поэтому задачу придётся решать.
Вывод: где бы лишнюю горку патронов раздобыть для попутного отстрела…
Ещё пара километров, и с обоих сторон потянулись заросли кустарника, на этом участке они густые, зелёные — позади болотца. Птички водятся, тушканы всякие, змеи. Некоторые змей едят, говорят, вкусные.
Я уже успел полюбить эти бескрайние просторы, которые люди называют то степью, то саванной. Что кроется за дальними далями, и есть ли там вообще кто-нибудь? Вот бы разведать! Когда-нибудь я всё-таки уломаю шефа, и мы получим добро, отправимся на свободную поисковую охоту. В балках и перелесках и вокруг озёр можно поставить личное хозяйство так, что ни в какой бинокль не разглядишь. А протяжённые ленты лесов в дельтах только в известных секторах с достаточной степенью скрытности способны поглотить дивизию.
И это мы ещё не видели Большой Реки. К востоку территории условно свободные, пока что никто оттуда не объявлялся. К западу земли хоть самую малость, но очерчены — сталкерские хутора расположены ближе к городу, лишь база «северян» стоит на отшибе. Мифический Мёртвый город? Ну хорошо, полумифический, побывать там действительно нужно. Хотя бы ради проверки на годный хабар. Вывезем, грузовик имеется, если кулибины не угробят. Но я очень сомневаюсь, что там обнаружится оседлое население. Разве что юные сталкеры сдуру забредут в поисках приключений на свою задницу. Пока что правило «цивилизационный радиус сто километров» работает. И то… Видели мы останки неуёмных искателей приключений.
Зачем вменяемым людям нужно идти туда, где выжить без соответствующего донорского комплекса с небес просто невозможно? Отчего бы не жить максимум в дневном переходе от поселений, где имеется медицина и топливо, договорённости о взаимопомощи и своевременном оповещении, где ближе центры торговли, наконец?
Ответ один, и он очевиден: решительно незачем.
Кайф неспешных и не обязательных к озвучиванию дорожных размышлений под личиной социального аналитика, был безжалостно обломан грохотом энергичных ударов по крыше кабины. Мы вздрогнули. Зубкова опять что-то прокричала в окошко, но экипаж не расслышал, так как начал синхронно материться от испуга.
Пришлось опять высунуться.
— Что там?
— Нас кто-то догоняет!
— Понял, Галина, сейчас посмотрим.
Тут кто-то из женщин крикнул:
— Вы бы в кузов посадили мужичка с ружьём, что ли! Страшно ведь! То какие-то волки возле колёс бегают, то погоня…
— Прекращайте, не придумывайте, — поморщился я, — у вас Зубкова есть, а у неё наган на поясе.
Галина — бессменный начальник крошечной геологической партии, и короткоствольное личное оружие она истребовала первым делом.
— Мопед там, что ли? — прищурился я, тщетно вглядываясь через борт. Нет, без оптики не поймешь. Надо возвращаться на место.
Тут порыв ветра с грохотом захлопнул дверь, вернув нас в относительную тишину, нарушаемую лишь щелчками гравия по поддону и мостам.
— Твою мать, сука, что там!? — заорал я.
— Ты на шмайсер сел…
От боли в заднице тело резко дернулось, рефлекторно выпрямляя спину, и тут же приложилось теменем о потолок, ещё и без кепки.
— Блин, Спика, убью! — пробормотал я, массируя ушибленное место. Больно.
— Ну, извини, День, мой косяк. Давай я посмотрю! В смысле назад. Ой, на дорогу! — примирительно предложил Спика, хватаясь за бинокль. Надоело ему гипнотизировать почти бесполезную баранку.
Напарник гораздо ловчее меня выбрался наружу и через некоторое время уверенно бросил за спину:
— Мопед догоняет! — подумав, он дополнил: — Наш!
Мопедов в русском секторе совсем мало. Модели у народа водятся разные, но они есть, на дороге встречаются. У нас «Рига-16», так что ошибиться Спика не мог.
Пш-ш…
— Ирина, останавливай нас, посыльный догоняет. Похоже, что-то случилось.
— С чего это? Ты уверен? — усомнилась Кретова.
— Он на дежурном мопеде, больше некому.
— А вдруг?
— «Вдруг» мы предусмотрим, — заверил я.
Мы вышли из машины с оружием и сразу разделились по бортам, быстро оглядывая окрестности. С небес спустилась группер, на ходу вкладываясь в приклад карабина.
Женщины в кузове шумно заволновались, но быстро успокоились после команды лечь и затихнуть. Теперь они ворчали тихо. Им, как и всем нам, было не трудно предположить какое-нибудь ЧП в тылах, вследствие которого такой долгожданный шоп-тур в одно мгновение может накрыться медным тазом.
Место, кстати, не тревожное.
Справа желтело ровное степное поле, заросшее резучей травой, слева — лесок, низенький и редкий. Тощие ветки акаций как возможное убежище не впечатляли, под такими не замаскируешься, да и от дождя не укроешься.
Нет здесь засады.
Скрипнув тормозами и обдав нас слабым запахом нагретой резины, мопед проехал чуть дальше и встал. Укротитель железного коня лихо перекинул ногу, не притрагиваясь к притороченной «сайге», и стянул большие круглые очки. Затем бандану, защищающую лицо ездока от дорожной пыли.
— Ёлки, так это ты? — удивился я появлению спасателя второй группы, перед отъездом получившего, между прочим, твёрдое задание от шефа. Они, вообще-то, нас замещать должны.